Кораблики святому Брендану Мореплавателю (продолжение)

Корабли святому Брендау мореплавателю

протоиерей Александр Шабанов

Глава 2. В поисках вечного рая среди знаков и символов/strong>

Ещё не поздно искать иные земли.
Толкните чёлн, на вёсла навалясь,
Вонзайте их в валы, бегущие нам
встречь!

Покуда живы, поплывём туда,
Где гаснет солнце, звёзды тонут в море.
Быть может, разом нас поглотит бездна,
А может, ждут нас Счастья Острова...
Альфред Теннисон

Святой Брендан родился в местечке Ардферт (Аг^еЛ) на западном побережье графства Керри королевства Мунстер. Шли времена Энгуса Надфрайхе — сына короля Мунстера. Это был 486-й год. Само по себе обстоятельство, что появиться на свет ему надлежало около моря, должно кое о чём говорить сознанию континентального читателя. В кельтской агиографии мирно уживались несколько вариантов одного и того же жития, но неизменным оставалось самое существенное: автор старался не столько ознакомить читателя с жизнью святого, сколько, прежде всего, свидетельствовать о святости описываемого лица, причём святость, как правило, обозначалась заранее (с момента рождения) и во времени постепенно раскрывалась. Переписчики прикладывали немало фантазии, для того чтобы заполучить святого в число своих земляков, а значит, отчасти, родственников. И по другой версии — святой Брендан родился там же, в графстве Керри, но место означалось Тралле (Тга11е), в 10-ти километрах западнее от Ардферта, на побережье.

С первых лет мир познавался Бренданом при очаровании просторов Атлантики. Для нас, жителей материкового Северо-Запада, это может стать дополнительным объяснением той смелости, что лежит в основании решения святого покинуть Ирландский берег.

Прапрадед преподобного Брендана — Атла — происходил из королевского рода Еоган Девяти Заложников. Фриндлунг — так звали отца святого, — уже принявший христианство, любил вспоминать о своём знатном предке и гордился высоким происхождением. Родители Брендана жили с благословения епископа Эйрка, возможно, бывшего бретонского друида. Агиограф говорит, что ещё до рождения ребёнка Кара, будущая мать святого, получила пророческое видение: её лоно словно наполнилось чистым золотом, а груди сияли, как снег. После того как она рассказала об этом епископу Эйрку, он предрёк, что ей предстоит подарить миру чудесное дитя, исполненное благодати Святого Духа. В ночь, когда мальчик появился на свет, у богатого человека Аирди, что жил неподалёку, тридцать коров принесли тридцать телят. Аирди, подобно

евангельским пастухам, отправился искать дом с новорождённым, а найдя, пал перед младенцем на колени и отдал этих коров и телят22. Той же ночью епископ Эйрк увидел дом родителей святого Брендана в невиданном прежде сиянии и великое собрание ангелов в блестящих одеждах вокруг. Епископ разглядел не пламя, но огонь, яркий свет, что олицетворяет силу и присутствие Божие. Этот образ часто появляется в историях кельтской святости. Его видят соседи у хижины, где спит Бригитта, он окружает комнату Иты. На утро Эйрк пришёл в дом Фриндлунга, взял младенца на руки и сказал: «О, человек Божий, душа и сердце сегодня полны радости, прими меня своим монахом». Родители сначала назвали мальчика Моби, но когда на него вдруг с неба упала чистая капля воды, они изменили имя на Брендан (Брандан) или Браенфилд («чистая капля»).

«Чистая капля» — безусловно религиозный символ. Религия говорит языком символов. Символизм ирландской агиографии наиболее яркий среди всей средневековой житийной литературы. Тогда верили, что ≪мир — это книга, написанная рукою Бога≫, в которой каждое существо представляет собой слово, полное смысла. «Всякое творение, — писал Гонорий Августодунский, — есть тень истины и жизни»23.

Когда ребёнку исполнилось пять лет, к нему стала приходить дикая олениха, которая давала ему своё молоко. Подобным образом были вскормлены и некоторые другие святые (Святой Кеннет Агабоуский t600). Олень — довольно ёмкий образ. В том, что он осенью сбрасывал рога, а весной они отрастали вновь, можно различить не только древние отголоски сезонных перемен, но и понятную христианам идею возрождения, начало новой жизни24. Олень символизировал плодородие и мужество (святой Патрик, желая спасти людей, превратил их в оленей).

Мальчику было пять лет. Это число появляется в большом количестве светских и религиозных текстов Средневековья. Оно воспринималось как знак мистического единения Церкви со Спасителем и связывалось с Девой Марией («Пять» — число ран Распятого Христа, а также число мудрых дев).

«Пять» для Ирландии было важным символом. Ирландцы знали пять главных дорог своей страны и пять её знаменитых постоялых дворов. Круглые числа для средневековых авторов имели значение некой полноты, гармонии, присущей миру. Читая «Плавание» и другие тексты, имеющие отношение к святому Брендану, мы вновь и вновь будем встречаться с разного рода религиозными знаками. Их можно всячески толковать, но прав был А. Гуревич: «Средневековый символ никогда не бывает этически нейтральным. Иерархия символов была в средние века и иерархией ценностей. Поэтому каждая вещь на земле, любое существо обладает определённым достоинством в зависимости от места, занимаемого в иерархии целого. Центр и вершина этого целого — Бог, и всё Его Творение, от высших до ничтожнейших, от ангелов до букашек и камней, служат Ему».

Спустя положенное время епископ Эйрк крестил святого Брендана и стал его первым духовным наставником. Впоследствии им же было совершено рукоположение преподобного в священный сан. Но это позднее, а пока, достигнув десятилетнего возраста, мальчик был отдан родителями в монастырскую школу, которую основала святая Ита Киллидская – «приёмная мать ирландских святых» (так она названа в поэме Алкуина), которая после святой Бригитты Килдарской была наиболее почитаемой среди кельтских святых женщин (память 15 января). Агиограф даже называет её ≪второй Бригиттой≫. Подобно  настоятельнице Килдара, святым Этне и Феделлми из Коннахта, святой Ае (Ие) Корнуэльской, святой Монесан Британской, святая Ита происходила из знатного рода. Первоначально она носила имя Деидра (Дорофея), но из-за её ≪духовной жажды≫ праведности её прозвали Ита.

Как и в истории святой Бригитты, ей пришлось приложить много усилий, пока отец согласился с желанием дочери принять монашество. Покинув дом, святая Ита поселилась около Слиаб Луахра, и к ней стали приходить женщины из других кланов. Так появилась община и школа, куда многие ирландцы приводили своих детей, которых не просто отдавали в монастыри, но старались поместить за пределами собственного туата. Такая практика ≪обмена≫ подростками существовала в Ирландии и до христианства. Считалось, что это помогает ввести каждого ребёнка в более широкий мир.

Пять лет святая Ита была наставницей и учителем святого Брендана. Позднее она основала монастырь Каунти Лимерик в Киллиди. Скончалась святая в 570-м году. Её могилу до сих пор посещают паломники и украшают цветами. Среди развалин римской церкви в Киллиди, где когда-то находилась обитель, недалеко от могилы, скрыт источник. Несколько столетий к нему приносили детей, больных оспой, и многие исцелялись. В её житии несколько мест связано со святым Бренданом. Наиболее назидательным может показаться следующий эпизод.

«Однажды святой Брендан спросил Иту, какие три вещи более всего приятны Богу, а какие противны. Святая Ита ответила: ≪Три вещи приятны Богу: истинная вера с чистым сердцем; жизнь в простоте и благодарении; великодушие, основанное на любви. Три вещи Ему противны: уста, ненавидящие человека; сердце, скрывающее негодование; самонадеянность, происходящая от благосостояния≫. Все, это слышавшие, восхвалили Бога и Его Святых».

Закончив обучение у святой Иты, юноша Брендан отправился в Коннахт, на север от Гэлуэя, где около Туама святой Ярлет основал монастырь Клаунфо. Там преподобному предстояло жить некоторое время,  знакомясь с монашеским уставом и постигая духовные науки. Святой Ярлет, потомок знатных родителей, прежде был в послушании у святого  Енды, и возможно, именно он привил Брендану любовь к путешествиям. Вернувшись из Клаунфо домой, преподобный, пройдя испытание, был рукоположен епископом Эйрком в священный сан. Согласно преданию, после хиротонии Ангел Божий через епископа возвестил: «Восстань, Брендан! Господь даст тебе то, что ты ищешь, — Землю Обетованную Святым».

Далее «Житие» рассказывает о широкой миссионерской деятельности преподобного, его путешествиях, чудесах, строительстве монастырей, — но значительная часть посвящена переложению «Плавания».

Со временем имя игумена было увековечено в многочисленных названиях мест вдоль ирландского побережья: Brandon Hill (холм), Brandon Point (мыс), Brandon Mount (гора), Brandon Well (источник), Brandon Bay (залив). Хотя святой Брендан Мореплаватель — не единственный святой Брендан. «Книга Лейнстера» упоминает 17 человек, носивших это имя. В кельтской житийной литературе была разработана традиция соотнесения святых с тем или иным апостолом, так вот святого Брендана сравнивали с апостолом Фомой (может быть, как сомневающимся); или здесь прослеживается параллель между путешествием Фомы в Индию и плаваниями преподобного игумена. Учитывая все возможные континентальные наслоения, «Плавание» следует рассматривать как повествование преимущественно ирландское, и стоит сделать несколько предварительных замечаний.

Первое печатное издание ≪Плавания≫ было осуществлено в 1476-м году в Аугсбурге. Художник иллюстрировал наиболее фантастические эпизоды саги. Для средневекового кельта-христианина, как и для его античного предка, было естественным делом, ища ответы на вопросы духовного свойства, обращаться более к мифологии, нежели к истории. Новая вера долгое время оставалась пропитанной мифологией. Историческое сознание раннехристианского кельта складывалось из Евангельской Вести, которая искусно переплеталась с местной легендой, преданием, эпосом, рассказом о святых. Миф для кельта был метафорой, позволяющей установить живую связь с духовным миром. Кельтские эпические герои, в некотором смысле, — обобщённые образы, выражали самосознание кельта, его жизненный, сначала древний, а теперь и христианский опыт. Прежние герои трагичны, и трагизм — основная тема большинства старых легенд, например: «Судьба сыновей Турен», «Изгнание сыновей Уснеха».

Христианская литература создавалась по несколько иным правилам. Её религиозный символизм не был простой условностью, но обладал огромным значением и наполнялся глубоким смыслом. Он использовался не только для описания мистических событий, внешнего мира, которые могут восприниматься человеческим глазом (даже если и не всегда при этом понимаются), но и для раскрытия внутренних реальностей: видений, чувств, снов. Такие внутренние опыты, конечно, не менее объективны, чем внешние, и впечатления от них часто влияют на реальные события. Весь видимый мир через кристалл символизма становится отражением  потустороннего, и любая вещь, от источника до птицы, хлебов или, тем более, евхаристических сосудов, обладала множественным значением и, кроме практического применения, получала символический смысл.

П. Бицилли писал: ≪Вещи не просто могут служить символами, не мы вкладываем в них символическое содержание; они суть символы, и задача познающего субъекта сводится к раскрытию их истинного значения. Символ, таким образом, не субъективен, а объективен, общезначим. Путь к познанию мира лежит через постижение символов, их сокровенного смысла. Символизм средних веков — средство интеллектуального освоения мира≫. Символизм ≪Жития≫ святого Брендана, речь о котором шла выше, гораздо более скромен, чем символизм ≪Плавания ≫. Это объясняется тем, что текст ≪Жития≫ был составлен позднее ≪Плавания≫ и имеет с последним мало общего.

Здесь следует коснуться смысла и значения нескольких важных религиозных знаков в истории о поисках Земли Обетованной Святым. Прежде всего, поражает, что святой Брендан тратит семь лет на путешествие к тому месту, куда Баринтус с Мерноком добрались за одну ночь. Семь раз повторяются его остановки, на семь литургических частей делится церковный год перегринов. Число ≪семь≫ — символ семи таинств, семи добродетелей и семи ≪смертных≫ грехов. Господь шесть дней творил мир, ≪и почил в день седьмой о т всех дел Своих≫ (Быт. 2,2). Это число — знак вечной гармонии, совершенства, означающее полный период. Оно было столь же популярно в кельтской литературе, как и ≪девять≫. Каждый седьмой день святому Патрику являлся ангел, семь лет святой Кевин прожил в уединённом месте. Можно считать, что монашеская братия, плывущая на корабле святого Брендана к Земле Обетованной, символизирует христианскую Церковь, связывающую этот мир с Царствием Небесным. Тем более что Корабль — один из символов Церкви, достаточно обратиться к истории Потопа (Быт. 6:11 — 8:19) и укрощению бури Христом (Мф. 14:22-33). В христианском искусстве Запада корабль был атрибутом святого Викентия, святого Николая Мирликийского, Юлиана Странноприимца, святой Урсулы и святого Брендана. Их дорога пролегает по морю жизни к духовному Отечеству. Любопытно и само количество перегринов, отправляющихся в путешествие. Их четырнадцать25, не считая преподобного. Возможно, автор ≪Плавания≫ сознательно не стал использовать число ≪двенадцать≫, чтобы не наводить мысль читателя на аналогию с апостолами и Христом, посчитав последнюю не вполне скромной. Хотя ≪двенадцать≫ широко распространилось в кельтской агиографии: святой Айдан живёт 12 дней после смерти любимого короля Озви, святой Финдбарр строит 12 церквей, в Рим его сопровождают столько же монахов, святого Кевина крестят при 12-ти ангелах, и легендарный Артур имеет 12 рыцарей за Круглым Столом.

Кроме тех иноков, что были избраны Бренданом, появляются ещё трое, о личных качествах которых, кроме косвенного намёка в предсказании святого, ничего не сказано. Им не суждено войти в Землю Обетованную вместе с другими.

Примечания

22 ≪... христианами Средневековья числа мыслились уже не только как знаки Божественного предопределения и порядка в устроении мира, но и как знаки, с некоторым вероятием отображающие главные истины Благовестия о Боге, Спасении, Церкви, то есть знаки, будто бы сокрывающие тайны Божественного Промысла и, тем не менее, содержащие некое откровение о нём≫ (Кириллин В.М. Символика чисел в Древней Руси. — СПб., 2000. — С. 26).
23 Цит. по: Гуревич А. Средневековый мир. — М., 1999.
24 Олень символизировал и христианскую душу, стремящуюся к Богу (см. Псалом 41).
25 В католической традиции более позднего времени это число, состоящее из двух семёрок, считалось символом доброты, милосердия и связывалось с почитанием 14-ти святых помощников, которые просили у Бога исцеления для молящихся во время Великой Чумы. Число оставалось постоянным, но сами ≪помощники ≫, согласно иконографии, менялись в зависимости от места обращения к ним христиан.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий