Виктор (Островидов), епископ Глазовский, викарий Вятской епархии

В декабре 1927 обратился с «Письмом к ближним», в котором называл Декларацию явной «изменой Истине» и предупредил паству, что если подписавшие воззвание не покаются, то «надо беречь себя от общения с ними». В том же месяце Духовное управление Воткинской епископии приняло постановление о прекращении епархией молитвенно-канонического общения с митрополитом Сергием (Страгородским) и единомышленными ему епископами как предавшими Церковь Божию на поругание, впредь до их раскаяния и отречения от Декларации. Это постановление было утверждено еписком Виктором. 23 декабря 1927 был запрещён в служении «синодом» митрополита Сергия, запрещения не признал и перешёл на самоуправление. Сторонники митрополита Сергия называли движение, возглавлявшееся епископом Виктором, «викторианским расколом». Митр. Сергий Таинства, совершаемые им и другими иосифлянами, признал недействительными и безблагодатными.

Еп. Виктор возглавил движение исповедников Православия в Вятской и Вотской епархиях. Объединил приходы в Вятке, Ижевске, Воткинске, в Глазовском, Слободском, Котельническом и Яранском уездах. Находился в тесном общении с «ленинградскими» иосифлянами. Не подчинялся указам сформированного Е.Тучковым «синода», возглавляемого митр. Сергием (Страгородским). В письме к митр. Сергию (от 23.12.1927), а также в многочисленных посланиях к духовенству и пастве обличал сергианскую политику полного порабощения Церкви богоборческому государству. Отстаивал духовную свободу Церкви, был одним из активных организаторов Катакомбной Русской Церкви.

В конце февраля 1928 года епископ написал «Послание к пастырям» , в котором обличал декларацию митр. Сергия. В частности, он писал:  «Иное дело — лояльность отдельных верующих по отношению к гражданской власти, и иное — внутренняя зависимость самой Церкви от гражданской власти. При первом положении Церковь сохраняет свою духовную свободу во Христе, а верующие делаются исповедниками при гонении на веру; при втором положении она (Церковь) лишь послушное орудие для осуществления политических идей гражданской власти, исповедники же веры здесь являются уже государственными преступниками... Ведь так рассуждая, мы должны будем считать врагом Божиим, например, святителя Филиппа, обличавшего некогда Иоанна Грозного и за это от него удушенного, более того, мы должны причислить к врагам Божиим самого великого Предтечу, обличавшего Ирода и за то усеченного мечом».

Прошло чуть больше месяца, и в Секретном отделе ОГПУ появилось распоряжение от 30 марта 1928 года арестовать владыку. Вскоре преосвященный Виктор был отправлен под конвоем в Москву.

4 апреля 1928 был арестован в Глазове. Обвинён в том, что «занимался систематическим распространением антисоветских документов, им составляемых и отпечатываемых на пишущей машинке. Наиболее антисоветским из них по содержанию являлся документ — послание к верующим с призывом не бояться и не подчиняться советской власти как власти диавола, а претерпеть от неё мученичество, подобно тому, как терпели мученичество за веру в борьбе с государственной властью митрополит Филипп или Иван, так называемый „креститель“». Перед отправкой в лагерь он передал свои приходы в управление епископу Гдовскому Димитрию (Любимову), одному из ближайших соратников митрополита Иосифа (Петровых).

18 мая 1928 года Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило епископа Виктора к трем годам заключения в концлагерь. В июле владыка прибыл на Попов остров и затем был определен в 4-е отделение Соловецкого лагеря особого назначения (СЛОН), расположенное на Большом Соловецком острове, где назначен на работу бухгалтером канатной фабрики.

Участвовал в тайных богослужениях вместе с другими «катакомбными» епископами и священниками, находившимися в заключении. Среди них были епископы Нектарий (Трезвинский), Иларион (Бельский), Максим (Жижиленко). Весной 1930 переведён на материк (командировка Май-Губа). Информация о том, что, будучи на Соловках, он примирился с митрополитом Сергием, не подтверждается абсолютно никакими источниками.

По воспоминаниям профессора И. М. Андреевского, также бывшего заключённым на Соловках, «владыка Виктор был небольшого роста, всегда со всеми ласков и приветлив, с неизменной светлой радостной тонкой улыбкой и лучистыми светлыми глазами. „Каждого человека надо чем-нибудь утешить“, — говорил он и умел утешать всех и каждого. Для каждого встречного у него было какое-нибудь приветливое слово, а часто даже и какой-нибудь подарочек. Когда после полугодового перерыва открывалась навигация, и на Соловки приходил первый пароход, тогда обычно владыка Виктор получал сразу много вещевых и продовольственных посылок с материка. Все эти посылки владыка раздавал, не оставляя себе почти ничего».

Будущий известный академик, соузник еп. Виктора, Д.С. Лихачёв писал о той роли, которую, по его мнению, играл епископ Виктор на Соловках: «Иосифлян было большинство. Вся верующая молодежь была с иосифлянами. И здесь дело не только в обычном радикализме молодежи, но и в том, что во главе иосифлян на Соловках стоял удивительно привлекательный владыка Виктор Вятский (Островидов). Он был очень образован, имел печатные богословские труды, но видом напоминал сельского попика. Встречал всех широкой улыбкой (иным я его и не помню), имел бороду жидкую, щеки румяные, глаза синие. Одет был поверх рясы в вязаную женскую кофту, которую ему прислал кто-то из его паствы. От него исходило какое-то сияние доброты и веселости. Всем стремился помочь и, главное, мог помочь, так как к нему все относились хорошо и его слову верили».

Святитель Виктор в отличие от его соратника (с которым он сошелся на Соловках) еп. Максима (Жижиленко) отличался оптимистическим взглядом на историю России. Он надеялся на возрождение Православия.

10 апреля 1931 приговорён к ссылке в Северный край на три года. Жил в деревне Караванная вблизи райцентра Усть-Цильма. 13 декабря 1932 был арестован в ссылке. Сразу же после ареста начались допросы. Следователи требовали, чтобы святитель оговорил других арестованных. Протокол с нелепыми обвинениями и лживыми показаниями был заготовлен заранее, и сменяющие друг друга следователи сутками повторяли одно и то же: «Подпиши! подпиши! подпиши!» Однажды владыка перекрестил следователя, и с тем случилось что-то вроде беснования — он стал нелепо подпрыгивать и трястись. Епископ помолился, чтобы не случилось вреда этому человеку. Вскоре припадок прекратился, но следователь снова приступил к владыке, требуя, чтобы тот подписал протокол. Однако все усилия его были напрасны — Святитель не согласился оговорить себя и других.

10 мая 1933 вновь приговорён к трём годам ссылки — в тот же Усть-Цильмский район, в отдаленное село Нерицу. Жизнь в условиях Севера была очень тяжелой. От голода и болезней многие умирали. По приезде к нему монахини Ангелины Святитель тяжело заболел менингитом и 2 мая 1934 года скончался.

До самой своей кончины Святитель был ревностным служителем Истинно-Православной Церкви, за что и подвергался арестам.

 

 

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий