Страсти апостолов Петра и Павла (большие)

21. Я же, поверив, что так и есть оно, бичеванию его предал, как им хотелось. Они же распяли его и стражей к гробу приставили. Мои воины его сторожили, но на третий день он воскрес. Бесстыдство же иудеев дошло до того, 22 что дали воинам они деньги, сказав: "Объявите, что тело его же ученики похитили. Но те, хоть деньги и взяли, о том, что случилось, умолчать не смогли и свидетельствовали, что впрямь он воскрес и что видели они [всё] сами, и что взяли деньги от иудеев. И для того доношу я об этом, чтобы никто иного ложно не утверждал и чтобы ты не думал, будто выдумкам иудеев следует верить.

22. Когда же письмо прочитано было, сказал Нерон:
... — Ответь мне, Петр, бьтло ли все это совершено им?
Молвил Петр:
— Да, все так, славный император, не лгу я тебе! Симон этот исполнен лжи и в обмане погряз, и хоть мнит он себя чуть ли не богом, – человек всего-навсего. Во Христе же единство полное Бога и человека23 явлено, и осеняет Его та сила непостижимая, которой через человеческую природу надлежало на помощь людям прийти. Однако ж и в Симоне этом тоже две сущности – человека и дьявола, алчущего с помощью человека людей в сети завлечь.

23. СИМОН:
— Удивляюсь я, славный император, что внимаешь ты речам неуча этого, рыбака-завиралы, ни красноречием, ни обликом благородным и ничем другим не приметного. Но не намерен я больше терпеть этого супостата. Сей же час прикажу моим ангелам, чтоб сюда явились и меня от него избавили.
ПЕТР:
— Не боюсь твоих ангелов. Скорей они меня устрашатся из-за силы Христовой и доверия ко мне Господа моего, за которого ты себя выдаешь.

24. НЕРОН:
— Неужто, Петр, ты Симона не боишься, который божественность свою делами доказывает?
ПЕТР:
— Тот божественной сущностью наделен, для кого тайные помыслы открыты. Вот пусть и скажет он мне теперь, о чем я думаю и что затеваю. А каков замысел мой, твоим ушам я доверю до того, как говорить он начнет, дабы врать ему не повадно было.
НЕРОН:
— Подойди-ка сюда и скажи мне, что ты замыслил.
ПЕТР  [подойдя]:
— Вели принести и тайно вручить мне хлеб ячменный.
И когда приказано было, чтоб принесли его и тайно Петру вручили, молвил Петр:
— Вот теперь пусть и скажет Симон, что задумано, что сказано и чтолсделано было.

25. НЕРОН:
— Уж не хочешь ли ты, чтоб поверил я, будто не знает этого Симон, который и мертвого поднял, и, сам обезглавлен будучи, через три дня восстал, и все, что ни обещал совершить, совершил?
ПЕТР:
— Однако ж не в моем присутствии совершил!
НЕРОН:
— Зато в моем! И приказал он даже, чтоб пришли к нему ангелы. И пришли!..
ПЕТР:
— Ну, коль великое уже совершил, почему б не сделать и малого? Пусть-ка скажет, что я задумал и что сделал.
НЕРОН:
— Ну же, Симон?! У меня от вас уж голова кругом идет! 24
СИМОН:
— Это пусть Петр скажет, что я задумал и что сделать собрался. ПЕТР:
— Что затея мне Симона ведома, докажу, когда то исполню, что сам я задумал.

26. СИМОН:
— Следовало б знать тебе, славный император, что людские помыслы никому, кроме Бога, не ведомы. В общем, врет Петр.
ПЕТР:
— Ты ж себя сыном божиим называешь, вот и скажи, что я замыслил, и объяви, коли можешь, что тайно сделаю я сейчас. — И благословив хлеб ячменный, что вручен ему был, разломил его Петр и в правый да левый рукав спрятал.

27. Досадуя, что не в силах он тайну апостола разгадать, закричал тут Симон:
— Пусть же явятся псы огромные и сожрут его на глазах у Цезаря!
И возникли тотчас невероятного роста псы и на Петра бросились.
Петр же, воздев руки в молитве, показал им хлеб, который благословил перед тем. И, едва завидев его, вдруг куда-то сгинули псы. 25
Говорит тогда Петр Нерону:
— Видишь, не словом, но делом доказал я тебе, что ведомы мне затеи Симоновы. А ведь сулил он ангелов выставить против меня, напустил же псов. И оказалось, что не Божьи ангелы у него, а собачьи.

28. Говорит тогда Нерон Симону:
— Так что ж, Симон? Видно, побеждены мы?
СИМОН:
— И в Иудее, и по всей Палестине, и в Кесарии вот так он меня и преследовал. Часто споры со мной затевая,26 вызнал мои против них приемы, чтобы знать, как спастись от меня; помыслы же людские никому, кроме бога, не ведомы.
ПЕТР СИМОНУ:
— Так ведь за бога как раз себя выдаешь, отчего же помыслы каждого тебе не открыты?

29. Говорит тут, обернувшись к Павлу, Нерон:
— А ты чего, Павел, молчишь?
Отвечал Павел:
— Да будет ведомо тебе, Цезарь, что беда большая родине твоей предстоит, коли потакать этому магу станешь, и низвергнута будет власть твоя, и лишится твоя держава величия своего.
Говорит Нерон Симону:
— А ты, Симон, что скажешь?
СИМОН:
— Если не объявлю открыто, что я – бог, никто почитать меня как должно не будет.
НЕРОН:
— Так что ж медлишь? Докажи, что ты бог, мы и казним их.

30.27 СИМОН:
— Вели построить для меня высокую башню из дерева, призову я, поднявшись на нее, ангелов моих и велю, чтоб у всех на глазах отнесли они меня к отцу моему на небо. Эти же двое совершить такого не смогут, вот и убедишься, что невежды они.
Говорит тогда Нерон Петру:
— Ты слышал, Петр, что сказал Симон? Вот и посмотрим какова его сила и какова сила бога твоего.
ПЕТР:
— Славный император, будь на то твоя воля, знал бы ты уж давно, что демонизма исполнен Симон.
НЕРОН:
— Что вы мне тут словесный плетень устроили! Завтрашний день вас рассудит!

31. СИМОН:
— Неужто веришь ты, славный император, будто я, побывавший средь мертвых и вновь воскресший, маг всего-навсего?
И, прибегнув к обычному своему коварству, говорит лукавый Симон Нерону:
— Вели обезглавить меня в каком-нибудь темном месте и там же мертвого бросить. Коли на третий день не воскресну, считай, что магом я был, но уж коли воскресну, почитай меня сыном божьим.

32. И когда повелел Нерон, чтоб сделано это было, подстроил с помощью магии Симон так, что в темноте барану голову отрубили, и покуда не был тот баран обезглавлен, казался Симоном. Когда же во мраке лишился он головы, обшарил его палач, и поднеся голову к лампе, увидел, что она баранья. Однако царю об этом рассказывать не захотел, дабы не выдать себя, что нарушил приказ он свершить казнь сокровенно.
А Симон, суливший воскреснуть на третий день, унес оттуда и голову, и тушу баранью, так что в том месте лишь засохшая кровь осталась. Сам же явился на третий день к Нерону и говорит:
— Вели-ка пролитую мною кровь вымыть, и видишь – хоть обезглавлен я был, воскрес, как и обещал тебе я, на третий день.

33. Ответил ему Нерон:
— Завтрашний день вас рассудит.
И, повернувшись к Павлу, молвил:
— А что ж ты, Павел, ничего не расскажешь – ни о том, кто тебя учил, ни кто наставником твоим был, ни о том, как сам ты во многих краях проповедал, и что из-за проповеди твоей приключалось. Сдается мне, нет ума у тебя вовсе и на что-либо дельное ты не способен.
Отвечал ему Павел:
— Неужели думаешь ты, что препираться я должен с распоследним лжецом и магом зловредным, с тем, кто душу свою смерти обрек и чей конец близок, и погибель уже грядет? С тем, кто выдает себя за другого и людей чародейством к погибели увлекает?

34. А коли речи слушать его ты захочешь и его обласкаешь, погубишь и душу свою, и державу, ибо наиподлейший он человек. И подобно египетским магам Иамнию и Мамрию,28  направившим в западню фараона и войско его, дабы в море они утонули, обольщает людей он по наущению отца своего, дьявола; и много зла некромантией совершает, использует все он, что только дурного есть в людях, и совращает тем многих беспечных на горе и погубление державы твоей.

35. И вижу я, как исторгается слово дьявола из уст сего человека, и в сокрушении сердца взываю со стоном к Духу Святому, дабы скорее открылось, кто он таков. И чем больше он на небо вознестись помышляет, тем вернее в глубинах ада сгинет, где плач стоит и скрежет зубовный.

36. Что же до веры Учителя моего, о которой спросил ты меня, то лишь те постичь ее могут, кто в помыслах своих чист. Но всюду, где согласие ныне и мир, проповедовал я ее и нес повсеместно слово мира от Иерусалима до Иллирика. 29

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий