Похвала святому священномученику Игнатію Богоносцу, бывшему архіепископу Антіохіи Великой, который былъ отведенъ въ Римъ и тамъ потерпѣлъ мученичество, а оттуда опять перенесенъ въ Антіохію

Свт. Іоаннъ Златоустъ († 407 г.)

1. Щедрые и честолюбивые учредители пиршествъ устрояютъ частыя и непрерывныя пиршества для того, чтобы и показать свое богатство, и вмѣстѣ обнаружить свое благорасположеніе къ друзьямъ.

Ιγνάτιος ο Θεοφόρος

Такъ и благодать Духа, представляя намъ доказательство своей силы и показывая великое благорасположеніе къ друзьямъ Божіимъ, предлагаетъ намъ постоянно и непрерывно трапезы мучениковъ. Недавно угощала насъ съ великимъ радушіемъ весьма юная и безбрачная отроковица, блаженная мученица Пелагія; сегодня опять возобновилъ праздникъ ея блаженный и доблестный мученикъ Игнатій.

 

Различны лица, но трапеза одна; мѣняются подвиги, но вѣнецъ одинъ; разнообразны состязанія, но награда та же самая. Къ внѣшнимъ состязаніямъ, гдѣ нужны тѣлесные труды, по справедливости допускаются одни только мужи; а здѣсь, гдѣ все состязаніе касается души, поприще открыто для того и другого пола, зрители сидятъ для того и другого рода. Не одни только мужи вступали сюда, дабы жены, ссылаясь на слабость пола, не думали имѣть благовидное оправданіе, и не однѣ только жены подвизались, дабы не былъ посрамленъ мужескій полъ; но и изъ тѣхъ и изъ другихъ многіе провозглашены побѣдителями и получили вѣнцы, дабы ты самымъ дѣломъ убѣдился, что во Христѣ Іисусѣ нѣсть мужескій полъ, ни женскій (Гал. 3, 28), что ни полъ, ни слабость тѣлесная, ни возрастъ, и ничто другое подобное не можетъ препятствовать шествующимъ по пути благочестія, если мужественная готовность, бодрое настроеніе духа и горячее и пламенное чувство страха Божія вкоренены въ душахъ нашихъ. Поэтому и отроковицы, и жены, и мужи, и юноши, и старцы, и рабы, и свободные, и всякое званіе, и всякій возрастъ, и тотъ и другой полъ выступали на эти подвиги и ни откуда не потерпѣли никакого вреда, такъ какъ мужественную рѣшимость вносили они въ эти подвиги. Впрочемъ, время зоветъ уже насъ къ повѣствованію о славныхъ дѣлахъ этого блаженнаго мужа; но умъ смущается и тревожится, не зная, о чемъ говорить во-первыхъ, о чемъ во-вторыхъ, о чемъ въ-третьихъ: такое множество похвалъ заливаетъ насъ со всѣхъ сторонъ! Мы находимся въ такомъ же состояніи, какъ если бы кто, войдя на лугъ и увидѣвъ множество розъ, множество фіалокъ, и столько же лилій и другихъ весеннихъ цвѣтовъ, различныхъ и разнообразныхъ, недоумѣвалъ, на что ему посмотрѣть прежде, на что послѣ, — потому что каждый изъ видимыхъ цвѣтовъ привлекаетъ къ себѣ взоры его. Такъ и мы, войдя на этотъ духовный лугъ дѣяній Игнатія и созерцая не весенніе цвѣты, но самые плоды Духа различные и разнообразные въ душѣ его, смущаемся и недоумѣваемъ, не зная, на чтó прежде обратить вниманіе, когда каждый изъ этихъ видимыхъ плодовъ отвлекаетъ отъ сосѣднихъ ему душевный взоръ нашъ и привлекаетъ его къ созерцанію своей красоты. Посмотрите: онъ управлялъ нашею Церковію доблестно и съ такою тщательностію, какой желаетъ Христосъ. Онъ показалъ на дѣлѣ тотъ высочайшій образецъ и правило епископства, которые опредѣлилъ Христосъ. Слыша слова Христовы, что пастырь добрый душу свою полагаетъ за овцы (Іоан. 10, 11), онъ предалъ ее за овецъ со всѣмъ мужествомъ.

Онъ близко обращался съ апостолами и почерпалъ отъ нихъ духовныя струи. Каковъ же естественно былъ тотъ, кто съ ними воспитывался и вездѣ при нихъ находился, имѣлъ общеніе съ ними и въ рѣчахъ и въ неизреченномъ, и былъ признанъ ими достойнымъ такой власти? Наступило опять время, которое требовало мужества и души, презирающей все настоящее, кипящей божественною любовію и предпочитающей невидимое видимому, — и онъ съ такою легкостію сложилъ съ себя тѣло, съ какою иной снялъ бы съ себя одежду. О чемъ же намъ сказать прежде? Объ ученіи ли апостольскомъ, которое онъ выражалъ во всемъ, или о презрѣніи настоящей жизни, или о добродѣтельной ревности, съ какою онъ управлялъ Церковію? Кого мы прежде будемъ прославлять: мученика, или епископа, или апостола? Благодать Духа сплела тройственный вѣнецъ и украсила имъ эту святую голову, или — лучше сказать — вѣнецъ многоразличный, потому что, если кто тщательно разберетъ каждый изъ его вѣнцовъ, то найдетъ, что изъ нихъ и другіе вѣнцы произрастаютъ намъ.

2. Если желаете, приступимъ напередъ къ похваламъ епископству его. Кажется, не одинъ ли это вѣнецъ? Но разберемъ его въ словѣ, и вы увидите, что изъ него произойдутъ у насъ и два вѣнца, и три, и болѣе. Я удивляюсь этому мужу не потому только, что онъ оказался достойнымъ такой власти, но и потому, что эта власть вручена ему была тѣми святыми и что руки блаженныхъ апостоловъ касались священной головы его. А это не мало служитъ въ похвалу ему, не потому только, что онъ получилъ свыше большую благодать, и не потому только, что они низвели на него обильнѣйшую силу Духа, но и потому, что они засвидѣтельствовали присутствіе въ немъ человѣческихъ добродѣтелей. А какимъ образомъ, я скажу. Павелъ въ посланіи къ Титу, — а когда я говорю о Павлѣ, то разумѣю не только его одного, но и Петра, и Іакова, и Іоанна и весь ихъ сонмъ, потому что какъ въ одной лирѣ, хотя различны струны, но гармонія одна, такъ и въ сонмѣ апостоловъ, хотя различны лица, но ученіе одно, такъ какъ одинъ былъ художникъ, Духъ Святый, приводившій въ движеніе души ихъ, что и выражаетъ Павелъ говоря: аще убо они, аще ли азъ, тако проповѣдуемъ (1 Кор. 15, 11), — итакъ въ посланіи къ Титу, показывая, каковъ долженъ быть епископъ, Павелъ говоритъ: подобаетъ бо епископу безъ порока быти, якоже Божію строителю: не себѣ угождающу, не гнѣвливу, не піяницѣ, не бійцѣ, не скверностяжателну, но страннолюбиву, благолюбцу, цѣломудренну, праведну, преподобну, воздержателну, держащемуся вѣрнаго словесе по ученію, да силенъ будетъ и другихъ утѣшати во здравѣмъ ученіи, и противящыяся обличати (Тит. 1, 7-9). И опять къ Тимоѳею, пиша о томъ же предметѣ, онъ говоритъ такъ: аще кто епископства хощетъ, добра дѣла желаетъ: подобаетъ убо епископу быти непорочну, единыя жены мужу, трезвену, цѣломудру, честну, страннолюбиву, учителну, не бійцѣ, не піяницѣ, но кротку, не завистливу, не сребролюбцу (1 Тим. 3, 1-3). Видишь ли, какого совершенства добродѣтели требуетъ онъ отъ епископа? Какъ отличный какой живописецъ, составивъ различныя краски, чтобы сдѣлать первоначальный портретъ съ царскаго лица, выполняетъ это дѣло со всею тщательностью, чтобы всѣ, которые будутъ подражать ему и писать съ него, имѣли вѣрный портретъ, такъ точно и блаженный Павелъ, какъ бы изображая царскій портретъ и приготовляя первообразъ его, соединилъ различныя краски добродѣтелей и въ совершенствѣ изобразилъ намъ отличительныя черты епископства, чтобы каждый, восходящій на эту степень власти, взирая на него, столь же тщательно сообразовался съ нимъ во всемъ. Итакъ, я смѣло могу сказать, что блаженный Игнатій напечатлѣлъ въ душѣ своей весь этотъ образецъ съ точностію, и былъ и непороченъ, и безукоризненъ, и не самолюбивъ, и не гнѣвливъ, и не пьяница, и не бійца, и не сварливъ, и не сребролюбивъ, но справедливъ, преподобенъ, воздерженъ, держался вѣрнаго слова, согласно съ ученіемъ, трезвъ, цѣломудренъ, благочиненъ, и всѣ прочія имѣлъ качества, какихъ требовалъ Павелъ. А какое, скажешь, доказательство на это? (То, что) сами, сказавшіе это, рукоположили его съ такою тщательностію; убѣждая другихъ производить испытаніе тѣмъ, которые имѣли восходить на этотъ престолъ власти, они сами не могли дѣлать этого небрежно и если бы не видѣли всѣхъ этихъ добродѣтелей насажденными въ душѣ этого мученика, то и не вручили бы ему этой власти. Они вполнѣ знали, какая опасность предстоитъ тѣмъ, которые совершаютъ такія рукоположенія безъ разбора и какъ случится. Это самое опять объясняя, Павелъ въ посланіи къ тому же Тимоѳею говорилъ: рукъ скоро ни возлагай ни на когоже, ниже пріобщайся чужымъ грѣхомъ (1 Тим. 5, 22). Чтó говоришь ты? Другой согрѣшилъ, а я буду участникомъ его вины и наказанія? Да, говоритъ онъ, такъ какъ ты даешь возможность — грѣшить. Какъ, если кто вручитъ человѣку неистовому и безумному острый мечъ, и безумный совершитъ имъ убійство, вину принимаетъ на себя давшій этотъ мечъ, — такъ и тотъ, кто даетъ право этой власти человѣку, живущему въ порокахъ, навлекаетъ на свою собственную голову весь огонь его грѣховъ и дерзостей: кто посадилъ корень, тотъ всегда бываетъ виновникомъ того, чтó произрастаетъ отъ него. Видшль ли, какъ вѣнецъ его епископства явился у насъ двойнымъ, и какъ достоинство рукоположившихъ его сдѣлало его власть блистательнѣйшею и вполнѣ засвидѣтельствовало объ его добродѣтеляхъ?

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий