Отец Харлампий Дионисиатский – «новый милостивый»

Геронта Харалампий Дионисиатский

Из всех добродетелей, украшавших простую и чистую душу игумена отца Харлампия Дионисиатского, особенно выделялось воистину не имевшее границ милосердие. Он отдавал другим все, что имел. Никто не уходил от него с пустыми руками. Согласно святому Иоанну Златоусту, никакая иная добродетель не уподобляет столь сильно человека Богу, как милосердие. Все, кого облагодетельствовал украшенный добродетелью милосердия старец отец Харлампий, молят о нем Господа, и потому и сам он был помилован Богом. Да пребудет вечно память отца Харлампия, подвижника милосердия, который по достоинству может быть назван «новым милостивым» вслед за святым Иоанном Милостивым. Расскажем о нескольких случаях, где проявилось его милосердие, не имевшее подобных себе среди его современников.

1986 год. Новый скит. Старцы Харалампий Дионисиатский и  Иосиф Ватопедский

Когда он с братией поселился в келье Буразери, подвизавшиеся там ранее русские монахи оставили ему в наследство значительное состояние. Отец же Харлампий, не считая для себя возможным пользоваться тем, что не было добыто его собственными усилиями, раздал это состояние по другим монастырям.

Нередко, когда нуждающиеся просили его о помощи, он опустошал для них всю монастырскую кассу, так что потом братии не на что было купить продукты.

Община возделывала свой сад. За оградой на дороге братия обычно оставляли корзины с овощами и фруктами, так что все прохожие могли брать, сколько пожелают.

Когда отец Харлампий подвизался в Буразери, многие отцы из Капсалы обращались к нему со всеми своими житейскими нуждами. Он же с радостью давал даже больше, чем просили у него. Когда просили у него лошадь для перевозки грузов, он спешил сам ее оседлать. Когда отцы приходили на Божественную литургию, сразу же по ее окончанию он бежал к дверям, чтобы задержать их и не дать им уйти без обеда в трапезной или чтобы дать еды в дорогу. Однажды он дал одному подвижнику такой большой арбуз, что тот не смог даже поднять его.

В другой раз, во время посещения женской обители в Эпире (или Ипирос, округ на северо-западе Греции – прим. перев.), он попросил сестер оставить его в одиночестве помолиться перед чудотворной иконой Пресвятой Богородицы. После его ухода сестры нашли на этом месте конверт с крупной денежной суммой. Сестер умилил и восхитил этот поступок, потому что они тогда находились в сильной нужде.

Став игуменом в Дионисиате, отец Харлампий щедро раздавал милостыню всем. У монастырских ворот стояли ряды канистр, бутылей и фляжек, приносимых отцами из пустыни, которые по его благословлению наполнялись вином, ракией, оливковым маслом, а затем раздавались подвижникам, вместе с овощами, хлебом и другими продуктами.

Во владенья Дионисиата входили лесные угодья в Халкидики площадью в сотни гектаров. Когда один из старцев попросил у него небольшой участок, для того чтобы построить на нем свой скит, отец Харлампий хотел отдать старцу половину всего леса.

В своем монастыре он служил литургию ежедневно. Пожертвования, которые приносили ему паломники на литургии, он не вносил в монастырскую кассу, но раздавал как милостыню.

Когда по тем местам проходил нищий с листком для сбора пожертвований, отец Харлампий спрашивал у каждого предстоятеля, сколько тот даст нуждающемуся. Потом он выяснял, сколько будет в сумме все, что предлагали предстоятели, а затем добавлял: «И еще столько же от меня».

Однажды он установил для нового монаха правило делать определенное количество земных поклонов. Тому показалось, что это много. «Оставь, – сказал тогда отец Харлампий, – я буду их делать сам». Монах устыдился и с тех пор стал усердно класть поклоны сам.

Когда к отцу Харлампию попросился на исповедь диакон Дионисий (Фирфирис), тот сказал ему: «Если хочешь прийти ко мне, сначала закрой свой магазин». И старик Дионисий, послушавшись его, закрыл свою церковную лавку в Карее.

В другой раз отцу Харлампию рассказали, что один известный священник говорит, что лампада перед образом Иверской Богоматери не сама качается, но качают ее монахи, и тот ответил на это: «Скажи ему снять рясу».

Некогда сказал ему один его знакомый, что патриарх просит его молится о нем. Удивившись, отец Харлампий перекрестился и сказал: «А откуда он меня знает?». И затем печально добавил: «Горе монаху, который приобрел имя, но не благодать».

Геронта Харалампий Дионисиатский

Однажды он остановился на ночлег в Салониках. В тот день рядом располагался рынок. Отец Харлампий обошел с сопровождавшим его монахом всех продавцов и из милосердия, чтобы оказать им помощь, у каждого что-нибудь купил. По своей великой простоте, проходя мимо продавца женской косметики, он сделал и у него покупки, даже не поняв, что это такое, хотя шедший с ним монах предупреждал его не брать ничего, чтобы не вводить людей в смущение.

Отец Харлампий говорил: «Когда я был в скиту старца Иосифа еще в качестве мирянина, в первые две-три недели с такой яростью одолевал меня дьявол, что не мог я ни спать, ни молиться. Только лягу я спать, как дьявол тут как тут. Иной раз в виде собаки, другой – в человеческом облике, а иной раз в образе льва. Я же в страхе вставал с кровати на молитву. Всю ночь я проводил так без сна, а днем не мог исполнять свои обязанности и прилежно молиться. Когда старец спросил меня о моей жизни в скиту, я рассказал ему о своей беде. Он же посоветовал мне так: «Если во сне является тебе дьявол с одной стороны, повернись на другую. Повернись на другой бок, перекрестившись, и он уйдет. Не надо обращать на него внимания, ибо научившись бороться с ним, ты совсем перестанешь его замечать». Так и произошло».

«Пострадав несколько раз от своего своеволия и поняв правоту старца, я взялся за ум. С того момента я более не думал о том, что мне делать. Делал то, что скажет старец, и ни о чем не думал. «Сделай, отче, то и то», – говорил он мне. «Благословите», – отвечал я. «Сходи, отче, туда» – «Благословите». Находясь в послушании, я не имел рта. Только уши. Что бы ни говорил мне старец, я тут же спешил выполнить его приказ. С тех пор пришла ко мне великая благодать. Лишь перестал я возражать и старцу, и братиям, как стала она часто посещать меня. От смирения своего я исполнился благодати».

Каждый понедельник, среду и пятницу, несмотря на то, что он по обыкновению своему много трудился, исповедовал, служил всенощные бдения с земными поклонами, он ничего не брал в рот. Лишь когда совсем пересыхало во рту, он смачивал губы водой.

Однажды в Дионисиат пришли два монаха и попросили встречи со знакомым им игуменом отцом Харлампием. Им сказали, что игумен у себя в кабинете. Постучав в дверь, они сказали: «Молитвами святых отец наших…». Дверь чуть-чуть приоткрылась, и из нее показалась голова его Высокопреподобия игумена, который просто и непринужденно сказал им: «До конца канона мне нужно совершить еще двадцать пять земных поклонов». Закрыв дверь, он закончил совершать земные поклоны, а затем столь же просто и сердечно пригласил их в свой кабинет. Отцы же поразились молитвенной строгости и простоте святого старца.

Однажды в то время, когда отец Харлампий вместе с одним из монахов занимался земельными работами, мимо проезжал всадник. Лошадь испугалась и сбросила всадника. Тот начал поносить отца Харлампия последними словами. Старец же, слушая ругань, ничего не отвечал и оставался совершенно спокойным.

Он говорил: «Малое небрежение приводит к большому, а то – к падению. Малое принуждение приводит к большому, а то – к освящению».

«Мы, духовники, попадем в ад за многие совершаемые нами снисхождения».

Особенно он любил монахов, читающих молитвы по четкам. Он рассказывал о монахе, совершившем за шесть часов бдения сто двадцать раз по триста Иисусовых молитв.

Был он столь чист и чужд плотским искушениям, что говорил: «Положи меня спать среди кучи женщин, я все равно ничего не почувствую». За всю его жизнь лишь раз было у него ночное истечение.

Отец Харлампий говорил, что ему совершенно неведомы плотские грехи. Об их существовании он узнал, уже будучи духовником. Настолько он был чист.

На исповеди доводилось ему выслушивать тяжкие грехи, которым удивлялся он в простоте своей, говоря: «Неужто это правда? Неужто и такое бывает?»

Некий монах его обители часто обижался на игумена. Отец Харлампий подходил к его келье по утрам, стучал в дверь, но тот из упорства не отзывался. Тогда игумен смиренно молил его: «Отче, отопри мне, испросим друг у друга прощения, ибо я иду служить», и клал перед ним земной поклон.

Он говорил: «Желающий уйти в пустыню должен лить слезы. Если нет слез у него, не надлежит ему уединяться».

И еще он говорил: «Разум на службе должен устремляться к молению, а не к слышимому».

Отец Харлампий был необыкновенно сильным человеком и часами мог стоять на молитве. Во время Божественной литургии он непрестанно плакал, и лицо его менялось до неузнаваемости, становясь ангельским. По окончанию же литургии оно вновь принимало свой обычный вид.

(«Из аскетической и исихастической святогорской традиции». Афон, 2011, стр. 655-662)

 

Источник: Пемптусия"

 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий