Свидетель эпохи исповедников веры. К столетию со дня рождения архиепископа Михаила (Мудьюгина)

Лекции владыки Михаила наряду с безупречной логической последовательностью в изложении материала радовали слушателей увлекательными экскурсами. Он старался воспитать из своих студентов людей творческих, знатоков не только церковной, но и светской культуры, способных во всеоружии отстаивать Христову веру от нападок атеистического окружения. На экзаменах был строг, но требовал не формальной зубрежки, а самостоятельности мышления. Воодушевлялся, если студент сообщал ему какой-нибудь новый для него интересный факт: тут же, бывало, извлекал из кармана подрясника потрепанную записную книжку и старательно заносил туда это сообщение.

Взыскателен был владыка и к подведомственному духовенству в своей епархии. Однако и здесь проявлялись те же его качества: он ценил и поощрял творческую инициативу, старался, насколько мог, защитить деятельных священников от гонений и неприятностей. И никогда не унижал личного достоинства зависимых от него людей.

Не совсем обычным было совершаемое им богослужение. Следуя примеру митрополита Никодима, он благословлял чтение Евангелия, Апостола и паремий на русском языке по синодальному переводу. Заменял некоторые наиболее непонятные выражения в богослужебных текстах. Громко произносил вслух евхаристические молитвы. Владыка стремился донести каждое слово, каждую мысль церковной службы до ума и сердца человека, стоящего в храме. И всегда с глубокой верой, с особой убежденностью и осмысленностью звучали из его уст слова богослужебных чинопоследований. Он не «вычитывал», он молился.

Однажды владыка пришел в кафедральный собор Рождества Богородицы вскоре после начала вечернего богослужения. Молодой, недавно рукоположенный священник читал пред царскими вратами светильничные молитвы и, увидав «боковым зрением» архиерея, смутился: надо же, наверно, открыть царские врата, чтобы тот проследовал в алтарь? Архиепископ вошел диаконскими дверями, а после службы тихо и наедине сделал клирику внушение: «Что это вы там вертелись на солее, когда я пришел?» «Владыка, я...» «Вы ведь должны были в это время молиться, то есть с Самим Богом беседовать. Что освобождает от надобности как-то реагировать на появление нижестоящего начальства в лице архиерея. Молишься – молись, пусть вокруг хоть мир рушится».

Владыка Михаил был ярким проповедником Евангелия. Он неизменно говорил о главном: о Христе и о спасении. И всякий раз его проповедь – очень разная в словесном выражении в зависимости от аудитории – была благовестием радости. Радости верить, радости знать Бога и любить Его, радости быть прощеным, усыновленным и любимым Им. Владыка говорил прекрасным русским языком (хотя и несколько суховатым, он не любил красивости и елейности), его проповедь была безукоризненно выстроена. Но сила ее воздействия была не в том. Проповедник говорил от своего опыта, говорил о том, что было ему бесконечно дорого и действительно составляло весь смысл и радость его жизни.

К возвещению слова Божия владыка призывал и своих клириков. Пожалуй, ничем другим нельзя его было так порадовать, как хорошей проповедью. В то время, когда возможности церковной миссии ограничивались храмовой оградой, он старался использовать их в максимально возможной мере. Крестные ходы вокруг храма в престольные праздники и в дни Светлой седмицы – а в Вологодской епархии был заведен обычай крестных ходов и во все воскресные дни до отдания Пасхи – сопровождались при каждой из четырех остановок не только привычными молитвословиями с окроплением святой водою, но и проповедями, желательно – не более чем из двух-трех предложений. Пример подавал сам владыка, но то же ожидалось и от сослужащего духовенства; получив кропило в руки, священник понимал, что и некий плод уст от него также ожидается.

Последние годы жизни в епархии были для владыки и радостны, и грустны. С одной стороны, появились новые, совершенно немыслимые прежде возможности. Церковь обрела свободу. Был упразднен институт уполномоченных Совета по делам религий, ушла в прошлое тягостная зависимость от безбожной власти, которая всячески стремилась вмешиваться в церковную жизнь. Никто больше не пытался диктовать архиепископу, кого можно, а кого нельзя рукополагать в священный сан, кого и куда назначать на служение, а ведь на упорную борьбу с подобным давлением раньше у владыки уходило немало сил. Количество приходов епархии за несколько лет увеличилось втрое, восстанавливались заброшенные храмы и строились новые. Устраивались воскресные школы для детей. Проводились разнообразные катехизические занятия для взрослых. Возобновилась монашеская жизнь в Спасо-Прилуцкой обители. Открылось епархиальное духовное училище. Появилась возможность издавать церковную газету, печататься в светских изданиях, вести регулярную передачу по областному телевидению, распространять духовную литературу. Владыка читал лекции в педагогическом институте, возглавлял многотысячные крестные ходы через весь город, посещал новые и старые приходы, освящал храмы.

Страницы: 1 2 3 4 5

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий