Преподобный Алексий Голосеевский

5. Лаврский иеромонах

6-го декабря 1875 года о. Алексий был возведён митр. Арсением в сан иеромонаха. Это рукоположение состоялось неожиданно как для самого о. Алексия, так и для окружающих его. 6-ое декабря, день святителя Николая, был престольным днём в Николаевском монастыре. В 1875 году в этот день здесь выразил желание служить сам митрополит Арсений. К этому торжественному дню, по указанию лаврского начальства, готовились к рукоположению: один монах — в сан иеродиакона, и один иеродиакон — в сан иеромонаха. Но вот за несколько дней наместник Лавры, архим. Варлаам, видит сон. Ему является Святитель Николай и приказывает представить к рукоположению в иеромонахи иеродиакона Алексия. Архим. Варлаам рассказывает свой сон митрополиту Арсению. Митрополит, выслушавши рассказ, распорядился намеченного к рукоположению на 6-ое декабря иеродиакона оставить до другого праздника, а вместо него подвести иеродиакона Алексия. Так неожиданно и чудно состоялось рукоположение в сан иеромонаха. На него возложили новое послушание, которое он потом нёс при разных храмах Лавры до конца своих дней — это духовничество.

20-го августа 1879 года о. Алексий Духовным Собором был переведён с должности ризничего Николаевского монастыря на такое же послушание на Ближние пещеры. Должность ризничего на пещерах для о. Алексия была одним из приятных послушаний. Открывать по утрам раки преподобных, смотреть за чистотою покрывал и гробов, в которых почивали св. мощи — это для отца Алексия не составляло никакого труда, а доставляло одно духовное утешение. Там, в пещерах, у мощей свв. угодников и молитва лилась свободнее из его сердца; там он забывал всё мирское и, всегда видя перед собою нетленно почивающих угодников, невольно стремился к подражанию им.

Насколько о. Алексий был хорошим ризничим, видно это из слов начальника Дальних пещер того времени. Когда начальнику Дальних пещер нужен был новый ризничий, он пришёл к наместнику Лавры и говорит: «Дайте мне такого ризничего, как вот ризничий Ближних пещер — о. Алексий». Для богомольцев, посещавших во множестве пещеры, о. Алексий всегда был ласков и приветлив. Никто не мог так ласково провести по пещерам и толково рассказать о печёрских подвижниках, как это умел делать о. Алексий. Высокопреосвященный Платон, который тогда был митрополитом Киевским, знал об этом и поэтому часто поручал о. Алексию сопровождать по пещерам почётных гостей.

6. Тайны духовного міра

В это время начал Господь посещать преп. Алексия Своими дивными знамениями. Служил о. Алексий литургию в Ближних пещерах во Введенской церкви. Во время выноса Св. Даров к народу подходит причащаться Христа ради юродивый старец Паисий. О. Алексий, когда увидал о. Паисия, то даже отступил с Дарами в алтарь от страха: лицо о. Паисия сияло неземным светом!

Другой раз Господь открыл преп. Алексию день смерти Государя Александра 2-го. 1-го марта 1881 года о. Алексий совершал божественную литургию в сослужении иеродиакона Тихона в пещерной церкви Преп. Антония. По совершении проскомидии перед покрытием дискоса и чаши покровцами взор отца Алексия остановился на частице, вынутой в честь Государя Александра 2-го: частица показалась ему не белой, какими были все прочие частицы, а светло-коричневой, как бы облитой вином. Тогда о. Алексий подзывает иеродиакона Тихона и, не говоря ничего о замеченном изменении частицы, спрашивает его, не облил ли он нечаянно при влитии вина в чашу частиц. Иеродиакон заявил, что он вина при влитии его в чашу не проливал. Когда же о. Алексий указал ему на частицу Государя и сказал, что она пропитана вином, иеродиакон, посмотревши на частицу, также сказал, что она в вине. О. Алексий замолчал. Здесь же в алтаре случился в это время бывший тогда в Лавре на покое игумен Мелхиседек (раньше — московский протоиерей Михаил, кандидат Московской Дух. Академии). О. Алексий обращает и его внимание на частицу, но она ему показалась вполне белой, как и прочие частицы, а потому он заявил о. Алексию: «Это просто у Вас в глазах что-то неладно, а частица ничем не отличается от других». К литургии пришёл иеросхимонах Исихий, духовный отец о. Алексия. Тогда о. Алексий подозвал к жертвеннику о. Исихия и показал ему частицу Государя, не говоря ничего о том, что сказали по поводу частицы иерод. Тихон и игум. Мелхиседек. Иеросхимонаху Исихию частица показалась не белой, а такой же, как и о. Алексию казалось — светло-коричневой. Он взял даже её в руки, чтобы лучше рассмотреть. После осмотра частицы он заявил: «Это её иеродиакон облил вином». В великом смущении и скорби о. Алексий начал божественную службу. Теперь он не сомневался, что частица не была облита вином, а это великое Божие чудо, предзнаменующее какое-либо событие в жизни Государя Александра 2-го. Этим событием оказалась смерть Александра 2-го, который в этот именно день был убит в Петербурге.

Вместе со знамениями Божией милости к преп. Алексию здесь же, при пещерах, начинаются для него и великие скорби. В пещерах ежегодно в июле месяце переоблачаются Преподобные. Для этого их по порядку выносят из пещер наверх в особую залу. При переоблачении всегда присутствует и ризничий пещер. В один из годов служения о. Алексия при пещерах в день переоблачения Преп. Исаакия о. Алексий после переоблачения указанного Угодника остался в зале, а остальные старцы, участвовавшие в переоблачении, вышли. Они должны были прийти к 3-м часам дня в ту же залу, чтобы там совершить, по обычаю, акафист Божией Матери перед облачёнными мощами угодников. Когда о. Алексий дожидался прихода старцев, в зале вдруг стало темнеть. Темнота в комнате в то время была совершенно неожиданной и неестественной, так как на дворе было совершенно светло и солнце своими светлыми лучами смотрело прямо в окна залы. О. Алексию стало страшно, но бежать он не мог. Позабыл он перекреститься и прочитать Иисусову молитву. И вот появляется перед о. Алексием сам диавол... Позади его ад... Очертания его тела были неопределённы, но голова его всё время менялась: то она напоминала собою голову человека, то обезьяны, то собаки, то какого-то иного животного, а изо рта так и пышет. О. Алексий стоял еле живой, он не мог двинуть ни одним своим членом. Диавол, обращаясь к нему, говорит: «Ты меня своим смирением побеждаешь... Но я тебе покажу, я тебе наделаю делов...» Видение на этом окончилось. И действительно, впоследствии, скоро после описанного видения, о. Алексию пришлось перенести большое испытание.

На пещерах о. Алексий был ризничим более 6 лет. Здесь он получил в награду за труды по послушанию наперсный крест от Св. Синода. 7-го октября 1885 г. о. Алексий был перемещён с должности ризничего Ближних пещер на то же послушание к Великой церкви.

7. Искушение

Переход на послушание из пещер в Великую церковь Лавры, в «дом Богородицы», для о. Алексия был весьма приятен. Если в пещерах к нему были близки преподобные печёрские, то в Великой церкви особенно близка была для всех Пречистая Богородица. К тому же и богослужение Великой церкви по его красоте и величию никак не могло быть сравниваемо с богослужением не только пещер, но и других храмов Лавры. Но недолго пришлось о. Алексию наслаждаться богослужением Великой церкви. Здесь-то и начал мстить о. Алексию враг рода человеческого — диавол — за его смирение. В это время весьма часто посещали Лавру две сестры девицы по фамилии Степановы. Они, как видно, были бедны, а по внешнему виду — благочестивы. Они и сами усердно молились, и у монашествующих просили молитв. О. Алексий, веруя в то, что милостыня очищает (Сир. 3:30), часто помогал этим бедным сёстрам деньгами и вещами. И вот эти, на вид кажущиеся благочестивыми, но в действительности, злые и неблагодарные женщины решили оскорбить своего благодетеля. Предполагая, что о. Алексий обладает большими денежными средствами, они однажды явились к нему и потребовали от него пять тысяч руб. денег, которые о. Алексий якобы взял у них на хранение. О. Алексий никогда у этих женщин никаких денег не брал и сам не обладал такими большими средствами, а потому он решительно отказал им в этих деньгах. Сёстры подали тогда на него жалобу сначала наместнику Лавры архим. Иувеналию, а потом и самому митрополиту Платону. Как наместник, так и митрополит после разговора с о. Алексием убедились в его невиновности и отпустили с миром, но не так-то легко было отделаться от злых женщин.

Не достигнувши своей цели через Наместника и Владыку Митрополита, они стали писать частые письма непосредственному начальнику о. Алексия, экклесиарху Лавры архим. Валентину, выливая на о. Алексия в своих письмах всякую грязь. Архим. Валентин не любил о. Алексия, и поэтому письма злых женщин нашли для себя благоприятную почву. Под влиянием этих писем архим. Валентин потребовал в Духовном Соборе Лавры, чтобы о. Алексий был лишён должности ризничего Великой церкви. Старцы соборные не стали спорить с экклесиархом, и 21-го сентября 1887 года о. Алексий был уволен от должности ризничего Великой церкви; но сёстры Степановы не оставили о. Алексия и после этого. Они теперь стали лично преследовать о. Алексия. Идёт ли о. Алексий по Лаврскому двору — они догоняют его и начинают его называть вором, обидчиком бедных беззащитных женщин; появляется ли о. Алексий в храме для исповеди богомольцев, сёстры и здесь производят шум, крича на весь храм: не подходите, православные, исповедываться к этому монаху; он такой-то и такой, при этом они называли о. Алексия разными нехорошими именами; совершает ли он богослужение в храме — они и здесь дерзают нарушать молитвенную тишину своим криком по адресу о. Алексия... О. Алексий с терпением переносил попущенное для него Богом искушение. Но Лаврское начальство, видя, какой соблазн производили дерзкие женщины вокруг о. Алексия, решило избавить его от этого испытания, а поэтому 30-го апреля 1891 года Духовным Собором о. Алексий был переведён из Лавры на очередное богослужение в лаврскую Спасо-Преображенскую пустынь. Как ни тяжело было о. Алексию переносить оскорбления от сестёр Степановых, но когда он узнал, что из Лавры его переводят в Спасо-Преображенскую пустынь, для него это оказалось ещё тяжелее. Проведя в Лавре 38 лет, о. Алексий к ней привык — Лавра сделалась для него вторым отеческим домом. Дорога для него была Великая, «небес подобная» церковь; не хотелось ему расставаться с громогласным Лаврским пением и гармоничным колокольным звоном на большой лаврской колокольне; жаль ему было и пещер со св. мощами Преподобных... Но всего обиднее для о. Алексия было то, что его отправляли в ссылку безо всякой со стороны его вины...

Грустный, унылый шёл о. Алексий по лаврскому двору после того, как получил весть о своём переводе. Вдруг навстречу ему идёт блаженный старец Паисий и ласково говорит: «Чего грустишь, душечко?.. Вспомни Христа Спасителя... Как его безжалостно били, как заушали, плевали в него. И не он ли претерпел позорную крестную смерть? А всё ради кого? Ради нас, душечко...» О. Алексию стало легче после такого наставления. «Значит, такова воля Божия» — подумал он и, уже спокойный, стал собираться к переезду в Преображенскую пустынь.

В Преображенской пустыни о. Алексий прожил 4-е с половиной года. Здесь ему жилось спокойно. Сёстры Степановы сюда не являлись. Вспоминая в конце жизни о проведённом в Преображенской пустыни времени, о. Алексий говорил: «Это было самое лучшее время в моей жизни. Я там всегда помнил о смерти». О. Алексию напоминало о смерти находящееся в Преображенской пустыни братское кладбище и часто погребаемые там умершие. 15-го ноября 1895 года постановлением Духовного Собора Лавры о. Алексий из Преображенской пустыни переведён в Голосеевскую пустынь на должность ризничего в пустыни. В этой должности, будучи вместе с тем духовником — старцем лаврской братии и приходящих богомольцев — преп. Алексий и окончил свои дни.

8. Голосеевская Пустынь

В Голосеевской пустыни преп. Алексий прожил 21 год 3 месяца и 24 дня. Главными его обязанностями здесь были: очередное богослужение, наблюдение за ризницей и духовничество. Духовничество и наблюдение за ризницей о. Алексий не оставил до конца своих дней, а от очередного богослужения он освободился, ввиду болезненного состояния, всего за год до своей смерти. Первые годы пребывания в Голосеевской пустыни о. Алексий проводил обычно, как и все прочие иеромонахи: совершал богослужения, смотрел за порядком в церкви и исповедовал приходящий народ. Одним разве он отличался от других — это воодушевлённым чтением поучений после запричастного стиха. Но с течением времени мудрыми советами, вовремя сделанными предупреждениями он стал обращать на себя внимание православных людей: сначала прилегающих к пустыни селений, затем г. Киева и, наконец, всей необъятной России. О преп. Алексии знали в Петрограде, в Москве, и на Кавказе, и в Сибири, и на Дону. Он был известен и в городах, и в сёлах, и в монастырях. Такую широкую известность о. Алексия не трудно объяснить: посещавшие во множестве Киево-Печёрскую Лавру богомольцы знакомились здесь с о. Алексием и, обласканные, успокоенные им, разносили весть о нём по всем уголкам нашего обширного отечества. В последние годы жизни преп. Алексия у дверей его келлии ежедневно можно было видеть несколько посетителей, приходивших к нему за советами, за облегчением своего горя, с просьбами за живых и умерших. Ничто не удерживало посетителей о. Алексия: ни холод, ни жар, ни дождь, ни снег; к преп. Алексию шли и летом, и зимой, и ранней весной, и поздней осенью, но более всего старец был обременяем посетителями летом, когда ничего не препятствовало путешествию в Голосеевскую пустынь.

У келлии преп. Алексия можно было встретить и священников, и монахов, и мирян. К о. Алексею приходили и богатые и бедные, и знатные и не знатные, и учёные и необразованные, и заботящиеся о своём спасении и забывшие о том, как нужно угождать Богу... Но больше всего у келлии преподобного толпилась беднота, которую питал он не одним словом Божиим, но и хлебом насущным. О. Алексий всех одинаково принимал, всех старался обласкать, каждому чем-либо помочь. И действительно, он помогал страждущим людям. В келлию его люди входили расстроенные, с мрачными лицами, взволнованные, а выходили спокойными, умиротворёнными, со слезами радости на глазах.

У старца Алексия искали умиротворения своей совести не одни паломники и монахи, но и архипастыри, и даже Киевские митрополиты. Так, Черниговский архиеп. Антоний вызывал о. Алексия к себе в Чернигов в апреле 1911 г. для предсмертной духовной беседы и на его руках предал дух свой Богу. Голосеевская пустынь есть ни что иное, как дача Киевских митрополитов, где они летом отдыхают от своих архипастырских трудов. В течение пребывания о. Алексия в Голосеевской пустыни на Киевской митрополичьей кафедре сменилось четыре архипастыря: Высокопреосвященные Иоанникий Руднев (1891 — 1900), Феогност Лебедев (1900 — 1903), Флавиан Городецкий (1903 — 1915) и Владимир Богоявленский (1915 — 1918). Два из них, особенно продолжительно пребывавшие на Киевской кафедре, — митр. Иоанникий и митр. Флавиан — имели о. Алексия своим духовником, а митр. Владимир несколько раз просил молитв у о. Алексия.

9. Святитель Феодосий Черниговский

В 1896 году вся Россия трепетно и радостно ожидала открытия мощей великого угодника Божия, более 200 лет нетленно почивавшего в Чернигове,— святителя Феодосия. Задолго до этого события начали собираться со всех концов православные люди в скромный доселе город Чернигов, а ко дню самого открытия святых мощей — 9-го сентября — город принял вид волнующегося человеческого моря. Прибыл в числе почётных гостей и митрополит Киевский Иоанникий. Его сопровождал о. Алексий. В то время слава о его подвижнической жизни, даре прозорливости и удивительном смирении разнеслась далеко за пределы его родного города Киева.

О. Алексию, как одному из самых уважаемых и почётных гостей, было поручено переоблачить святые мощи. С великим благоговением совершив их переоблачение в пещере, где почивали они, старец погрузился в молитву — и тут ему, как бы в тонком сне, предстало дивное видение. В великой славе предстал ему сам Угодник Божий и сказал: «Спасибо тебе за то, что потрудился для меня. Поминай на проскомидии моих родителей иерея Никиту и Марию». «Святитель Божий,— отвечал поражённый старец,— как же я, грешный, дерзну молиться о них, когда сам ты пребываешь в такой славе у Господа?» — «Поминай их при принесении Бескровной Жертвы,— снова повторил Святитель,— ибо это — выше моих молитв». Видение закончилось. Не чувствуя себя достойным подобного откровения и не доверяя себе, старец, несмотря на поздний час, поспешил к Владыке Митрополиту и, павши ему в ноги, поведал о бывшем с ним.

Внимательно выслушал мудрый архипастырь взволнованного старца и успокоил его, говоря: «Верю, что Господь устами святителя Феодосия поистине открыл тебе великую тайну безмерной Своей милости, даруемой Им людям через нас, недостойных пастырей, при совершении Божественной Литургии и принесении Бескровной Жертвы. До времени умолчи о бывшем тебе видении, молись, как заповедал тебе Угодник Божий, а там сам Господь имиже весть судьбами поможет тебе утвердиться в виденном».

Нужно же сказать, что ни память народная, ни история не сохранили имён родителей Святителя Феодосия.

Слова Владыки оказались пророческими. Прошло несколько лет, и в одном из самых древних киевских монастырей — Выдубицком — был найден Синодик из рода Углицких и в нём собственноручная запись святителя Феодосия, бывшего в том монастыре игуменом, имён его родителей: иерея Никиты и Марии.

 10. Скромность старца

Когда мы переходим к частной жизни о. Алексия, то здесь мы оказываемся пред большим затруднением: подвиги преподобного Алексия были сокрыты от посторонних глаз, и для нас была открыта только внешняя сторона его жизни.

Келлия о. Алексия в Голосеевской пустыни была скромна. Она состояла из трёх маленьких комнаток. Обстановка этих комнаток бедна. Несколько икон, из которых он почитал особенно одну — это икона Божией Матери, которою благословила его мать; диванчик, на котором принимал почётных гостей, перед диванчиком ничем не покрытый столик, на котором постоянно лежало Евангелие на славянском языке больших размеров; этажерка для книг, стол для трапезы, кровать с постоянно поднятым матрацем, на которой о. Алексий, кажется, никогда не спал; медный умывальник с металлическим тазиком и несколько простых тумбочек — вот всё, что составляло обстановку келлии о. Алексия.

Келейника у него не было. Старец сам себе во всём служил: сам носил дрова, сам топил печь и ставил самовар, сам подметал комнаты, только к концу жизни, когда о. Алексия начали оставлять силы и он стал болеть, ему прислуживал сначала живший в пустыни монах Азария, а потом наёмный мальчик из соседнего села. Пища о. Алексия была скудна: он питался только тем, что ему приносили из трапезы, а в конце жизни и того не ел. Однажды митр. Флавиан, гуляя с о. Алексием по двору Голосеевской пустыни, спросил его: «Что Вы кушаете?» — Старец ответил: «То, что Божия Матерь даёт». А последние годы он питался только трапезным борщом с хлебом и тёплым чаем без сахару и хлеба.

Приведём повествование воина первой мировой войны, посетившего старца в 1916 году, за год до его блаженной кончины. Из него явствует духовная высота старца, а вместе с этим его прозрения о судьбах России. Его описания рисуют нам домашнюю обстановку старца, в которой хранился избранник Божий.

«Мы шли по длинному коридору, по сторонам которого были равноудалённые двери. Пред одной из них мы остановились. «Молитвами Святых отец наших, Господи Иисусе Христе, помилуй нас!» — проговорил послушник. «Аминь!» — раздался приглушённый ответ. Послушник отворил дверь, и я вошёл в сени кельи, а затем и в самую келью. Не скрою: я волновался, сердце усиленно билось, и я с трудом справился с дыханием. Келья — маленькая комната, просто обставленная. Через деревянный пол шла полотняная дорожка до киота. На окнах глухие занавески. Пахнет кипарисом, воском, чабрецом (ароматная степная трава), лампадным маслом... Сладостная тишина вошла мне в душу...

«Идите, идите, раб Божий! Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа» — благословил меня старец. Я очнулся и с усердием поцеловал руку старца. Сняв руку с моей головы, старец подошёл к окну и благословил мою семью, что меня очень обрадовало. Затем он пригласил меня в соседнюю комнату. С благословения старца, мы сели на скамейку. То была комнатушка с изношенным деревянным полом и обветшалыми стенами. Слепая занавеска на единственном окне. В углу небольшой иконостас со старинными иконами, пред ними — лампада. Аналой, на нём — Евангелие, крест, епитрахиль. Вплотную к стене топчан, покрытый старым одеялом, из-под которого виднелась солома — ложе старца. Я был пуст: ни одной мысли, ни одного вопроса. Я сидел и умилённо смотрел на старца, перекладывая фуражку из руки в руку.

«Что же, на войну идёте, раб Божий? Идите, идите, Господь благословит Вас... Четыре месяца быстро пробегут... Будете ранены, а потом возвратитесь домой... А как Ваше имя?»

Старец подошёл к иконостасу и начал молиться. Я встал. Молитва была короткая. Старец снова сел. Я, наконец, пришёл в себя и начал беседу.

«Скажите, отец Алексий! Ведь Россия победит своих врагов — не так ли? Недавно я получил письмо от генерала Духонина. Он пишет, что хотя Германия и её союзники надломлены, но война будет долго длиться и будет тяжёлой, пока мы принудим немцев положить оружие...»

Отец Алексий слегка качнул головой. Лицо его приняло сосредоточенное выражение. Взор старца ушёл в какую-то даль.

«Что будет, что будет с Россией! Боже мой, Боже мой! Что война, война? Кровью зальётся Русская земля. Храмы поколеблются, кресты снесут с них, а мощи святых угодников в Днепр побросают!.. В зверей люди обратятся! Много изменников окружают Царя... Много прольётся христианской крови».

Громко и отчётливо звучал голос старца, пока говорил он эти слова о грядущих ужасах войны... Страх овладел мною. Старец молчал, склонив голову на свою длинную белоснежную бороду...

У меня помимо воли вырвался вопрос: «Отец Алексий! Почему вы ушли из мира в монашество? Что вы в нём нашли?»

Старец, как бы очнувшись, скрестил руки на груди и вскинул на меня взгляд, снисходительно улыбаясь. В этом взгляде я почувствовал всю наивность моего вопроса (проникнуть в «тайны»!), а любовное излучение его взгляда тут же прощало мне это любопытство, от которого я освободился навсегда... Старец встал, надел епитрахиль, подошёл к иконостасу и стал молиться. Я слышал слова этой чудной молитвы. Повернувшись ко мне и положив руку на голову, старец с незабываемой любовью произнёс: «Да благословит Господь раба Божия Николая на бранное дело... Спаси Вас Господь!..» Я снова с большим усердием поцеловал руку старца, искренно просил у него прощения и просил разрешения по возвращении с войны снова навестить его.

  «Когда вернётесь, Господь позовёт меня на Суд Свой» — проговорил старец и низко поклонился мне... Я ответил глубоким поклоном и вышел из келии...

Ровно через четыре месяца я был на фронте и участвовал в боях. В одном из них, в атаке, я был ранен. Отправленный в Киевский госпиталь, я быстро поправился. Я вспомнил о старце. Знакомый епископ сообщил мне, что старец уже о Бозе почил».

Что касается молитвенных подвигов о. Алексия, то они были сокрыты от постороннего глаза. Но есть основания думать, что покойный старец иногда целые ночи проводил без сна за молитвой. Совершение же общественного богослужения было для всех видно.

Служение преп. Алексия производило умиляющее впечатление. Особенно он воодушевлённо читал акафист Божией Матери. Для совершения проскомидии для него было мало двух часов: так много он поминал. Во время поминовения на проскомидии он клал много земных поклонов. Светильничные молитвы о. Алексий прочитывал несколько раз. Во время произнесения иеродиаконом на просительной ектеньи последнего прошения — «Христианския кончины живота нашего...» — старец падал ниц пред св. Престолом. Любил о. Алексий ежегодно ездить в Никольскую пустынь Черниговской губернии, там совершать литургию и молиться пред чудотворным образом Святителя Николая. Несколько раз в году ездил батюшка и в Лавру для поклонения чудотворной иконе Божией Матери и св. мощам печёрских угодников. Бывая в городе, о. Алексий каждый раз заезжал на Бесарабку и здесь, хоть на минутку, заходил в крытый рынок, где стоит большая икона Св. Николая, ставил перед иконою свечу, клал земной поклон и молился Святителю о том, чтобы Он сохранил Киев от голода, как Он спасал от этого бедствия Миры Ликийские.

О. Алексий, живя в пустыни для Господа, избегал славы и возвышений. Когда ему предложили занять должность Блюстителя Дальних Пещер — он отказался. Но митр. Флавиан, почитавший о. Алексия и высоко ценивший его старческую деятельность, всё-таки сумел почтить старца: в 1913 году он наградил о. Алексия палицей.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий