Наследие Адама, с точки зрения о. Иоанна Мейендорфа

Протопресвитер Борис Бобринский

Мне бы хотелось свидетельствовать о важном аспекте мысли отца Иоанна Мейендорфа, к которому он часто возвращался на различных этапах своей богословской и литературной деятельности. Речь идет о богословском осмыслении в восточной и западной патристике, у блаженного Августина и его наследников, с одной стороны, и в великой традиции Отцов Востока, с другой — проблемы «первородного греха», или лучше сказать, первоначального греха и его последствий

Вместе с молодыми преподавателями Свято-Сергиевского Института, Иоанном Мейендорфом и Николаем Куломзиным, я оказался на протяжении нескольких лет вовлеченным в работу студентов, готовящих докторскую диссертацию в Школе Высших Исследований. Деятельность этой группы проходила под эгидой профессора Х. И. Марру и дом Оливье Руссо, монаха шевтонского бенедиктинского монастыря. Группа называла себя ПКП — Патристические комментарии Писаний. < :>  Среди ее членов мне бы хотелось назвать учеников профессора Марру. Все они стали известными исследователями в области патристики: А. М. де ла Поннардьер, М. Ж. Рондо, М. Каневе, Ж. М. Леру, А. Жобер. Стоит, наверное, сказать, что Иоанн Мейендорф, в то время полностью занятый написанием своей диссертации о святителе Григорие Паламе, нашел тем не менее время не только участвовать в работе группы, но и придать ей решающий импульс. Вместе с дом Оливье Руссо, приезжавшем автостопом из Бельгии в Париж, он был в огромной степени организатором и вдохновителем этих семинаров.

Заседание, проходившее 26-27 мая 1956 года, было посвящено отрывку из Послания апостола Павла к Римлянам 5:12, и в частности пониманию знаменитого εφ ω παντες ημαρτον самим Апостолом, а затем Отцами Церкви.

Я не могу останавливаться на всех деталях этого чрезвычайно плодотворного заседания, а расскажу лишь о докладе Иоанна Мейендорфа. Его название — «Первородный грех: толкование „eph' ho“, Рим 5:12, у святителя Кирилла Александрийского, Феодорита и некоторых других». Это было, скорее, представление картотеки прочитанного, чем окончательно сформированное богословское суждение. Я бы высказал мнение, что этот обзор текстов был для нас самих открытием в богословии и одновременно запоминающимся духовным событием. Через обращение к малоизвестным святоотеческим текстам нам была предложена новая, дышащая свободой, плодотворная точка зрения. На протяжении тридцати пяти лет своей богословской деятельности о. Иоанн постоянно продолжал возвращаться к этой проблеме, углубляя и проясняя ее.

Кратко напомню, в чем заключается смысл отрывка Рим 5:12. Апостол Павел со всей силой утверждает причинную связь между грехом Адама и смертью, царящей над всем человечеством. Спорное выражение ej w, получило различные толкования в святоотеческой литературе. Необходимо понимать, какое сильное влияние на развитие мысли и западной практики благочестия оказала полемика блаженного Августина с Пелагием и Юлианом Экланским. Блаженный Августин настаивал на радикальном повреждении природы человека и на причастности всех людей не только к наказанию и последствиям прародительского непослушания, но и к самому греху и ответственности за него. В таком понимании он основывался на бывшей в употреблении латинской версии павловых посланий, где ej w было переведено как in quo. Единственное слово, которое могло относиться к in quo было существительное «человек», иначе говоря Адам. Отсюда и следовало, что все люди, согрешив в Адаме, находятся под гневом Божиим и сопричастны наказанию.

Что касается восточных Отцов, то они читали Новый Завет по-гречески и, рассуждая с филологической точки зрения, не могли отнести ej w к Адаму. Они чаще всего колебались между двумя отличными от августинова толкованиями:

Либо εφω относится к слову «смерть» (θανατος), которое в греческом языке мужского рода, и в таком случае слова апостола Павла означают, что смерть перешла на всех людей и в ней (смерти) все согрешили (при данном понимании причинная связь такова: грех прародителей ввел в мир смерть, которая приобрела космический характер, из-за нее (смерти) все люди грешат. Однако надо иметь в виду, что это грех конкретных личностей, а не унаследованная виновность).

Либо εφ ω имеет нейтральное значение, и, следовательно, смерть стала уделом всех людей потому, что каждый человек согрешил. Тогда потому что выражает причинную связь. Но опять, смерть любой личности является последствием ее индивидуальных грехов, что еще раз исключает всякую наследственную вину.

Отец Иоанн заметил удивительное совпадение между двумя авторами великого святоотеческого периода V века, а именно: святителем Кириллом Александрийским и блаженным Феодоритом Кирским. Это тем более важно для раскрытия нашей темы, что они являются представителями различных полюсов в богословии (Александрийской и Антиохийской экзегетической и катехизаторской школ).

Приведем отрывок из комментария святителя Кирилла на Послание к Римлянам, который о. Иоанн зачитал в своем докладе:

«Адам был создан для нетления и для жизни; в раю он вел святую жизнь (βιος αγιορπρεπης): его разум весь целиком был постоянно обращен к созерцанию Бога, тело его было в безопасности и спокойствии, в нем не проявлялось ни единое низменное наслаждение; безумное волнение влечений в нем не существовало, но, когда он пал, совершив грех, и подвергся тлению, тогда вожделения и нечистота проникли в природу плоти; закон дикости появился в наших членах. Природа приразилась недугу греха через непослушание единого, то есть Адама. Посему множество сделалось греховным; не потому, что разделило грех Адама — оно еще не существовало — но потому, что разделяет с ним его природу, подпадшую закону греха. Следовательно, как в Адаме природа человека приразилась тлению (ερρωστησεν την φθοραν) через непослушание, ибо через это в нее вошли страсти, так во Христе она обретает вновь здравие, поистине становится послушной Богу и Отцу и более не грешит».

Здесь, по о. Иоанну, святитель Кирилл употребляет термин «тление» (φθορα), обозначающий всемирное состояние тления, в котором смерть и грех неразделимы.

«Нельзя сказать, чтo идет первым, — пишет о. Иоанн, — состояние тления или немощь человеческой природы. Мы унаследовали от Адама падшее естество, но мы не ответственны за адамов грех, ибо он нам не принадлежит. Мы не повинны в прародительском грехе, мы лишь причастны состоянию всеобщего космического рабства». Это соответствует, продолжает о. Иоанн, распространенной точке зрения восточной патристики, по которой грехопадение и, следовательно, спасение имеют всеобщую сущность. «Другими словами, первородный грех понимается не столько в терминах личной виновности, передаваемой юридически и, таким образом, влекущей гнев Божий, сколько как некое космическое явление, овладевшее человеком, от которого он должен быть освобожден более, чем подвергнут наказанию, ибо он в нем не виновен. < :> Смерть есть конец тления. И именно о смерти говорит апостол Павел в данном отрывке. Он ее персонифицирует. Это господство „начал“ и „властей“ над мирозданием, над человеком, над всем человечеством, от которого он должен быть освобожден».

Среди представителей Антиохийской школы о. Иоанн приводит прежде всего мнение блаженного Феодорита Кирского, одного из участников Халкидонского собора. Вот тот отрывок, который он сначала цитирует, а затем разъясняет:

«Подпадший закону смерти Адам дал рождение Каину, Сифу и другим. Каждый в силу того, что произошел от него, получил смертную природу. Но такая природа имеет множество потребностей: она должна есть, пить, одеваться; ее существование нуждается в жилище, различных производствах. Потребности же эти порождают безмерность страстей, а безмерность порождает грех. Так божественный Апостол говорит, что Адам, совершив грех и через грех став смертным, ввел обоя (смерть и грех) в свой род. Смерть, из-за которой (εφ ω) все согрешили, перешла во всех людей. Посему не за прародительский грех каждый из нас подвержен смерти, но за свой собственный».

Этот отрывок блаженного Феодорита, без сомнения, один из самых ярких, и о. Иоанн его комментирует в неопубликованном досье от 1956 года:

«Мысль Феодорита совершенно ясна. Смертность есть единственная причина личных грехов, которые в свою очередь делают неизбежной смерть каждого конкретного человека. Идеи Феодорита, отражающие распространенное учение Антиохийской Церкви, были, и мы это знаем, восприняты свт. Иоанном Златоустом».

Нам известно мнение святителя Иоанна Златоустого, выраженное в «Третьей беседе к новопросвещенным» относительно пользы крещения младенцев:

«Хотя многие полагают, что оно (крещение) имеет единственное благое действие — отпущение грехов, мы насчитали до десяти достоинств, сообщаемых им. По этой причине мы крестим и младенцев, хотя у них нет грехов, с тем чтобы и им были дарованы справедливость, усыновление, наследие, благодать быть братом и членом Христовым и стать обителью Святого Духа».

Отец Иоанн цитирует и блаженного Феодорита Кирского, высказывающегося в том же смысле:

«Если единственным смыслом крещения было бы отпущение грехов, зачем же мы крестим новорожденных, еще не вкусивших греха? Ибо сие таинство не ограничивается этим. Оно есть обещание больших и совершеннейших благ. Оно заключает залог будущего блаженства; это образ грядущего воскресения, приобщение к страстям Господа, участие в Его воскресении, одеяние спасения, облачение радости, световидный покров, вернее сам свет».

Несторианские богословы, наследники Антиохийской школы, в VII веке еще более усилили акцент на положительных аспектах крещения младенцев, доходя порой до опущения экзорцизмов, отрицания от сатаны и упоминания прощения грехов в чинопоследовании крещения детей, подчеркивая таким образом, что они крещаются для «стяжания благодати Божественного усыновления».

В своем основополагающем труде о богословии святителя Григория Паламы о. Иоанн посвящает несколько страниц паламитской теории первородного греха. В длинной сноске он цитирует классические отрывки святителя Кирилла и блаженного Феодорита. С точки зрения о. Иоанна, воззрения святителя Григория Паламы совпадают с ними:

«< :> в соответствии с практически всеобщим мнением греческих Отцов, содеянное Адамом было не неким коллективным грехом человеческого рода, но порчей человеческой природы; о личной ответственности людей можно говорить лишь в той мере, в какой они подражают Адаму. Они природно наследуют от него тление (jqora) и смерть, которые в свою очередь ведут их ко греху. Люди, таким образом, попадают в порочный круг смерти и греха». Мы получили от Адама, продолжает о. Иоанн, смерть, а не виновность. Святитель Григорий утверждает это со всей силой в терминах, очень близких к святителю Кириллу Александрийскому < :> Тление передается всему человеческому роду исключительно наследственным образом. По Паламе, Сын Божий воплотился, чтобы нас избавить от наследственной смертности, а не по причине преступления Адама. Там, где на Западе сказали бы Felix Adamae culpa, святитель Григорий произносит Felix mors: «Если бы не было смерти, — дословно пишет он, — и если бы прежде, чем умереть, наш род, происходящий от смертного корня, не вкусил бы смерти, мы не обогатились бы начатком бессмертия, не были бы призваны на небеса, наша природа не воссела бы на престоле превыше всякого Начала и Власти (Еф 1:20-21)».

Что касается мариологической доктрины свт. Григория Паламы, то о. Иоанн абсолютно справедливо показывает, что чистота Матери Божией и Ее прославление не должны увязываться с непорочным зачатием, предшествовавшим Ее Материнству, но что они являются последствием этого Материнства:

«Богородица поистине вкусила смерти, — пишет о. Иоанн, — и святитель Григорий, великолепно показывая, что смерть была для Нее следствием „тления“, распространившегося после Адама, высказывает оригинальную и неожиданную мысль о непорочном зачатии Иоанна Крестителя. Не является ли такая гипотеза допустимой, поскольку Иоанн, как и Христос, умер насильственной смертью? Можно ли утверждать, что „больший из рожденных женами“ претерпел бы естественную смерть?»

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий