Озарённая

Преподобная Евфросиния Полоцкая

 Жизнь

Глава первая.  Свет очей Богородицы

Словно снопы Света Небесного возникли церкви, соборы, монастыри, скиты, часовни там, куда привели кони Ту икону от стен киевского Вышгорода во Владимиро-Суздальские края. Икона утвердила себя в Успенском соборе города Владимира, где все князья расхристанной Руси должны были принимать престолы пред Её очами.

Она благословляла. Или не благословляла. Князья узнавали о Её отношении к ним на протяжении своих жизней. Долог или скор был конец того или иного правления, благополучно или неблагополучно человек княжил – это и был Её ответ. Впрочем, основательно понять те или иные исторические события, глядя на них с позиций отношения к ним Владимирской иконы Богородицы, могли лишь люди истинно верующие, благородные не по чину, а по душе, не зарящиеся на чьё-то добро, понимающие – добро потому так и зовётся, что чьим-то, по определению, быть не может, а уж если оно чьё-то, значит, зло заложено в нём изначально. Сложно? Просто – если вдуматься.

Много ли было выдающихся фигур среди князей, боровшихся за власть в изодранной, бесхозной части земной суши, трудно слагавшейся в государственное обозначение «Киевская Русь»? Увы. Едва успел встать на праведный путь князь Владимир Красное Солнышко, едва осенил он крестом Днепр, его берега, народ окрестный и себя, как злоба, зависть, алчность потомков (по слухам, один из сыновей убил этого великого князя) спутали всё. Пошли кровавые битвы между князьками. Битвы множились, захватывая всё бóльшие пространства. Победы и поражения в обстоятельствах, опутанных вероломством и предательством, были неразличимы. В княжеских усобицах печенежские и половецкие отряды ловили свои добычи. Налетела Орда. Обложила данью княжества. Лихо торговала золотыми ярлыками, якобы дававшими право на великое княжение. Перепродавала их – кто больше даст. Ярила зависть, и без того ярую. Науськивала. Сеяла раздоры и удивлялась: «До чего жестоки друг к другу русские родственники. Ворон ворону глаз не выклюет, а на Руси брат брату выкалывает глаза».

Со времён Андрея Боголюбского Золотая Орда выдавала ярлыки на великие княжения не в Киеве, а во Владимире. Орде было всё равно, где эти бесноватые используют золотой ярлык. Лишь бы хорошо за него платили. Кто даст больше, тот и великий князь на своём малом пространстве.

Дети есть дети. Пусть говорят, что в каждом человеке с детства всё заложено – и добро, и зло, пусть так оно и есть, но первые годы жизни ребёнка даруют людям умилительную радость. Волосы у всех малых детей одинаково пахнут свежим сеном. Когда этот запах исчезает, наступает возраст первой зрелости.

В семье одного из суздальских князей, Димитрия Константиновича, как обычно бывает в больших семьях, ребятишек кликали уменьшительными, или ласкательными, или уменьшительно-ласкательными именами.
Мария – Маша, Маня, Машенька.
Димитрий – Митя, Дима, Димушка.

Эту княжну с малолетства все называли полным именем – Евдокия, хотя, казалось бы, Дусей, Дуней, Дуняшей, даже Авдотьей, звать можно. Нет – Евдокия. В глаза и за глаза. Кто бы объяснил почему? И весёлая была, как другие. И смешливая, как они. Разве что задумывалась порой и, казалось, никуда не уходя, уходила из дому далеко или высоко. Ничего в такие минуты не замечала. Никого. И никто из близких не решался окликнуть, потормошить её. Если матушка спрашивала, о чём Евдокия задумалась, девочка отвечала:

– Ни о чём.

Может, спроси мать – о ком, Евдокия ответила бы более определённо.

В каком году родилась княжна Евдокия, неизвестно. То ли в 1352-м, то ли в 1353-м. Как нет и точной даты её свадьбы, то ли в 1365-м, то ли в 1366 году. Даже кое-где написан 1367 год. Можно, конечно, если задумать писать диссертацию на тему «Женская жизнь в русском обществе XIII–XIV веков», поточнее вычислить время, пользуясь сравнениями событий, имеющих точные даты, но здесь в этом нет никакой необходимости, ибо пишется отнюдь не диссертация, а образ, переходящий в Облик, жизнь, слагающаяся в Житие на фоне быта, становящегося Бытием, и круга дел, преображающихся в Деяния.

Есть слух, доживший до наших дней, будто в 1352 году пришёл в Суздаль молодой монах Евфимий, ясновидящий, и, сидя со странниками на заднем дворе княжеского дома, говорил о том, что местная княгиня, супруга князя Димитрия Константиновича, скоро родит чудесное дитя, особенную девочку. И станет она вечно живая. Этот Евфимий как пришёл, начал строить монастырь в том же 1352 году по замыслу князя Бориса, младшего брата
Суздальского князя Димитрия Константиновича – будущего отца Евдокии. Построил и стал его настоятелем.

Будто в 1358 году семилетняя Евдокия ходила туда, где строили монастырь, вместе с матерью слушала пламенные речи Евфимия, а он, положив руку на голову девочки, предсказывал ей великие свершения. И все дивились.

Девочка Евдокия была хрупкая, тонкая, словно прозрачная, впрочем, славилась в семье самым крепким среди детей здоровьем – никогда не болела.
При всей кажущейся отрешённости росла очень рассудительным, мудрым ребёнком.

Плакала не от боли, её с лёгкостью претерпевала, а от умиления перед тягучими, жалобными песнями странниц – они всегда собирались на заднем дворе княжеского дома.

Смеялась не от шуток и прибауток скоморохов, а от счастья окунаться в чистый поток Нерли или плести венки на ромашковом лугу.

Ничем не отличаясь от других детей князя Димитрия Константиновича, с первых лет была она всеми в семье признана особенной. Мать не выделяла девочку из своих дочерей, но одной ей позволяла учиться мотать шерстяную пряжу в своих палатах, где княгиня проводила много времени со служанками и подружками. Княгиня не задумывалась, почему девочка любит находиться у матери, внимая всем взрослым разговорам, другим дочкам это не было так  интересно. Едва ли не в пять годиков услыхала Евдокия от служанки матери и запомнила, что она, одна-единственная среди княжеских детей, крещена в Успенском соборе города Владимира, где находится Та великая икона. Якобы родилась она прежде времени мёртвой в карете, въехавшей во Владимир из Суздаля. Лежала в полубеспамятстве внезапных несчастных родов княгиня, но, повинуясь сильному своему предчувствию, приказала слуге Филиппу внести безжизненный свёрток в Успенский собор Владимира. Возможно, это было против правил храма, но слуга, исполняя просьбу хозяйки, не задумался, сделал, как она велела.

Шла служба. Собор был переполнен. Филипп рассказывал, как стоял со своей печальной ношей и глядел на икону Богородицы с Младенцем. Она сияла, окружённая свечами. Не мог оторвать глаз от иконы, даже, казалось, песнопений не слышал. Очнулся, почувствовав, что свёрток с мёртвой девочкой зашевелился в его руках. Поверить не смел, пока не услышал тихий, но явственный звук, который следовало бы считать первым криком новорождённой. Филипп выбежал из храма, хотел обрадовать княгиню неожиданным известием, но она, обморочная, не внимала ему.

Другие говорили, что всё случилось не так: дитя родилось вовремя, это княгиня со сроками обсчиталась, и девочка изначально была не мёртвая, а живая, но почему-то без крика вышла из матери, отчего княгиня всерьёз забеспокоилась и велела слуге Филиппу войти в Успенский собор, чтобы показать девочку Богородице. Как бы то ни было, оба свидетельства сходились в одном: новорождённую Евдокию внесли в Успенский собор сразу же после появления её в мире Божием.

Евдокия подросла и сама попросила княгиню, матушку свою, рассказать, как вправду всё было. Мать ничего не могла вспомнить, кроме одного: Евдокию крестили в Успенском соборе Владимира. Люди середины XIV века были не глупее нас, безбожников, и не могли не использовать столь счастливого стечения обстоятельств: родить во Владимире, вблизи Той иконы. Как там же и не покрестить? Как не поблагодарить Её за чудесное рождение девочки с очами, похожими на бездонные озёра? Их взгляд удивлял всех свой особенностью, а в чём была особенность, никто объяснить не мог.

С начала тридцатых годов XIV века по Северной и Северо-Восточной Руси гуляли моровые язвы. Подбирались ко Пскову, Новгороду. Подобрались. Покосили народу. Вскоре у выживших забрезжила надежда: ученик преподобного Сергия Радонежского Авраамий Галичский в лесу под Чухломой в 1350 году на одной из невысоких гор заметил в траве Свет и увидел Образ. Так на Руси была обретена Чухломская (Галичская) икона Богородицы. На месте Её обретения Авраамий основал Покровский Городецкий монастырь. Люди говорили:  как монастырь начали строить, так мор от этих краёв постепенно стал отходить в сторону Москвы. В том же 1350 году в семье Московского князя Ивана, прозванного Кротким, родился сын. Был назван Димитрием. Князь Иван Кроткий, любимый всем своим московским окружением за миролюбие, сменил на престоле старшего брата Симеона, по прозвищу Гордый,  хорошо известного в истории несколькими торжественными строками собственного сочинения:

Я пишу вам се слово того дня,
Чтобы не престала
память родителей наших
И наша свеча бы не угасла.

Сказал так, и унесла его моровая язва на тот свет. Оба, Гордый и Кроткий, были сыновьями знаменитого великого Московского князя Ивана Даниловича Калиты, положившего начало возвышению Москвы. Умный, хитрый, оборотистый Калита (это его прозвище – «мешок с деньгами»), умело обращаясь с ордынскими ханами, умножил свою личную и московскую казну. Он возмечтал, чтобы не скучный для него Владимир, а задорная, ядрёная, весёлая Москва превратилась в столицу, то есть в город первого престола. Для такой цели Калита завёл дружбу со владимирским митрополитом Петром и перевёз его в Москву, пообещав построить в Кремле каменный Успенский собор не хуже Владимирского Успенского собора, чтобы не во Владимире, а в Москве венчались на престол князья, получившие (или купившие) в Орде золотой ярлык.

Уже не было на свете ни митрополита Петра, ни князя Ивана Калиты, когда нашла на Москву жестокая язва. Умерло множество простого народу. В княжеской семье мор скосил не только князя Симеона Гордого, а позднее князя Ивана Кроткого, но и брата их, Андрея Меньшого. Умер от язвы и митрополит Феогност, сменивший митрополита Петра в Успенском соборе Московского Кремля. Но свято место пусто не бывает: явился новый митрополит – Алексий. Он  благословил на московский престол, умно поделив им земли, двух малых братьев, сыновей покойного Ивана Кроткого, внуков Ивана Калиты, княжича Димитрия и княжича Ивана. Правительницей при них стала вдова Ивана Кроткого, княгиня Александра. Вместе  с новым митрополитом Алексием определила она Владимиру, племяннику своему, сыну покойного князя Андрея Меньшого и тоже по отцу внуку Ивана Калиты, Серпуховское княжество.

Три брата, Димитрий, Иван, Владимир дружно росли вместе в Москве, под присмотром княгини Александры и митрополита Алексия. Учились всему, что должны были знать, понимать и уметь будущие малопрестольные князья. В окружении воинов-дружинников рано начали ходить в походы, испытывая все радости и тяготы, должные стать основой их жизни. Были осведомлены эти трое о том, что князья ближайших княжеств, в том числе Суздальского и Владимирского, злятся на Москву, якобы хитро  повторившую каменный Успенский собор, построенный наподобие Владимирского собора Успения Богородицы. Даже Ту икону Москва повторила. Её список был сделан для московского собора Успения Богородицы самим митрополитом Петром. Беспокоились внимательные соседи: с чего Москва выпячивается? Хочет отнять первопрестольность у города Владимира? Похоже.

Как бы не так! Малыши-княжичи, даже вдвоём, одного Ивана Калиту не заменят.  Сомневаться не приходится.

Покойный митрополит Пётр хоть искусен был в иконописи, далеко не евангелист Лука, современник земной жизни Богородицы, видевший Её своими глазами. Подумать только: Лука взирал на Её Лик!

Московской иконе Богородицы, хоть и писанной митрополитом Петром на новой хорошей доске, далеко было до старинной столешницы из дома, где жили Богородица и юный Христос. Евангелисту Луке даже выпало счастье разговаривать с Самой Богородицей! Ему будто Сама Она сказала: «Благодать от Меня с сею иконой пребудет». Можно ли сравнивать такое прижизненное, подлинное с пусть отличным, но повторением?!

Девочка Евдокия слышала подобные рассказы в покоях своей матушки. Там же узнала она, что скоро их семья переедет жить из Суздаля во Владимир, потому что отец Евдокии получил в Орде золотой ярлык на великое владимирское княжение.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий