Блаженная Ѳеоктиста Михайловна, Воронежская Христа ради юродива

5. Послѣднія годы.

Воронежъ былъ погруженъ во мракъ обновленчества. Только одна церковь, за городомъ, православная. Добраться туда нелегко — далеко. Но духовная жизнь не замираетъ, благодаря двумъ свѣтильникамъ, Воронежскимъ Блаженнымъ — Ѳеоктистѣ Михайловнѣ и Максиму Павловичу. Въ городѣ они имѣютъ нѣсколько пристанищъ: «бѣлый домъ», «красный домъ»... Красный домъ — въ центрѣ города. Бѣлый — на окраинѣ, недалеко отъ насъ.

Фреска Блаженной Ѳеоктисты въ Св. Ксеніевскомъ Скиту, въ Калифорніи. Фреска Блаженной Ѳеоктисты въ Св. Ксеніевскомъ Скиту, въ Калифорніи.

Ѳеоктиста Михайловна очень стара. Воронежскія старушки не помнятъ ея молодой. Вспоминаютъ, что когда сами были помоложе, Ѳеоктиста Михайловна была уже старой и любила развозить на извозчикѣ булки по тюрьмамъ и больницамъ. Богъ вѣсть, сколько ей лѣтъ. Она передвигается частыми мѣлкими шажками, обязательно въ сопровожденіи какой-нибудь дѣвушки.

Еще до нашего пріѣзда мѣстный священникъ, Протоіерей О. Митрофанъ, собралъ общину изъ дѣвушекъ, которыхъ опекала Ѳеоктиста Михайловна. Но при насъ община эта была въ разсѣяніи, жили частично въ городѣ, частично на хуторахъ, но связь поддерживалась. При Ѳеоктистѣ Михайловнѣ было нѣсколько дѣвушекъ. Они очень хорошо ее обслуживали, она всегда была чисто одѣта и укутана большимъ теплымъ бѣлымъ платкомъ.

Блаженный Максимъ Павловичъ, Воронежскій юродивый. Блаженный Максимъ Павловичъ, Воронежскій юродивый.

Максимъ Петровичъ помоложе Ѳеоктисты Михайловны, ему примѣрно 60 лѣтъ. Въ рукахъ у него всегда неизмѣнная палка и множество сумочекъ, мѣняющихся, и, говорили, не случайно: то ключи носитъ, то замки. Ничего не выпускаетъ изъ рукъ, а если кто пытался облегчить его, протестовалъ и даже какъ-то особо рычалъ. Онъ ежедневно посѣщаетъ вокзалъ, и всѣ желѣзнодорожники его знаютъ, всѣ ему пріятели и къ его словамъ всегда прислушиваются.

Вотъ эти два человѣка, несшія подвигъ юродства, безпрерывно обходили городъ и поддерживали въ немъ духъ благочестія.

— Фроська, жизнь надо держать! Держать надо жизнь! — грозно говорилъ Максимъ Павловичъ, постукивая палочкой.

Эти Блаженные часто бывали и у насъ и всякими особыми способами напоминали, что «жизнь надо держать». Какъ-то на Пасху мы съ Женечкой собрались къ заутренѣ. Чтобы попасть въ храмъ, надо было пройти черезъ весь городъ и идти дальше по пустынному мѣсту за городомъ. Взяли куличъ съ пасхой, яйца а отправляться боязно. Ѳеоктиста Михайловна у насъ ночевала (ночевала всегда обязательно на моей кровати). Замѣтивъ нашу нерѣшительность, говоритъ намъ ласково-ласково: «Вы не бойтесь, у васъ попутчики будутъ», — и провожаетъ насъ. Только мы вышли изъ дома, видимъ, идутъ женщины, тоже въ церковь къ заутренѣ... (ту послѣднюю загородную церковь вскорѣ тоже закрыли. Однажды собрался народъ на какой-то большой праздникъ, а на двери церкви замокъ. Такъ на этомъ все и кончилось.)

Ѳеоктиста Михайловна часто бранилась, а то могла и запустить въ тебя, что подъ руку попадется. Удивительно могла обличать, попадая въ самую точку, почти безъ словъ, жестами и мимикой. Но сквозь ея суровость просвѣчивала удивительная ласка. Такъ, однажды я встрѣтила ее посреди города. Всего-то мнѣ 25 лѣтъ было, и въ головѣ много мусора. И вотъ она давай меня распекать: палкой постукиваетъ и такъ выразительно жестами обличаетъ мою пустоту, что прохожіе останавливаются. А я топчусь на мѣстѣ, краснѣю и чувствую, что видитъ она меня насквозь — такъ бы и убѣжать.

Въ другой разъ, позже, когда пришлось мнѣ остаться одной въ Воронежѣ въ связи съ затянувшимся обмѣномъ квартиры, а всѣ мои уѣхали уже въ Кострому, я очень грустила и печалилась, настроеніе нерѣдко бывало мрачное. Однажды въ такомъ настроеніи я пришла за утѣшеніемъ въ домъ, гдѣ часто останавливалась Ѳеоктиста Михайловна. Она какъ разъ тамъ сидѣла за столомъ и обѣдала. Хозяйка лежала въ глубинѣ комнаты на диванѣ. Вдругъ, не успѣвъ поздороваться, замѣчаю, что Ѳеоктиста Михайловна нацѣлилась въ меня вилкой, выраженіе лица грозное. А хозяйка съ дивана жестами показываетъ мнѣ, что надо удалиться — не то худо будетъ... Я, совсѣмъ разстроенная, вышла на веранду дома. Вотъ такъ утѣшеніе! Присѣла въ кресло и тотчасъ уснула. Проснулась — не пойму, гдѣ я и что со мной, а на душѣ такъ свѣтло и легко... Хозяйка объяснила, что Ѳеоктиста Михайловна видѣла меня окруженной бѣсами и что отъ ея молитвы мнѣ пришло облегченіе.

Умѣла Ѳеоктиста Михайловна и насмѣшить. Какъ-то ночью (она у насъ была) пьяный сосѣдъ буянитъ у окна, того и гляди окно выставитъ. Хозяина дома не было, хозяйка въ положеніи, вся побѣлѣла. Не знаемъ, что дѣлать. Ѳеоктиста Михайловна спала, но тутъ же проснулась и говоритъ: «Что, любовника подъ кровать пустили, а онъ буянитъ? Да ничего не сдѣлаетъ, и духа его тутъ не будетъ». А тотъ въ окно все ломится — и намъ страшно и смѣшно. И что же? — Наконецъ, онъ угомонился, а вскорѣ и вовсѣ куда-то изчезъ безъ слѣда изъ нашего двора.

Какъ-то въ день моихъ именинъ Ѳеоктиста Михайловна была съ нами. Вдругъ вижу, мимо оконъ идутъ въ бѣлыхъ костюмахъ знакомая врачъ съ мужемъ. Я хотѣла было ихъ окликнуть, но Женечка не разрѣшила. А я приглашала ихъ, и такъ хотѣлось, чтобы они зашли. Они же нѣсколько разъ проходили мимо оконъ и такъ и не нашли насъ, о чемъ впослѣдствіи жалѣли. Конечно, Ѳеоктиста Михайловна напугала бы ихъ. Они были люди изъ другого міра.

Ѳеоктиста Михайловна, имѣя уже всѣ старческія немощи, еле передвигала ногами, но часто отправлялась пѣшкомъ въ Задонскъ въ сопровожденіи дѣвушки. При этомъ она выбирала непремѣнно самую отчаянную погоду, съ вѣтромъ, мокрымъ снѣгомъ, колющимъ лицо.

Иногда она нарочно подвергала своихъ спутницъ разнымъ испытаніямъ. Напримѣръ, было строго съ паспортами, а она подойдетъ къ милиціонеру и говоритъ: «Милиціонеръ, а у дѣвчонки паспорта нѣтъ». Дѣвушка пугалась, но никакихъ послѣдствій не бывало. Или лѣтомъ, идя по лугу, встрѣтятъ стадо коровъ, быкъ злой. Она и присядетъ поблизости, какъ ни въ чемъ не бывало. Еще разсказывали, что Ѳеоктиста Михайловна часто бывала въ семьѣ, въ которой было много дѣтей, а отецъ въ ссылкѣ. Придя, она иногда давала деньги и посылала купить курицу, велѣла приготовить, а сама уходила, не дождавшись обѣда. А то деньги оставитъ, а когда ихъ отдаютъ, говоритъ, что не оставляла, что деньги не ея.

Ѳеоктиста Михайловна всегда носила правый ботинокъ на лѣвую ногу, а лѣвый — на правую, и разсказывали, что однажды О. Митрофанъ купилъ ей новые ботинки, она же надѣла ихъ по своему обыкновенію и велѣла разрѣзать ихъ, что О. Митрофанъ безропотно и исполнилъ. Онъ почиталъ Ѳеоктисту Михайловну какъ истинную Блаженную во Христѣ, цѣнилъ ея духовную мудрость и былъ ея преданнымъ послушникомъ...

Говорили, что если Ѳеоктиста Михайловна и Максимъ Павловичъ сходились вмѣстѣ, то между ними начиналась война. Кто знаетъ, какъ это понять...?

Максимъ Павловичъ имѣлъ даръ прозорливости. Еще до моего пріѣзда среди иконъ у Женечки съ мамой стоялъ маленькій образокъ Владимірской Божіей Матери, присланный мнѣ изъ ссылки батюшкой О. Георгіемъ. Максимъ Павловичъ замѣтилъ его и сказалъ: «Вотъ пріѣдетъ Архіерей и надѣнеть его», — и засмѣялся. А надо сказать, что еще въ Москвѣ, когда мы ходили въ Даниловъ, я все говорила, что хочу быть Архіереемъ, и братъ меня въ шутку спрашивалъ: «Ну, какъ, Ваше Преосвященство, дѣла?» А однажды кто-то изъ нашихъ сказалъ объ этомъ О. Павлу, духовному сыну батюшки, на что тотъ отвѣтилъ: «Кто епископства желаетъ, добраго дѣла желаетъ...» (1 Тим. 3, 1) Вскорѣ дѣйствительно пріѣхалъ «Архіерей» — я.

А когда газеты наполнились сообщеніями о гитлеровскихъ приготовленіяхъ, Максимъ Петровичъ, какъ бы читая газету военнаго времени, приговаривалъ, бывало: «Англія, Франція, пятнадцать тысячъ...», — и все въ томъ же родѣ, а затѣмъ: «Ха, ха, ха! Наша взяла!» Хорошо помню, какъ ѣдетъ онъ въ трамваѣ со своимъ неизмѣннымъ посохомъ и мѣшочками, со всѣхъ сторонъ его желѣзнодорожники обступили, а онъ все имъ толкуетъ. А вѣдь былъ еще только тридцать пятый — тридцать шестой годъ...

Блаженная Ѳеоктиста Михайловна, Воронежская Христа ради юродива   Блаженная Ѳеоктиста Михайловна, Воронежская Христа ради юродивая. Рисунокъ, набросанный молитвеннымъ экспромтомъ. Познакомившись съ краткими свѣдѣніями о Блаженной Ѳеоктистѣ, одинъ американскій почитатель, зная, что до Воронежа доступа нѣтъ, взмолился Блаженной и набросалъ ея образъ, какой она представилась его молитвенному воображенію, и сталъ ей молиться. Двадцать лѣтъ спустя, когда палъ «желѣзный занавѣсъ» и изъ Россіи посыпались свѣдѣнія о великомъ подвигѣ православнаго народа, вдругъ обнаружилась ея фотографія! Къ великому удивленію фотографія Блаженной оказаласъ на рѣдкость похожей на его рисунокъ, что наводитъ на мыслъ о таинственной близости Ѳеоктисты Михайловны къ намъ сь потусторонняго міра

Блаженная Мати Ѳеоктистѣ, моли Бога о насъ!


Кондакъ Гласъ 8
Радуйся Мати Ѳеоктиста Блаженная * въ Царствіи Христовымъ водворившаяся * радость Господню вкушающая * и насъ земныхъ не оставляющая. * Упроси у Господи вкупѣ съ новомученниками россійскими * душамъ нашимъ смиреніе * да воззовемъ ко Господу: Аллилуіа.

Источникъ:  Издательский Дом «Русскій Паломникъ»

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий