Киевская Русь. V. Общественные отношения Киевской Руси (продолжение)

Киевская Русь

Б.Д. Греков

Важнейшие черты политического строя Киевской Руси

1. Предварительные замечания

Мы не будем приводить полностью историографию вопроса о политической сущности Киевской Русн. Ограничимся лишь несколькими примерами.

С.М. Соловьев в основу деления истории России на периоды кладет междукняжеские отношения, которые, по его мнению, обнаруживают «естественное развитие общества из самого себя». Первый период — от «призвания Рюрика» до Андрея Боголюбского, когда «княжеские отношения носят характер чисто родовой». Второй период от Андрея до Калиты: «здесь обнаруживается стремление сменить родовые отношения, вследствие чего начинается борьба между князьями северной и южной Руси, преследующими противоположные цели; эта борьба после раздробления рода сменяется борьбою отдельных княжеств с целью усиления одного за счет другого, окончательная победа остается на стороне княжества Московского». Третий период — от Калиты до Ивана III. Здесь «Московские владетели все более и более дают силы государственным отношениям над родовыми», и, наконец, период четвертый — от Ивана III дЬ пресечения «династии Рюриковичей» — есть период, когда окончательно торжествуют государственные отношения над родовыми, «торжество, купленное страшною кровавою борьбою с издыхающим порядком вещей»1.

Но, несмотря на господство «родового быта», в первый же устанавливаемый С. М. Соловьевым период нашей истории происходит событие, которое сам С.М. Соловьев называет началом Русского государства. Это — пресловутое «призвание варягов». «Призвание первых князей, — пишет С. М. Соловьев, — имеет великое значение в нашей истории, есть событие всероссийское, и с него справедливо начинают русскую историю»2. Стало быть, С. М. Соловьев различает несколько периодов в истории восточно- славянского государства, средн которых первый, хотя и с боль¬шими оговорками, он тоже как будто склонен считать государ¬ственным (в начальной стадии его развития).

В. И. Сергеевич, собственно говоря, никаких периодов в истории древней России не видит. Для него X или XVI века часто являются носителями одних и тех же принципов общественной и политической жизни. «...Древнейшие владетельные князья, известные нашей истории, родные братья Святославичи (Святослава Игоревича. — Б. Г.), улаживают свои отношения либо ратью, либо миром. Это было во второй половине X века. Совершенно то же наблюдаем и во все последующее время до полного исчезновения удельных князей» (до XVI века. — Б. Г.)3. В другом месте он пишет: «Наша древность не знает единого «государства Российского»; она имеет дело со множеством единовременно существующих небольших государств. Эти небольшие государства называются: волостями, землями, княжениями, уделами, отчинами князей, уездамн»4.
Эти государства в лице своих князей находятся в известных отношениях, по мнению Сергеевича, устойчивых, на протяжении нескольких веков. Отношения эти определяются двумя принципами: либо договорами, либо семейным правом. Договоры действуют во взаимных отношениях князей-родственников боковых во всех возможных степенях родства. Семейное право опре¬деляет отношения князей-родственников в нисходящей линии, так как в этом последнем случае мы видим отношения детей н родителей. «Подчинение детей родителям выражалось в том, что при жнзни отца сыновья никогда не были самостоятельными владетельными князьями. Если бы им и была дана в управление самостоятельная волость, они управляли ею в качестве посад¬ников князя-отца, а не самостоятельных владельцев»5.

Сергеевич, стало быть, не выделяет особого периода, предшествующего «периоду уделов», иначе, периоду феодальной раздробленности. Некоторая разница в политическом строе доудельной Русн н Руси удельной заключается, по мысли Сергеевича, в том, что в «доудельный период» нет боковых родственников князя, а имеются лишь сыновья одного отца, киевского князя.

Иначе к вопросу подходит М. Ф. Владнмнрский-Буданов. Он считает, что отдельные земли в форме союза волостей и пригородов под властью старшего.города являлись уже государствами н до «призвания варягов». «Князья-варяги застали везде готовый государственный строй6. Владнмирскнй-Буданов не отрицает того, что «династия Рюриковичей» положила основание сближению между отдельными землями. Это выражалось в обязанности земель платить дань Киеву и в том, что они находились «под рукою» князя киевского; но автор до того далек от мысли признавать единство Древнерусского государства, что даже «период уделов» считает временем большего слияния земель по сравнению с предшествующим их состоянием.

М. А. Дьяконов в этом отношении очень близко примыкает к М. Ф. Владимирскому-Буданову. Он прямо говорит, что быт русских славян еще до «призвания варяжских князей» заключал элементы, необходимые для признания наличия государства. В древней Руси «наблюдается значительное число небольших государств, границы которых подвергались постоянным колебаниям... Эти древнерусские государства носят названия «земель», «княжений», «волостей», «уездов», «отчин»»7.
В. О. Ключевский «первой местной политической формой, образовавшейся на Руси около половины IX века», считает «городовую область, т. е. торговый округ, управляемый укрепленным городом, который вместе с тем служил и промышленным средоточием для этого округа». «Вторичной местной формой» были, по мнению того же автора, «варяжские княжества»: «княжества Рюрика в Новгороде, Сннеусово на Белом озере, Труворово в Изборске, Аскольдово в Киеве... Рогволодово в Полоцке н Турово в Турове». Ключевский полагает, что этот перечень не полон, что «такие княжества появлялись и в других местах Русн, но исчезали бесследно». «Из соединения варяжских княжеств и сохранивших самостоятельность городовых областей вышла третья политическая форма, завязавшаяся на Русн: то было великое княжество Киевское», сделавшееся центром торговым н политическим и объединившее вокруг себя славян и не-славян. Киевское княжество «стало зерном того союза славянских н соседних с ними финских племен, который можно признать первоначальной формой Русского государства». «Русское государство основалось деятельностью Аскольда н потом Олега в Киеве: из Киева, а не из Новгорода пошло политическое объединение русского славянства»8.

Мнение А. Е. Преснякова по этому предмету нам известно из его диссертации «Княжое право» и нз его лекций по истории Киевской Руси, читанных в 1907/08 г. и 1915/16 г. В лекциях он говорит о процессе сложения Древнерусского государства, отмечая при этом различные этапы в истории его создания и укрепления. «Киевский центр, — пишет А. Е. Пресняков, — уже прн Игоре — прочный опорный пункт княжеской власти, укрепленный центр в «горах киевских», связанный с другими городскими пунктами, где сидели другие «князья» «под рукою киевского князя». Тут же А. Е. Пресняков говорит об основном интересе княжеской власти, который он формулирует так: «Господство над славянскими элементами, сбор с них дани н вербовка из них новой военной силы, ее организация вокруг варяжского дружинного ядра для больших походов на печенегов, на Византию»9. По смерти Игоря тот же автор отмечает «стремление к прочной организации Киевского государства и усвоению новой культуры»10. «Киевский центр закончил подчинение остальных земель южной Руси ко временам Владимира», «завершителя работы прежних князей над созданием и утверждением киевской власти»11.

Владимир очертил границы своего государства — «и бе живя с князи околными миромъ с Болеславом Лядьскым и с Стефаном Угрьскым и с Аидрихомъ Чешскым»12.

Те же мысли мы можем найти и в книге А. Е. Преснякова «Княжое право в древней Руси». Там он говорит, что Древнерусское государство создавалось в период до Ярослава: «Иначе было во времена до Ярослава, когда все восточное славянство подчинялось нераздельной, хотя и внешней, власти киевского князя, н Киев можио было рассматривать как центр создавшегося государства»13.

М. С. Грушевский не только не сомневается в наличии Древнерусского государства, но н дает его историю. Он посвящает ей несколько глав: образование Киевского государства, его организация, история от Олега до Святослава, государство при Игоре, Олеге и Святославе, окончание образования государства при Владимире и распад государства в XI—ХП веках14. Я не касаюсь здесь его антинаучной концепции, а отмечаю только факт признания им целого большого периода в нашей истории, которую Грушевский путем явной фальсификации источников пытается приспособить к истории одной только Украины15.

А. А. Шахматов представляет Древнерусское государство как не первый уже этап в истории государственности у восточных славян. До образования Древнерусского государства, объединившего бассейн «великого водного пути из варяг в греки», по мнению Шахматова, уже было два государственных центра с Киевом и Новгородом во главе, и, кроме того, другие «скандинавские государства», возникшие на восточноевропейской равнине.

А. А. Шахматов признает и наличие более раннего политического объединения восточных славян с центром в Волыни. «Уже в течение X века, — пишет Шахматов, — завершается процесс объединения восточнославянских земель вокруг Киева, получающего в силу своего положения возможность стать не только политическим, но и культурным центром для всего По- днепровья н прилегающих к Поднепровью земель». «Это показывает, что раздробленное в прошлом восточное славянство слилось в одну семью, связанную политическими и культурными узами». Эту семью Шахматов тут же называет «государственной организацией» 16.

Итак, из приведенных примеров мы можем убедиться, что, несмотря на разнообразие мнений по вопросу о Древнерусском государстве н его происхождении, все упомянутые мной наиболее видные буржуазные историки второй половины XIX и начала XX века признавали «киевский период» нашей истории государственным (С. М. Соловьев — с указанными выше оговорками).

Насколько вопрос о характере Древнерусского государства не переставал интересовать исследователей, видно из помещенной в 1941 г. в «Ученых записках» Ленинградского университета специальной статьи М. Д, Приселкова — «Киевское государство второй половины X в.». Автор имеет свое собственное представление о Древнерусском государстве.

М. Д. Приселков в названной статье ставит своей задачей изучить Древнерусское государство второй половины X века на источниках византийских, исходя из положений, что «Повесть временных лет» — источник «искусственный и мало надежный» и что греческие источники в своих данных о Руси якобы «более надежны». К этим последним он причисляет: 1) договоры с гре¬ками, как известно, сообщенные отвергнутой автором «Повестью временных лет», 2) сочинения Константина Багрянородного, известного русофоба и потому не могущего в своих сообщениях о Руси быть объективным, к тому же писавшего издалека, 3) «Историю» Льва Диакона, которая о Руси говорит очень мало, сосредоточивая свое внимание на болгарском походе Святослава.

Примечания:

1.   С. М. Соловьев, История отношений между русскими князьями Рюри¬кова дома, М. 1847, стр. IX—X.
2.   С. М. Соловьев, История России с древнейших времен, кн. I, стб. 103,
3.  В. И. Сергеевич, Русские юридические древности, т. И, СПБ 1900, стр. 121.
4.   В. И. Сергеевич, Русские юридические древности, т. I, стр. 1.
5.   В, И. Сергеевич, Русские юридические древности, т. II, стр. 121—122.
6.   См. М. Ф. Владимирский-Буданов, Обзор истории русского права, стр. 14.
7.   М. А. Дьяконов, Очерки общественного и государственного строя древней Руси, стр. 68, 70.
8.   В. О. Ключевский, Курс русской истории, ч. I, стр. 131—144
9.   А. Е. Пресняков, Лекции по русской истории, т. I, стр. 78—79. Ср. стр. 81. Подчеркиваю здесь только то, что характеризует отношение автора к политической организации Руси. Опускаю его мнение о южной торговле, осуществлению которой якобы и служила эта организация.
10.  Там же, стр. 80.
11.  Там же, стр. 96 (курсив мой. — Б. Г.). В предисловии к «Лекциям» Преснякова Н. Л. Рубинштейн едва ли удачно выбрал цитату для показа, как А. Е. Пресняков определяет политический строй Киевской Руси: «гос¬подство одного князя над рядом волостей без внутренней органической их связи в единое государство». Н. Л. Рубинштейн, повидимому, хочет отсюда сделать вывод, что А. Е. Пресняков (ср. «Историк-марксист» № 1, 1938, стр. 130 и др.) склонен только с большими ограничениями признавать Киев¬скую Русь государством. Но, как мы могли убедиться, это не так: то место, которое он процитировал, во-первых, говорит не совсем о том, а, во-вторых, это текст А. Е. Преснякова, наиболее устаревший. Ведь сам Н. Л. Рубин¬штейн в своем предисловии к «Лекциям» отметил, что со 143-й страницы печатается текст лекций, читанных в 1907/08 г... между тем как процитиро¬ванные много места относятся к лекциям 1915/16 г.
12.   Лаврентьевская летопись, под 996 г.; «Повесть временных лет», ч, I, стр. 86.
13.  А. Е. Пресняков, Княжое право в древией Руси, 1909, стр. 62—63.
14 . М. С. Грушевский, Істор1я України-Русі, тт. I и II
15.  О моем отношении к «теории» М. С. Грушевского см. далее.
16.  А. А. Шахматов, Древнейшие судьоы русского племени, П. 1919, стр. 63; его же, Очерк древнейшего периода истории русского языка, П. 1915, стр. XIX.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий