Кириллъ, архіепископъ Александрійскій

Спрашивается: если богословская дѣятельность св. Кирилла по суду послѣдующаго общаго христіанскаго самосознанія была признана православною, то почему же она встрѣтила такую сильную оппозицію въ самый моментъ разгара несторіанской борьбы, при томъ со стороны такихъ представителей христіанской мысли, какимъ былъ особенно ученѣйшій Ѳеодоритъ Киррскій? Почему потребовалась столь упорная борьба двухъ довольно многичисленныхъ партій — партіи александрійцевъ и партіи антіохійцевъ, — прежде чѣмъ восторжествовала истина Кирилловыхъ воззрѣній? Да ужели и самые враги Кирилла были безусловно ослѣплены и выказали полную несправедливость по отношенію къ этому св. отцу, когда обвиняли его въ аполлинаріанскихъ заблужденіяхъ?

Разгадка несторіанской распри двухъ враждующихъ лагерей — александрійцевъ и антіохійцевъ, — а вмѣстѣ съ тѣмъ и отвѣтъ на всѣ вышепоставленные вопросы скрывается прежде всею въ самомъ характерѣ и направленіи этихъ двухъ богословскихъ школъ. Школа александрійская, — къ составу которой принадлежали Кириллъ ал. и цѣлый рядъ его послѣдователей, развивала свои воззрѣнія, главнымъ образомъ, на почвѣ платоновскаго идеализма, а школа антіохійская, — къ составу которой принадлежали Іоаннъ антіохійскій, Ѳеодоритъ киррскій, самъ Несторій и пр., — наоборотъ, особенно питалась реализмомъ Аристотеля. Отсюда вполнѣ естественно, что главнымъ опредѣляющимъ началомъ богословствованія александрійцевъ была абсолютная идея божества, антіохійцы же, наоборотъ, на первый планъ выдвигали отношенія божества къ міру, такъ сказать, реально-внѣшнюю сторону божественной жизни. Въ частности, въ рѣшеніи вопроса объ отношеніи естествъ въ личности Христа Спасителя, александрійская школа всегда особенно рельефно оттѣняла божественную сторону и при этомъ выдвигала мысль о строгомъ единствѣ двухъ объединенныхъ природъ Христа, ἕνωσις ϰαϑ’ ὑπόστασιν, какъ выражается св. Кириллъ ал., а антіохійская школа, наоборотъ, всегда преимущественное вниманіе сосредоточивала на человѣческой природѣ Христа и выдвигала на первый планъ идею строгаго различія (διαίρεσις) между Его природами. При одностороннемъ развитіи указаннаго принципа, александрійская школа естественно предрасполагала, а, въ случаѣ перехода въ крайность, и дѣйствительно приводила своихъ послѣдователей къ такимъ мистическимъ воззрѣніямъ на взаимное отношеніе и соединеніе двухъ естествъ во Христѣ, при которыхъ человѣческое естество понималось далеко не во всей полнотѣ и истинѣ аттрибутовъ дѣйствительной Его человѣчности: — человѣческое естество Христа при крайнемъ развитіи основного принципа александрійскаго богословія, дѣйствительно, представлялось имъ умаленнымъ въ существенныхъ своихъ свойствахъ и униженнымъ въ своей субстанціальности, или же и существенно измѣненнымъ и преображеннымъ въ какой-то иной высшій видъ бытія. Какъ бы то ни было, но еретическія воззрѣнія Аполлинарія, а затѣмъ Евтихія были именно такими крайностями, которыя развились на почвѣ александрійскаго богословія. Въ понятіи и ученіи Кирилла ал. о взаимномъ отношеніи и соединеніи во Христѣ двухъ естествъ, конечно, не было, подобныхъ крайностей. Но при неустановившейся еще точной богословской терминологіи и въ пылу полемики противъ несторіанства, стремившагося возвести человѣческое естество Христа на степень самостоятельной и отдѣльной отъ Его божества личности, и у Кирилла ал. не разъ срывались съ языка такія фразы, въ которыхъ критика словъ и разсудочная діалектика, присущая богословамъ автіохійской школы, могла усмотрѣть своего рода крайности, приближающія богословіе Кирилла ал. къ заблужденію Аполлинарія. Такъ, напр., св. Кириллъ ал. не рѣдко употреблялъ такія выраженія, какъ: «два естества въ Іисусѣ Христѣ составляютъ одно», или: «божеское и человѣческое существо само по себѣ, до соединенія своего въ Іисусѣ Христѣ, существенно различны, но въ соединеніи и no соединеніи своемъ составляютъ одно существо». Конечно, для подозрительныхъ антіохійцевъ, всегда ревниво и подозрательно относившихся къ превыспреннымъ созерцаніямъ александрійской школы, всѣ эти и подобныя выраженія св. Кирилла ал. легко могли показаться выраженіемъ ученія о сораствореніи и сліяніи естествъ до уничтоженія ихъ особенностей. И мы знаемъ, что такія не совсѣмъ точныя фразы Кирилла ал. въ послѣдствіи времени, дѣйствительно, послужили для монофизита Евтихія исходнымъ пунктомъ и опорою монофизитскихъ его мечтаній. Да и въ «анаѳематизмахъ» св. Киралла ал., которыя были направлены имъ прямо и непосредственно противъ крайнихъ мнѣній и выраженій Несторія, и которыя, вслѣдствіе этого, были составлены, большею частію, въ формѣ противоположенія двухъ, одно другому противныхъ предложеній, — вполнѣ естественно (уже въ силу односторонняго направленія ихъ, особенно при крайней сжатости мысли) встрѣчались и такія положенія (напр., во 2 и 3 анаѳематизмахъ), гдѣ богословами Востока, принадлежащими къ антіохійской школѣ, предчувствовался страшный и ненавистный призракъ монофизитства. Отсюда и возникли тѣ бурные споры, которые составляютъ душу несторіанскихъ движеній. И св. Кириллу ал. нужно было много и долго объясняться, чтобы успокоить встревоженное воображеніе ученыхъ богослововъ Востока и довести ихъ до сознанія, что его воззрѣнія не заключаютъ въ себѣ ереси, а что ересью является ученіе Несторія. Впрочемъ, нужно замѣтить, что и самое ученіе Несторія, а, слѣдовательно, и міровоззрѣніе Ѳеодора мопсуетійскаго, послужившее для него основою, не были лишены нѣкоторой доли истины. Хорошую и здравую сторону несторіанства составляла именно идея несліянности естествъ во Христѣ, — та идея, которая и была такъ дорога антіохійскимъ богословамъ и изъ-за которой они вели столь упорную борьбу съ призраками монофизитства у Кирилла ал. Антіохійцы были настолько наэлектризованы идеею несліяннаго отношенія двухъ природъ въ личности Христа, что за нею не видѣли — и не видѣли очень долго — того крайняго развитія, какое получила эта идея въ доктринѣ Несторія. Словомъ, обѣ враждующія партіи долго боролись взаимно съ призраками: съ одной стороны — съ призраками несторіанства, а съ другой стороны — съ призраками аполлинаризма и монофизитства. Но какъ св. Квриллъ ал. былъ менѣе всего аполлинаріаниномъ, такъ и антіохійцы — особенно Ѳеодоритъ, Андрей Самосатскій, Іоаннъ Антіохійскій, — не были несторіанами въ собственномъ смыслѣ этого слова, а боролись только за идею несліянности естествъ, — за ту именно идею, носителемъ и защитникомъ которой въ ея чистомъ и нетронутомъ видѣ — представлялась имъ и самая личность Несторія. Что, дѣйствительно, антіохійцы (Ѳеодоритъ, Іоаннъ антіох.) были чужды крайнихъ взглядовъ Несторія, за исключеніемъ одной только его идеи о несліянности естествъ, — показываетъ уже самый символъ этихъ антіохійскихъ отцовъ, составленный въ 435 г., — тотъ символъ, съ которымъ согласился и св. Кириллъ ал., и который, такимъ образомъ, послужилъ соединительнымъ мостомъ къ примиренію александрійцевъ и антіохійцевъ.

Впрочемъ, немаловажное вліяніе на поддержаніе споровъ оказала также и самая личность св. Кирилла ал. Кириллъ былъ племянникомъ Ѳеофила александрійскаго, — этого честолюбиваго, гордаго іерарха, стяжавшаго себѣ печальную память осужденіемъ св. Іоанна Златоуста. Самъ Кириллъ, вмѣстѣ со своимъ дядей, тоже принималъ очень дѣятельное участіе въ дѣлѣ осужденія этой уважаемой антіохійцами личности. Естественно, что антіохійцы, къ которымъ принадлежали Іоаннъ антіох., Андрей самосатскій и Ѳеодоритъ, — не могли не относиться къ личности св. Кирилла ал. съ значительною долей предубѣжденія и не видѣть въ немъ дѣятельнаго продолжателя ненавистнаго имъ Ѳеофила. Конечно, подобное предубѣжденіе по отношенію къ личности Кирилла ал., — честнаго, гуманнаго, самоотверженнаго, стойкаго защитника истины ради самой же истины, — было неосновательно. Но, какъ бы то ни было, нужно было время, чтобы изгладить тѣ непріятныя впечатлѣнія, которыя соединялись для антіохійцевъ съ мнѣніемъ объ Іоаннѣ Златоустѣ этого знаменитаго борца истины.

Наконецъ, нельзя не отмѣтить и того факта, что св. Кириллъ ал. ужъ слишкомъ энергично и рьяно взялся за дѣло искорененія ереси Несторія. А эта энергичность его дѣятельности — особенно при существованіи двухъ вышеуказанныхъ главныхъ причинъ — точно также не могла не возбуждать значительной доли неудовольствія въ подозрительныхъ антіохійцахъ.

Значеніе Кирилла ал. въ догматическомъ отношеніи главнымъ образомъ сосредоточивается въ ученіи о богововлощеніи, — въ ученіи объ отношеніи и способѣ соединенія въ единой личности Христа божеской и человѣческой природъ. Раскрытіе даннаго ученія обусловливалось въ его твореніяхъ противоположною точкой зрѣнія Несторія.

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

1 комментарий к записи “Кириллъ, архіепископъ Александрійскій”

  1. admin:

    Ссылочку скините?

Оставить комментарий