Озарённая

Преподобная Евфросиния Полоцкая

Лариса Васильева

Часть II. Житие

Свет небесный среди земного огня

Во всех событиях разных времён, происходивших в Кремле, можно провидеть свет княгини Евдокии Димитриевны, святой преподобной Евфросинии. Во всех. Не так-то легко это сделать, но если постараться смотреть на Кремль хоть в какой-то степени глазами человека, причастного к событиям в нём, то сразу видно её покровительство.

Начало ХIХ столетия грозно для Москвы: 1812 год, Наполеон Бонапарт подошёл к столице.

Стоя на Поклонной горе и глядя на город, переливающийся золотом куполов, ничем не напоминавшим начало пожара, завоеватель ждал прихода бояр с поклоном и ключами. Долго ждал, пока не стало ясно, что перед ним почти пустой город. Недоумевал.

– Они что, не умеют сдаваться?

И верно: «сдаваться они не умеют». Приносить ключи от города, кланяться, приглашать на якобы торжественный по случаю сдачи столицы ужин? Как в Европе? Но это не Европа. А что это? Кстати, об ужине. Он всё-таки должен состояться. Запасы в наполеоновском обозе есть. Вино – своё, отменное. Чёрт с ними, этими негостеприимными хозяевами. Кстати, хорошо бы узнать, где находится знаменитая икона, сажающая русских на власть? Её поутру нужно бы увидеть.

Генерал-губернатор Москвы Феодор Растопчин накануне входа Наполеона в Москву за 13 часов успел отправить из столицы 25 тысяч раненых в Коломну, туда, где несколько веков назад венчались Евдокия и Димитрий.

Перед Растопчиным стояла задача: успеть до входа завоевателя в Кремль унести подальше от Москвы чудотворные иконы Богоматери – Владимирскую и Иверскую. Преосвященный Августин высказал опасение – народ воспрепятствует, решив, что эти иконы должны оставаться в городе, чтобы спасать его.

Ночью иконы вывезли. Никто не препятствовал. На всём пути движения этих возков над ними сиял пронзительный свет. Владимирскую увозила четвёрка, в которой выделялся серый конь. Он бил копытом, с любопытством глядя по сторонам. Было в нём что-то человеческое. А над возками облако вилось. Кому-то показался в этом облаке облик княгини Евдокии. Чего только не покажется.

3 сентября Наполеон въехал в Кремль через Боровицкие ворота. Некоторым генералам из его сопровождения по пути от Дорогомилова к Кремлю чудился запах гари, и кое-где будто зарницы сверкали. Почему-то было тревожно.

Начался ужин. В ту минуту, когда Наполеон вошёл в Грановитую палату и развернул салфетку, раздался дикий грохот. Все вскочили. В Китай-городе загорелся москательный ряд, наполненный горючими материалами. Запылал Гостиный двор. В Земляном городе – Каретный ряд. За Каменным мостом – Винный двор. Пламя полилось потоками и разливалось повсюду. Воздух стал нестерпимо жарок. Запылало по Москве-реке, где горели лодки, суда с хлебом и дровами.

Пожар Москвы. Картина неизвестного художника.1810-е гг.

Солдаты Наполеона боролись с огнём. Безуспешно. Прошёл слух, будто русские сами поджигают свои дома. Наполеон негодовал:

– Это какие-то скифы!

Ночь была ужасна. Утро – не лучше. Пылали Замоскворечье, Никитская, Поварская, Арбат, Новинское. Разносимые ветром головни сыпались на крышу Кремлёвского дворца, где не спал Наполеон. Стёкла в окнах теремов трескались от жара. Завоеватель в тревоге метался по залам дворца. О Боже! Огонь пожирал его блестящее завоевание, чудный город, полный сокровищ. Столько усилий было потрачено, столько жертв принесено, чтобы взять его!

Странно, но факт: искры и головни сыпались на Кремль, однако в первую ночь, проведённую в Кремле Наполеоном, пожар там не возникал. Нескольким его приближённым казалось, что какая-то белая фигура летает по Кремлю и не пускает сюда огонь. Для птицы велика. Женщина в белых одеждах? Кто-то образованный предположил, что это Богородица, которая когда-то отвела от Москвы Тамерлана, однако его осмеяли. Оказался в свите Наполеона ещё знаток России. Он предположил в мечущейся фигуре некую княгиню Евдокию, якобы первую хозяйку Кремля, известную на Руси волшебницу. Его тоже осмеяли. В самом деле, какая Евдокия – наутро загорелась Троицкая башня, и ужас охватил отряды, занявшие Кремль. Солдаты Наполеона опасались взрыва своих повозок с артиллерийскими снарядами.

Возникли слухи, будто бы Кремль минирован русскими. В окружении Наполеона началась паника. Его уговаривали покинуть Кремль, но он словно заворожённый не мог сдвинуться с места. Наконец убедили: 4 сентября покинул Детинец. Отправился в Петровский дворец. Выйдя за пределы Кремля, Наполеон оказался в море огня. Офицеры предлагали нести его сквозь пламя завёрнутым в плащ. Отказался. Рассказывали, что нанятый проводник умышленно вёл Наполеона к Петродворцу самой долгой дорогой. Оглядываясь на Кремль, завоеватель всё время видел над ним не огонь, а всё то же непонятное белое свечение. Хотел вернуться, но пути назад не знал.

Сентябрьский дождь помог погасить огонь. Ведомый неким магнитным притяжением, Наполеон всё же возвратился в Кремль. Всё время, пока он двигался к Кремлю, видел над его башнями всё то же белое свечение, а когда въехал в ворота, оно исчезло.

Велел расстреливать и вешать поджигателей. Армия великого завоевателя оскверняла Соборную площадь. Ночами, когда Наполеон ненадолго забывался сном, ему мерещилась женщина необыкновенной красоты со светящимися глазами. Её взгляды жгли лицо, шею, волосы. Она ничего не говорила ему, но он понимал, что его не ждали, не звали и следует уйти. Жуткая мысль. Неясно, что здесь завоёвано. И завоёвано ли?

Позднее, когда разбитая французская армия с невероятным трудом вернулась в Европу, среди выживших воинов ходил слух о какой-то неведомой женщине, являвшейся многим французам в тревожных снах. Она ничего не говорила, но вся светилась, словно обжигая своим светом не тела, а души,  несчастные, измученные войной. От этого света им становилось легче.

В октябре ударили сильные морозы. Собираясь покинуть Москву, Наполеон захотел оставить здесь память о себе: взорвать Новодевичий монастырь. Ко взрыву всё было готово, огонь быстро приближался к порогу, но мужественная монахиня, казначея Сарра кинулась поливать фитили водой. Монастырь был спасён.

7 октября Наполеон покинул Москву. Разрушения в городе были ужасны. Как поднимать его из развалин? Рассказывали, что некий яркий свет метался по обгорелым улицам над храмами, словно от чего-то спасая их. Требуя чего-то.
И возвращающиеся в город люди поняли – нужна литургия.

Для всех уцелевших в Москве колоколен нашлись звонари. И ударил большой колокол Страстного монастыря. Раздался благовест по всей Москве.

Над Кремлём с утра до ночи, а ночью особо, все эти первые дни после пожара яркое было сияние.

– Белый Свет Божий снизошёл к нам, – говорили возвращающиеся на пепелища люди.
– Это первая хозяйка Кремля, княгиня Евдокия светит нам оттуда. Зовёт возвращаться. Восстанавливать и город, и Кремль. Она, она, не сомневайтесь.
– Иверская и Владимирская возвращаются. Защитят нас. Помогут нам. И святая Евфросиния всегда с нами.
Блажен, кто верует.

Свет над горящей Москвой – странно? Нет. Это Свет Божий. Он является ежегодно в Иерусалиме у Гроба Господня на Пасху. Его явления взволнованно ждут все, ибо если Свет не явится, то на Земле настанет Конец Света. Иногда Свет запаздывает. Иногда возникает вовремя. Ниоткуда. В первые минуты своего появления среди людей Благодатный Свет не обжигает. Люди умываются им. Но через некоторое время Свет Небесный, войдя в земные круги, становится обжигающим здешним огнём.

Думаю, сияла над Кремлём княгиня Евдокия, преподобная Евфросиния, дарила Свет, не обжигая, уберегая великое жилище. Кремль сильно пострадал от вандализма французов, но от огня почти не пострадал. Это был удивительный, тогда общеизвестный, ныне забытый факт. И ничем другим, кроме умения его первой хозяйки защищать Светом Божиим от огня, объяснить такое невозможно.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий