Киевская Русь. V. Общественные отношения Киевской Руси (продолжение)

Ограничив себя узким кругом источников и a priori признав византийские сведения более достоверными, чем русские, М. Д. Приселков сделал опыт изображения Древнерусского государства, столь же смелый, сколь и неубедительный. Однако, насколько можно судить, автор признает наличие Древнерусского государства в X веке. Он пишет о росте территории Древнерусского государства, о постепенном освоении киевским княжеским домом отдельных областей, ликвидации местных властей и водворении в покоренных областях сыновей князя Русской земли. Этот процесс М. Д. Приселков отмечает «от середины X века до второй половины XI в.», очевидно, не находя возможным говорить о времени более раннем, без чего, однако, делаются непонятными и факты из истории Древнерусского государства как первой половины X века, так и IX века. Он предполагает, что и во второй половине XI века этот процесс продолжался, чего, конечно, нельзя подтвердить фактами, так как во второй половине XI века Древнерусское государство не могло расти, потому что оно в это время уже обнаружило явные признаки раздробления17

Особое место в историографии этого вопроса занимает М. Н. Покровский. «Говорить о едином русском государстве, — пишет Покровский, — в киевскую эпоху можно только по явному недоразумению». Дальше оказывается, что автор не только отрицает существование единого Русского государства, — он не признает в этот период наличия государства вообще. Трактуя о киевских смердах и опровергая точку зрения иа смердов, как на «государственных крестьян», он прямо заявляет: «там, где не было государства, трудно найти государственное имущество, живое или мертвое». «Никакой почвы для «единого» государства — и вообще государства в современном нам смысле слова — здесь не было». И это суждение не случайно. В другом своем труде Покровский высказывается по этому предмету еще яснее. Он считает, что «общественные классы появляются... в истории (России. — Б. Г.) довольно поздно». Он относит это появление к «XVI, примерно, столетию». «А была ли какая-нибудь государственная власть и раньше?» — спрашивает М. Н. Покровский и на этот вопрос отвечает: «нет, не было, потому что те, сначала племенные, потом военно-торговые, позже феодально¬земледельческие ассоциации, какие мы встречаем в России до образования Московского государства Ивана IV, весьма мало были похожи на то, что мы называем «государством»»18.

Самому М. Н. Покровскому иногда бывало тесно в рамках им же созданной теории, но я не буду приводить примеров его же собственных отклонений от столь ярко выраженной точки зрения, чтобы и мне не потерять рамок, намеченных настоящей книгой.

Перехожу к разбору трудов советских ученых, не согласных с моими выводами.

После выхода в свет двух изданий моих «Феодальных отношений» появилось несколько работ С. В. Бахрушина, прямо касающихся вопроса о Древнерусском государстве19, небольшая, но очень выразительная по своему содержанию рецензия Н. Л. Рубинштейна и его же предисловие к лекциям А. Е. Преснякова, трактующее тот же предмет20.

В представлении Н. Л. Рубинштейна «империя Рюриковичей» или, что то же, «Киевское государство» — не период в истории нашей страны, соответствующий периоду существования в Западной Европе большого раннесредневекового государства, достигшего своего завершения при Карле Великом и давшего начало главнейшим западноевропейским государствам (Франции, Италии и Германии), — а лишь переходный момент от родового общества к классовому, феодальному, под чем Н. Л. Рубинштейн понимает период феодальной раздробленности. Этот переходный момент, по мнению Н. Л. Рубинштейна, длится около 30 лет, т. е. падает на время княжения Владимира I. Те, кто представляет дело иначе н склонны считать период существования Древнерусского государства более длительным (больше 200 лет) и сыгравшим в истории нашей страны более существенную и заметную роль, по мнению того же автора, подвергаются опасности возвратиться «к старой концепции распада единого государства, упадка развитой Киевской Руси».

С. В. Бахрушин более снисходителен к тем, кто готов признавать Киевскую Русь и «единой» и «развитой» (конечно, относительно и с учетом эволюции «объединения» и «культуры»). Он признает, насколько можио судить по его отдельным замечаниям, два периода в истории Древнерусского государства; «период эфемерного единства» и «период целостной организации». «До последней четверти X в., — пишет он, — мы не наблюдаем признаков существования прочно сложившегося государства»21,— и в другом месте: «Эфемерное единство Руси... установилось едва ли раньше Святослава. Любопытно отметить,—продолжает он, — что в договоре Святослава не фигурируют представители мелких князей, и упоминается один Свенельд, о котором и лето¬пись помнит как о самом могущественном из вассалов Игоря». «Только с конца X в. — заключает он, — и начинает, собственно, складываться государство как целостная организация»22. В другой своей статье С. В. Бахрушин еще более осторожно говорит о складывании в конце X века феодализирующейся знати и называет эту знать «будущими феодалами» (ср. с его же признанием Свенельда «самым могущественным вассалом Игоря»), которым недоставало только христианства, чтобы «освятить свои притязания на господствующее положение в Приднепровье»23.

В 30-х годах XX века С. В. Бахрушин еще считал, что та политическая организация, которая заключала с греками договоры, при Олеге и Игоре во всяком случае, а может быть, даже и при Святославе, государством еще не была. Чем же была в это время Русь? На этот совершенно законный и неизбежный вопрос автор отвечает в статье «Держава Рюриковичей», где он определяет эту «державу» как сочетание «остатков военной демократии» с «элементами зарождающегося феодального государства»24. Силу русского князя этой поры, по его мнению, составляет дружина, а главное его назначение—«военное предводительство» и «грабеж населения». Этому князю «противостоит вольный общин¬ник, облагаемый данью», «закрепощения крестьянина» еще иет25.

Примечания:
17. М. Д. Приселков, Киевское государство второй половины X в. по византийским источникам («Ученые записки Ленинградского государственного университета», вып. 8, 1941, стр. 216—217,240 и др.).
18. М. Н. Покровский, Очерк истории русской культуры, ч. I, 1921» стр. 245. На том же настаивает М. Н. Покровский в своей «Русской истории в самом сжатом очерке», М.П. 1923. «Наказаний вначале не было, потому что городская Русь X—XI века еще не знала общественных классов» (стр. 22).
19. С. В. Бахрушин, К вопросу о крещении Киевской Руси («Историк-марксист» № 2, 1937); его же, Некоторые вопросы истории Киевской Руси («Историк-марксист» № 3, 1937); его же, «Держава Рюриковичей» («Вестник древней истории» № 2 (3), 1938).
20.  Н. Л. Рубинштейн, Рецензия на сборник документов «Памятники истории Киевского государства» («Историк-марксист» № 1, 1938); его же, Предисловие к лекциям А. Е. Преснякова (Л. Е. Пресняков, Лекции по русской истории, т. I).
21.  С. В, Бахрушин, Некоторые вопросы истории Киевской Руси («Историк-марксист» № 3, 1937, стр. 167).
22.  С. В. Бахрушин, Некоторые вопросы истории Киевской Руси («Историк-марксист» № 3, 1937, стр. 168).
23.  С. В. Бахрушин, К вопросу о крещении Киевской Руси («Историк- марксист» № 2, 1937, стр. 55).
24.  С. В. Бахрушин, «Держава Рюриковичей» («Вестник древней исто¬рии» Ка 2 (3), 1938, стр. 98 и др.).
25.  Я не считаю нужным воскрешать полностью пройденный этап в обсуждении этого важного вопроса. Каждый читатель моей книги без труда может убедиться в том, что она представляет собой попытку понять Киевскую Русь значительно иначе. Большая работа Б. А. Рыбакова «Ремесло древней Руси» вполне подтверждает мое понимание Киевской Руси.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий