Озарённая

Преподобная Евфросиния Полоцкая

Вдова

Глава Седьмая

Княгиня пересекла Соборную площадь. Слева за нею остался Архангельский собор и строящийся Вознесенский монастырь. Справа – теремá и собор Благовещения. Стала у обрывистого берега Москвы-реки. Посмотрела вдаль на болотистое редколесье противоположной стороны, откуда к Кремлю обычно подходили орды. Вздохнула. Села в греческое кресло, присланное ей царём Мануилом в благодарность за подарок 1398 года – фамильное серебро. Кресло это всегда приносят к обрыву, когда она в хорошую погоду, помолясь в Успенском соборе перед Владимирской иконой Богородицы, идёт посмотреть вдаль и на высоте поговорить с любимым князем,  который находится теперь ещё много выше, там, где подобает ему, Димитрию Донскому.

Пятнадцать лет прошло с тех пор, как его не стало на Земле, однако княгиня Евдокия живёт это время с уверенностью, что Димитрий Иванович жив. Всех приучает так думать, хотя не все приучаются. О чём бы и с кем бы ни шла у неё речь, она непременно подразумевает его рядом. Или неподалёку. Вот и сегодня, летним днём, постояв над обрывом, села в кресло, представила себе князя. Задумалась. Внезапно по спине дрожь пробежала. Холодная дрожь. Так почувствовала княгиня приближение невестки, Софии Витовтовны. Сначала ощутила, потом услышала. Поступь у Софии, как у крепкого солдата, жёсткая, грубая, резкая. Носками внутрь ходит. За нею несут кресло. Садится вблизи княгини Евдокии.

– Мой батюшка, Витовт Кейстутович, взял Смоленск. Убрал с престола тестя Юрочки вашего, слабого князя Юрия Святославича. Юрочка – к моему Василию – помоги! О чём просит? Разве сам не ведает, что Василий связан долгом перед моим отцом.
– Наш с князем Димитрием сын Василий связан долгом перед своим отцом. Димитрий Иванович не будет доволен, если в его семье начнётся междоусобица, – тихо говорит княгиня Евдокия, окидывая взглядом ширококостную, нескладную фигуру княгини Софии, – Юрий Святославич также и ваш родственник, не только наш. Твоя матушка, княгиня Анна, его сестра. Родная.

Княгиня София как будто не слышит последних слов про свою матушку. Её задевает другое: Юрочка, младший погодок её мужа Василия, женился на красавице Анастасии, дочери Юрия Святославича, плодовитой, как крольчиха: одного за другим трёх сыновей родила, а у Софии сплошь девки родятся.

«Всегда Евдокия говорит о покойном князе Димитрии, как о живом. Кому и что этим доказывает?» – раздражённо думает невестка.
«Опять София беременна девочкой. Недели две, даже меньше. Сама ещё, поди, не почувствовала. Никак не получается у неё сына родить», – спокойно думает ясновидящая свекровь.

Они молчат. Княгиня Евдокия прерывает тишину похвалой иконописцу Андрею Рублёву. Не видела ли София его ещё незаконченные фрески в Благовещенском соборе? Нет. София не любит незаконченных работ.

– Димитрий Иванович радуется, глядя, как похожи становятся Москва и Звенигород, – говорит княгиня Евдокия и ощущает идущую от Софии волну неприязни: «опять мертвеца живым представляет».

Расходятся в разные стороны. Невестка явно прервала уединение вдовы. Если точно – разрушила особое общение с князем Димитрием. Взамен посеяла тревогу: похоже, Витовт хочет воевать.

Княгиня Евдокия идёт к себе в терем. Все, кто встречается ей на пути, радуются, кланяясь. Оглядывают наряд. Золотое шитье по аксамиту1. Цвета в одежде неяркие, взору приятные. Люди из окружения Софии вослед ей злобствуют:

– Что-то наша вдовушка опять весела и нарядна. Не грустит.
– Зачем княгиня Евдокия в государственные дела вмешивается? Разве сын её сам не справляется? На всех боярских советах сидит. Даёт советы...
– Вроде бы не видно рядом с нею никакого молодца, а там, как знать…

С самыми добрыми намерениями София при случае нашёптывает эти слухи Юрочке, князю Звенигородскому, уверенная, что он – любимец Евдокии. Якобы беспокоясь перед ним, как теперь говорят, о репутации своей свекрови, его матушки. Добилась своего, разволновался Юрочка, князь Звенигородский и Галичский. Приступил к матери с дознаниями:

– Не могу слышать! Такое говорят о тебе, мать! Не смею подумать! Что скажешь в ответ?

Собрала своих детей у себя в покоях. Зачем? Никто из них не знал. Все разновозрастные. Уже взрослые. Самый младший Константин к совершеннолетию приближался. Ждали Василия. Великий князь был задержан княгиней Софией каким-то необязательным разговором. Пришёл.

Мать смотрела на детей. Взрослые люди. Крупные телами. В князя Димитрия. Все похожи между собой лицами – все при этом разные. Чуднá природа, чýдна.

Глазунов Иван. Великая княгиня Евдокия в подтверждение своей благочестивой жизни открывает свое изможденное тело

Молча, медленно начала расстёгивать нарядное парчовое платье.

– Что ты делаешь, матушка? – недоумённо спросил Василий.
– Меня называют весёлой вдовой. Хочу показать вам правду. Следы веселий.
– Не хочу видеть наготу матери! – заволновался Юрочка. Понял – это будет ответ ему. Странный ответ. Что могут увидеть дети на материнском теле?

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий