Кораблики святому Брендану Мореплавателю (продолжение)

Корабли святому Брендау мореплавателю

протоиерей Александр Шабанов

Глава I. После Святого Патрика. Церковь поэтов и странников

Глядя на гребни волн стальные
И слыша птичьи весенние песни, ранние,
Я взял себе монастырское имя:
«Склонившийся ныне главой к Ирландии».
Неизвестный кельтский поэт IX в.
(Перевод Стефана Красовицкого)

Уильям Батлер Йейтс справедливо заметил: «За всей Ирландской историей – словно гигантский гобелен; христианству пришлось его принять и самому стать одним из вытканных там изображений»2. Следует добавить: «изображение» это до наших дней остаётся центральным. Первые узоры положил святой Патрик, Просветитель Ирландии. С его приходом в конце IV века Ирландия преобразилась. Даже природа не осталась безучастной к переменам: предание говорит, что после миссии Просветителя в стране, с древности называемой «ольховым болотом», вдруг исчезли змеи.

Красивый этот рассказ подтвердили палеоботаники, исследовавшие пыльцу растений с ирландских болот. На Зелёном Острове, похоже, действительно нет змей, хотя совсем недалеко, в Британии и Шотландии, их предостаточно. Символично, что кельтские языческие жрецы – друиды, главные соперники святого Патрика, – почитали этих пресмыкающихся и даже называли себя «змеями»3.

Наши сведения об Эйре4 дней распространения христианства скупы и противоречивы. Археология небогата свидетельствами. Её откровения ценны тем, что представляют добротный критический комментарий по многим частным вопросам, но только литература остаётся единственным очевидцем, с лёгкой руки которого (всё-таки у литературы «лёгкая рука») мы способны представить, какими были кельты до вторжения викингов, а впоследствии – норманнов, как они верили, любили и о чём думали. Впрочем, не так всё просто.

Немногочисленные хронологические записи V и VI веков рассказывают в основном о делах королей и вождей, их беспрестанных развлечениях: воровстве скота и стычках на границах. Раннехристианскую Ирландию «цивилизованной» можно считать лишь условно. Но это не даёт нам права говорить о ней в том тоне и с той снисходительностью, как выходило у римлян и – позднее – у англо-саксов. Ни историографические исследования, ни искуствоведческие наблюдения основания для такой поверхностности не дают. После святого Патрика Ирландия представляется далёкой от дикости и варварства5. Социальное устройство Эйре составляло полную противоположность, почти в каждом явлении, имперскому римскому обществу. Соответственно, Христианская Церковь строилась собственными путями и практически без оглядок на континент.

Известно, что ирландцы строго делились на классы или социальные группы, каждая из которых имела свои привилегии и обязанности. Существовало приблизительно три общественных слоя: аристократы-землевладельцы, простолюдины и так называемые aes dana (ирл. «люди знания», или друиды). Друиды были особым сословием с необычными возможностями и правами. В него входили поэты, историки, судьи, ремесленники. Они имели общественное положение, которое не определялось рождением или имуществом. Их уважали соотечественники и защищали законы даже за пределами родного туата (кланового объединения). Причиной тому была учёность «людей знания», творчество и мастерство. Обычный селянин редко покидал границы своей малой родины. Он рождался, трудился, находя всё необходимое в одном небольшом районе, и там же умирал. Друиды, напротив, имели полную свободу и жажду к перемещениям. По этой причине именно они играли важную роль в поддержании и развитии культуры на Зелёном Острове.

После прихода христианства духовенство унаследовало некоторые из их привилегий и приняло на себя практически все обязанности. Гилберт Кийт Честертон в своём эссе «Вечный человек» писал: «Сердце ушло из язычества вместе с богами очага, богами сада, поля и леса. Пан умер, когда родился Христос. Точнее, когда люди узнали о рождении Христа, потому что умер Пан. Возникла пустота, исчезла целая мифология, и в этой пустыне можно было бы задохнуться, если бы в неё не хлынул воздух христианской теологии»6.

В седьмом, восьмом и девятом столетиях ирландские монахи начали записывать воспоминания о своих ранних святых7. Так появились: «Житие святого Коламбы Младшего, написанное монахом Ионасом» (VI в.), «Житие святого Патрика», составленное Муирху (VII в.), «Житие святого Коламбы Старшего» (в ирландской традиции – святой Колмцилл или Колум Килле, то есть «Голубь Церкви»), автором которого считается святой Адамнан, игумен Айоны †704), «Книга из Келлса», «Книга из Дурроу» (VII в.), «Житие святого Самсона Дольского» (VII в.), «Житие святого Фурсы» (VII в.), «Книга из Лисмора» (VIII в.), «Книга из Армы» (807 г.) и многие другие произведения. Довольно часто святые изображались в духе кельтских представлений об эпических образах древности. Добродетели воинов и героев: сила, мужество, преданность – оказывались столь же важными, как христианские вера, надежда, любовь. Записи эти уцелели большей частью в манускриптах XII века и позднейших списках. С их помощью можно попытаться исследовать развитие христианства после святого Патрика.

Согласно «Каталогу (патерику) святых Ирландии», составленному примерно в VIII веке, первая группа святых относится ко времени самого Просветителя; и тогда они в большинстве своём были епископами: «выдающимися и преисполненными Святого Духа, числом 350, с единым Главой – Христом и наставником – святым Патриком». Детали, касающиеся этих святых, с исторической точки зрения часто остаются неопределёнными, и всё же рассказы «Каталога» приближают нас к географическому и духовному пространству тех столетий.

Тогда был создан особый порядок: Пасха праздновалась в 14-й лунный день после весеннего равноденствия. То, что попадало под анафему в одной из общин, отлучалось и всеми остальными. Женщины имели широкое влияние в церкви, и это вызывало возмущение Рима, впрочем, как и особая тонзура (вместо макушки кельты выбривали переднюю часть головы от уха до уха). «Уже один внешний вид ирландцев, переправившихся на материк, – их суровая шерстяная одежда, их тонзура – останавливал на себе внимание, настраивая на ожидание исключительной святости. В них была такая сила братской любви и такое терпение, такое стремление к кротости и дружественности, что нельзя было сомневаться: Бог жил среди них»8.

Основой церковного порядка становились монастыри. Все ирландские святые прямо или косвенно связаны с монашеским миром. Жития пестрят сведениями о строительстве обителей и часовен в тех местах, где когда-либо учили или священнодействовали друиды: в дубовых рощах, около источников, у берегов глухих озёр или на туманных островах далеко в океане. Каждый монастырь имел свою церковь. Как правило, она была небольшой, сложенной из брёвен. Когда число иноков вырастало, то вместо строительства более вместительного храма кельты предпочитали возводить новые, невеликие по размеру. В то время как континентальные Церкви всё более крепли в материальном отношении, облачая своих епископов в изящные одеяния, сажая их на золотые троны (см. Житие святого Вильфрида из Нортумбрии), – Кельтская Церковь ценила аскетический образ жизни.

Лев Карсавин замечал: «Сан аббата часто передавался по наследству (естественно, не прямому, а через многочисленных двоюродно-троюродных родственников. – Авт.) в пределах главенствующей, патронирующей (одарившей) монастырь семьи. Становившийся во главе своей обители аббат возглавлял всю христианскую жизнь данного клана... Так <...> создались своеобразные монашеские церкви, не связанные друг с другом, независимые одна от другой, так же, как клан независим от другого клана»9. Они, тем более, не чувствовали своей зависимости от Рима.

Во многих монастырях по восточному образцу устраивали укромные места для уединения: затвор, пустыня, где монахи могли оставаться в одиночестве для молитвы. Иногда случалось, что кельтские святые уходили в пещеры: так до святого Патрика делал в Шотландии святой Ниниан, просветитель пиктов. Другие поднимались, чтобыпоститься, на вершины холмов и гор. Многие, подобно святым Айдану и Кутберту, чувствовали себя счастливыми у самых морских волн. Автор поэмы о святом Коламбе (XII в.) пишет:

Он любил смотреть с вершины скалистого берега
В вечно изменчивое лицо Океана,
Следуя взором за валами мерцающей воды,
Поющей в бесконечном беге хвалу своему Творцу.

В Житии святого Сенана рассказывается о затворнице, поселившейся в келье около юго-западного окончания бухты Бантри. Её звали святая Канаир, или Каннера (f530). Ещё в XVII веке она считалась покровительницей моряков, и корабли, проходя мимо места полузатопленной, но помеченной флагом кельи, столетиями отдавали этой святой морские почести.

А «Житие преподобного Карантока» (Vita Sancti Carantoci, XII в.) сообщает, что святой, собираясь воздвигнуть новую Церковь, бросал в море с лодки переносной деревянный престол, и храм закладывался в том месте, куда волны выносили престол на берег.

Монастыри для кельтов, не знавших городов, превращались не только в ковчеги спасения духовного, но и в убежища, где находилось место как для ремесленничества, так и для литературной работы. За короткий срок обители выросли по всему Зелёному Острову. Сеир (Seir), Клонмакнойз (Clonmacnoise), Дерри (Derry) Дурроу (Durrow), Бангор (Bangor), Нендрум (Nendrum), Глендалоу (Glendalough) и многие другие были форпостами новой веры.

Наиболее влиятельные из монашествующих, прошедшие становление в кельтских обителях, почитались выше епископов, живших в центре. Даже когда их заметное лидерство оказалось ограниченным целибатом или саном, к монастырям стекалось множество мирян. Иноки или инокини руководили образованием детей простолюдинов, литургической жизнью; в свою очередь, миряне и их семьипомогали монастырям растить хлеб, ухаживать за скотом, ловить рыбу, разводить пчёл. Это был плодотворный совместный труд.

Один из ранних агиографов – Когитос (Cogitosus, «мыслящий») – пишет о паломниках монастыря святой Бригитты Килдарской: «Кто может счесть хаотические толпы и бесчисленные людские потоки, стекающиеся из всех провинций: кто-то идёт за пропитанием, кто-то немощный – в поисках здоровья, кто-то – чтобы увидеть праздник, а кто-то – с большими дарами в честь святой Бригитты».

Ирландия не стала страной, где христианство насаждалось мечами солдат и указами императоров. Она не дала и своих мучеников за Христа в привычном понимании. Существовало три типа кельтского мученичества.

1. «Белый» – так он назван в одном из самых древних сохранившихся отрывков кельтской прозы, Уэльском Homili (Толковая Библия). Он означал расставание с родиной ради Христа. Для обозначения тоски по дому существовало специальное слово – хираэтх (Hiraeth). Из-за глубокой любви к семье такая разлука воспринималась особо остро.

2. «Зелёный» – цвет отшельнической жизни, среди лугов и лесов. Уединение ради спасения души.

3. «Красный» – пролитие крови за Спасителя. Таким мучеником в 825-м году стал святой Блатмак (Blathmac), казнённый викингами за то, что отказался открыть местонахождение раки с мощами святого Коламбы на острове Айона.

Евангельское Благовестие, казалось, продвигалось только силою убеждения. Воины, барды, филиды сняли и сложили свои разноцветные плащи, бронзовые забрала и приняли крещение – по крайней мере, именно так и представляется после изучения известных фактов. Если это правда, то мы стоим перед лицом самой большой загадки ирландской истории, объяснить которую весьма сложно10.

Перечень святых охватывал четыре царствования и называл имена правителей: Лоэгайре (Loiguire), Молт (Molt), сын Лоэгайре Лугайд (Lugaid) и Туатхал (Tuathal). Этот период (четырёх царствований) можно считать завершившимся к началу VI века. Следующий связан с распространением Церкви и расцветом монашеского миссионерства. Он остался самым ярким и удивительным. Его финал состоялся в 664-м году на Синоде в Уитби (северо-восток Британии). Там «столкнулись» два выдающихся святых: кельт святой Колман Линдисфарнский и англо-сакс святой Вилфрид Йоркский. Ирландская миссия в Британии и на континенте подходила к своему завершению.

Арнольд Тойнби писал, что после Уитби «дальнезападная христианская культура лишилась шанса стать первенствующей в Европе. Окончательное поражение её постигло в XII веке, когда произошло полное поглощение ирландского христианства римской Церковью». Хотя можно предположить, что Уитби в чём-то катализировал интерес к ранней кельтской практике у англо-саксонской стороны, вскоре начавшей свою миссию.

До этого печально известного Синода сложилось то, что принято считать особой кельтской духовностью в христианстве, своеобразным вариантом переплавленного восточного аскетизма и латинской интеллигентности на Северо-Западе Европы. Так мы, определяем кельтское христианство сегодня, пытаясь найти в нём нечто, не столь отчётливо сохранившееся в Православии. Какого-то, может быть, «героического» отношения к миру и человеческой истории. Наши усилия проистекают из наблюдений за кельтской культурой вообще – той, что известна по летописным источникам Ирландии и дохристианским свидетельствам античного мира11. В своих основаниях героическая, она изменялась под христианским влиянием Востока, прежде всего12.

Преодоление гордыни как героического по своей природе начала не мешало смотреть на подвиги героев и святых с одинаковым восхищением. В этом особом взгляде кельтов была причина столь большой популярности бритта Пелагия, который излагал идею постоянного стремления человека к самообожествлению и непричастности первородному греху. У.Б. Йейтс о подобных кельтских чувствах пишет так:

Тише, сердце, тише! Страх успокой,
Вспомни мудрости древний урок:
Тот, кто страшится волн и огня,
И ветров, гудящих вдоль звёздных дорог,
Будет волей ветра, волн и огня
Стёрт без следа, ибо он чужой
Одинокому мужеству бытия.
(Перевод Григория Кружкова)

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий