Заповедь 3: Не приемли имени Господа Бога твоего всуе

 Продолжение. Начало Здесь

«Нравственное богословие для мирян» СПБ 1901
прот. Евгений Попов

О клятвах

 Принятие присяги без страха Божия

 Нравственное богословие для мирян; http://svavva.ru/ «Господа Бога твоего да убоишися... и именем Его клянешися» (Втрз.6,13). И молиться небрежно грех: а присяга выше молитвы:—она священнодействие.

И к молитве, даже до­машней, требуется приготовить себя хоть двумя-тремя мину­тами: тем более к присяги. Присягающий должен вду­маться, что свидетелем своих слов и обещаний торже­ственно хочет поставить самого Бога, что Господь Бог тут и есть с ним, или «близ» его (Пс.14,8). К этому чувству (т. е. ближайшего богоприсутствия) он должен присоеди­нить чувство правды. Готовясь принять присягу и прини­мая ее, он должен весь проникнуться чувством правди­вости и отвращения ко всякой лжи; потому что задача при­сяги беспристрастная правда, искренняя верность.—Обряд присяги также внушает чувство страха Божия к ней. Пред глаза присягающего полагаются крест и евангелие: крест указывает ему на спасение всех человеков, в том числе значит и его; а вид евангелия напоминает об учении Спасителя и о надеждах христианина в насто­ящей и будущей жизни. Священник бывает здесь в ка­честве такого же свидетеля или посредника, как и во время исповеди. Присягающий поднимает руку свою квер­ху (Быт.14,22-23), выше головы. Этим он выражает, что клянется вот кем: «Живущим на небе»! Поднимает руку не просто, но с крестным перстосложением, в котором также выражается наглядно вся суть веры христианина (верование в Пресв. Троицу и в боговочеловечение Сына Божия). В заключение он целует слова в евангелии и крест Спа­сителя, показывая тем, что залогом своих уверений или обещаний отдает самое дорогое или любезное ему (целуют обыкновенно тех, кого любят, а с одушевленных лиц целование переносится и на неодушевленные предме­ты). После сего как же неизвинительна небрежность тех, которые и приходят к присяге, нисколько не подумав о важности ее, и принимают ее, как только лишь казен­ную форму суда!—Слова ее произносить как то нехотя и тихо (подобно тому, как иные не хотят гласно и искрен­но читать пред святым приобщением молитву исповедания: «верую, Господи...»); руки своей с крестным перстосложением не поднимают, как следует; сделав один толь­ко шаг от налоя, где присягнули, возобновляют свой спор с теми, по чьему делу должны показывать! Но ви­новны на этот раз пред величием присяги и руководи­тели к ней, т.е. начальственные лица, судебные следователи, судьи и священнослужители,—виновны, если не оберегают святыню ее, как собственным примером, перешептываясь в минуты ее, стоя непрямо,—так равно со стороны других, не запрещая посетителям в те минуты шумно разговаривать. Но если иные, напротив, в самом то обряде присяги находят для себя повод относится к ней легко, потому что она очень коротка: то тут не по­нята причина, почему обряд присяги короче всех церковных треб. Люди в сильном чувстве говорят кратко, но живо: та же сила чувства принадлежит и клятвен­ному призыванию Бога. Но главное: краткость, ясность и определенность в присяги приняты для того, чтоб не ос­тавалось в ней места недоумениям, чтоб не где было укрыться человеческому обману. Христианин! если ты бу­дешь призван дать присягу, с душевным страхом и благоговением приступай к ней, как к великому священнодействию.

Будто грех принимать присягу

«Похвалится всяк, кленыйся им» (Пс.62,12). Есть люди, которые, напротив, до того увеличивают свой страх к присяге, что и почитают грехом принимать ее. Но бояться при­сяги в справедливом деле нечего. Клятва во все времена употреблялась. От воина до царя и от грешного человека до праведника,—все в случае нужды произносят ее. Нужда в ней бывает (почти исключительно) по делам в жизни гражданской. И нужда эта возникла вследствие грехопадения человека в раю, подобно тому, как теперь существенно-необходимо для нас покаяние. Ослабла совесть у людей, и отсюда одни говорят не совершенную правду, другие и правде не доверяют, зная много примеров, что «всяк человек ложь» (Пс.115,2). По этой-то неверности человека и сам Бог клялся некогда Аврааму, клялся не большим себя или равным, потому что ни большего, ни равного себе не имеет, но самим собою (Быт.22,16). Клятва излишня была бы разве на небе да в преисподней: в первом месте нет в ней чужды, потому что ангелы мыслят только об истине, и если у них также есть дар слова, или точнее сказать—способ взаимного сообщения мыслей, то они сообщают одну истину; а во втором месте, кроме лжи, уже ничего не существует. В применении этого примера к людям следует, что клятва между людьми была бы не нужна только там, где или развита высокая святость или же господствует до последней степени порок. (На деле частью и выходит так. Тем людям, которые более благочестивы или должны отличаться пред другими своим благочестием, как свя­щенники и монашествующие,—тем в особенных случаях удостоверена и делается доверие без присяги свидетель­ской, по одному их священству или монашеству; а люди неверующие, как явные безбожники, и неправоверующие, как раскольники, равно как явно-порочной жизни, напр. обвиняемые в уголовных преступлениях, живущие между собой в преступной связи, и даже только никогда не испол­няющее важнейшего долга христианского приобщаться святых таин:—все эти не допускаются, до присяги). Клятва, как средство в особенных случаях доказать или сохра­нить верность в отношении к другим, требуется в государственной жизни даже и от тех, которые не почитают христианского Бога, как например, татары. Некрещеные по своему присягают (У черемис, например, обряд присяги состоит в том, что они съедают что-либо с острия ножа), и их присяга принимается на том основании, что они признают же Божество, хоть по неведению и заблуждению воздают божескую честь не тому, кому и чему следует (Иис.Нав.9,15) (Присяга их, например, свидетельская в судах, до того признается необходимою, что в случае отсутствия духовного лица, которое бы могло привести их к ней по своему вероисповеданию,—проводит к присяге свидетеля-иноверца сам председатель суда.—Клятва и присяга не только не составляют напрасной тревоги для имени Божия, но и есть своего рода служба Богу, особен­ный видь богопочитания. Угодники Боши для уверения других клялись, но после клятвы не переставали быть угод­никами, как например, святой Давид (1Цар.24,23), апост. Павел, (Римл.1,9 и др.) и друг. Произнося клятву, например, в смысле присяги свиде­тельской, христианин этим показывает, что Господь Бог— всеведущ, не то, что люди, от которых легко скрыть тайну,—что Он всемогущ и по своему всемогуществу может изобличить, а по правосудию — наказать нарушителя клятвы, что Он самая истина и любит истину. Да; клятва вообще, и в частности присяга, чисты сами в себе.—Что же после этого затрудняться ею, затем обегать ее? Хоть бы сряду несколько раз принималась она, например, присяжным заседателем: но коли принимается по вызову от правительства, по делу вполне известному для того, кто присягает, затем—в чувстве страха Божия и с оправданием ее на деле; в таком случае не должно быть ни­чего не спокойного от нее для совести, напротив—можно еще порадоваться, что воздана ею слава Богу истины. Что же касается до слов Спасителя: «не клятися всяко» (вовсе) (Мф.5,34), то Спаситель здесь запретил только клятвы произвольные и суеверные, которые употреблялись в его время (Мф.23,21.22) (как употребляются и доныне) и которые нужно было ограни­чить. И на что еще лучше доказательства, что он не осудил вообще клятвы. Пред Синедрионом Он молчал на все вопросы; но когда первосвященник Каиафа сделал Ему вызов на клятву: «заклинаю тя Богом живым, да речеши...» (у евреев, обыкновенно, судья произносил установленную клятвенную речь, или формулу, а подсудимый усвоял ее себе словом: «аминь»); тогда Он тотчас даль ответ (Мф.26,63-64) и тем самым почтил нашу присягу. И так, православ­ный христианин! благоговей всегда к присяге; но ответ­ственностью ее не устрашай себя до того, чтоб уклониться от нее или смущаться, когда по требованию закона принял ее. Потери тут нет никакой: драгоценный залог, крест и евангелие, пред которыми ты произнесешь присягу,—оста­нутся при тебе же, если подтвердишь что либо верно или пообещаешься в чем либо искренно.

 Двоедушная, или лукавая, присяга

 «Не клятся лестию» (лукаво) (Пс.23,4). Двоедушие в присяге есть нечто среднее между предосудительным бесстрашием к ней и излишним страхом. Не боятся ложно показать или пообещать, но еще боятся оскорбить присягу. Так одни во множествe лиц присягающих только двигают своими губами для вида, но не произносят языком присяги; другие, если нельзя не произносить ее вслух — будто бы не дают ее умом или толкуют ее не в том смысле, как она написана и читается; третьи стараются воспользоваться тем исключением из порядка дел, что можно дать показание свидетельское и прежде (за отсутствием священника), а потом для подтверждения его принять присягу. В виду этого они и позволяют себе показать о деле не так, как показали бы под присягою. Не эти люди обманывают самих себя. Ведь не язык—главное в присяге, но чувство души. И отвлечение ума в другую сторону или к другим предметам, когда языком произносится присяга—также напрасный труд; потому что в присяге должна быть ре­шительная мысль, потому что отличительный характер ее— определенность. Готовность стать пред налой для присяги, чтение клятвенного обещания, подтверждение его словом «Аминь» и собственное рукоприкладство на присяжном листе, все это не воображение и не шутка, а истинное дело. Таким образом, присяга и этими людьми, несомненно, дана и принята Богом в том смысле, как требовалась и про­износилась. А таким образом и за оскорбление ее они также не избегнут суда Божия.—К греху двоедушия при­сяги относится и то, если иной изъявляет готовность под­твердить присягою известное дело, а когда все будет го­тово для привода его к присяге,—отказывается от присягательства. Здесь допускается уже поползновение или покушение на лживую присягу. Христианин! не уклоняйся к неправде во святилище правды, которым для тебя бывает церковная присяга.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий