Самый сербский Патриарх

Павел, патриарх Сербский, архиепископ Печский, митрополит Белградо-Карловацкий (Стойчевич Гойко)

Юлия Милович-Шералиева

Он родился в 1914 году на праздник Усекновения главы Иоанна Крестителя неподалёку от Доньи-Михольяц в Славонии, что на востоке современной Хорватии (а тогда – Австро-Венгрии) в крестьянской семье. Закончил гимназию в Боснии, а в Белграде – Богословский факультет Духовной академии. Автор нескольких книг. Более двадцати лет в «Вестнике Сербской Православной Церкви» печатались его исследования по литургике. В 1990 — 2009 годах – Патриарх Сербский. Но всё это было потом.

Павел, патриарх Сербский, архиепископ Печский, митрополит Белградо-Карловацкий (Стойчевич Гойко)

Гойко Стойчевич рано остался сиротой. Его папа Стефан, как это было распространено на Балканах начала века, поехал работать в США, откуда вместо благосостояния привёз туберкулёз и желание умереть дома... Что и случилось, когда Гойко было всего три года, а его младший брат и вовсе был новорожденным. Мама Анна – крепкая, и в то же время – нежная, хорватка, снова вышла замуж и умерла сразу после родов. Гойко с братом остались на попечении тётки. Была ещё бабушка – но на то она и бабушка, чтобы более самой нуждаться в опеке, чем оказывать её малышам. Эта тётка – замена не только матери, но и отца – навсегда останется в памяти Гойко первым примером ничем не замутнённой, безусловной, божественной любви. И это о ней будущий Павел сердечно скажет: «Я помню её безграничную любовь, думаю, что когда умру, первой встречу её, а потом остальных».

Но это потом, спустя много лет, а пока Гойко был очень слабым, больным ребёнком, которого решено было не гонять в поля и на скотный двор, ибо толку там от него никакого. Решено было просто послать его обучаться. Он вообще-то был склонен, скорее, к наукам техническим, по Катехизису имел низкую оценку. Но именно теткой он был направлен на изучение богословия.

Начальную школу Гойко закончил в родной деревне. Чтобы учиться в средней школе, ему понадобилось переехать в Тузлу, что в Боснии и Герцеговине.

Вскормленный своим сиротством, безграничностью теткиной любви, балканской природой, юный Гойко имел не много путей для развития, однако все они были чисты, просты и определённы. Обычно юная душа в таком положении стремится либо ожесточиться из чувства самозащиты, либо идти от обратного, стараясь уменьшить боль в этом мире, и без того исполненном горечи... Помогать, наставлять, направлять, лечить, исцелять – тело и душу. Быть доктором, учителем, священником, волонтёром…

 Его слова: «Когда растешь без родителей, чувство Отца Небесного переживается намного сильнее». Вот он – опыт безусловной и безграничной любви через простое, живое, крестьянское, искреннее православие.

«Тётка нас любила, но за наши провинности мы знали и палку. Хотелось бы заметить, что сегодняшняя система воспитания больна, неправильна, дети буквально оказываются в панцире родительской любви и заботы, не могут нормально развиваться. Убивается всякая инициатива, мальчики вырастают с психологией плюща, вместо того чтобы стать опорой для семьи, остаются своевольными и капризными, ожидая, что им будут угождать».

Молодой Гойко накануне Второй мировой войны начинает заниматься общественной работой, становится секретарём министра церковных дел Воислава Янича, учится на медика, а в 1940 году в этом качестве вступает в армию в Зажичаре. После изучает богословие в Белграде. В самом начале пути, были у будущего Патриарха и сомнения по поводу правильности его выбора:

«Тогда, на третьем курсе Академии, я подумал: «Если Бог наперед знает, что я буду убийцей, смогу ли я изменить свой путь? Если могу, Его знание – ничто, а если не могу, где же тут свобода?». Долго я мучился этим вопросом, не находя ответа. Довериться кому-то из друзей я не мог, их не интересовали подобные проблемы; спросить у преподавателя нельзя, вдруг скажут: «Он еретик» – кто знает? В этом возрасте всякое приходит в голову, долго я носил этот вопрос в душе, пока не нашёл ответ у Блаженного Августина, который объясняет его понятием времени».

«Время, говорит он, есть некая непрерывность, имеющая прошлое, настоящее и будущее, – продолжал Патриарх Павел. – Прошлое было – его нет; будущее будет – его нет; а что есть? Есть настоящее, но и его почти нет, оно – точка соприкосновения прошлого и будущего, в которой будущее непрестанно уходит в прошлое. Время существует лишь для тварных существ, материи, Вселенной, и в особенности для нас, людей. Мы живём и познаём в категориях пространства и чисел. Для Бога их не существует. Для Него нет ни прошлого, ни будущего, но только вечное настоящее; потому, когда мы говорим о будущем, это будущее наше, а не Его. И это стало для меня решением проблемы, если бы этого не произошло, с богословием было бы покончено».

Всё, чем он занимался, можно обозначить одним словом – служение. Потому-то, вернувшись в Белград во время войны, двадцатисемилетний Гойко руководит расчистками руин, коих необычайно много в ходе бомбёжек города. Его вера – такого изначально физически немощного, деревенского сироты – была верой действия. А только такая в век технологий, войны и массовой торговли способна вести за собой не просто горстку людей (что, между прочим, тоже немало), а целые народы, расы.

Позиция сербов всегда однозначна. Они настолько не терпят неясностей, что это порой выглядит косностью. Консенсусы, толерантность, сомнения – всё это не для них. Не для этих мест и не для этих людей. Но именно эта прямолинейность рождает силу, приверженность традициям, не соглашательство, а устойчивость принципов, те самые «да-да» «нет-нет», завещанные в Писании.

На Балканах традиции, принципы, семья, дом, Родина, Бог – это и есть повседневность. Потому и история из сербов никуда не уходила, потому что сербы не уходили из неё. Они в ней живут. И Павел – воплощение всего сербского.

Сербы – парни наверняка. Не меняющие друзей, веры и предпочтений по щелчку недовольных соседей или врагов. Делящих еду и кров с бедными, отстаивающих дом, жизнь, веру, отказывающих себе во многом ради других. Для таких, как они, в этой жизни всегда есть нечто большее, чем просто сытость и сиюминутные всплески счастья. Гойко Стойчевич – до чего же в жизни все неслучайно – настоящий стоик веры, подлинный певец божественной любви, не на словах её поющий, а на повседневном деле показывающий.

У него и вправду было слабое здоровье. Это привело его в Троицкий монастырь на Овчаре, где он пережил времена болгарской оккупации. Он работал учителем для детей таких же, как он, беженцев в Бане-Ковиляче. В 1943 г. у него обнаружили туберкулёз, и тогда он отправился в монастырь Вуян в селе Прислоница, где неожиданно исцелился. Через год он решил стать послушником. На Благовещение в 1948 году Гойко принял монашеский постриг, а вскоре был хиротонисан во иеродиакона. Тогда же Гойко становится Павлом. В переводе с латыни «Павел» означает «малый». И это тоже кажется не случайным: всю свою жизнь он сознательно умаляет в себе недостойное, умаляет самое себя в пользу других, он, словно Франциск Ассизский, «самый малый из всех». Столько в этом щемящей чистой сердечности, искренности и человеколюбия. Сколько в этом сербской категоричности – «всё или ничего».

…А потом он учился, стал аспирантом в Афинах, позже став доктором богословия. Это там о нём скажут в запросе о Павле сербским коллегам: «Если бы наша Греческая Церковь имела хотя бы пять таких священников, как ваш Павел, то не боялась бы за своё будущее, но была бы самой сильной Церковью в мире».

Павел, патриарх Сербский, архиепископ Печский, митрополит Белградо-Карловацкий (Стойчевич Гойко)

В 1957 года, Святейший Синод Сербской Православной Церкви избрал Павла епископом Рашко-Призренским.

В бытность епископом Павел инициировал строительство новых храмов и восстановление существующих православных святынь Косово и Метохии. Как епископ Рашко-Призренский, выступал в ООН по вопросу межэтнических отношений в Косово и Метохии, где тогда крайне остро стояла эта проблема.

Многочисленные биографии и свидетельства утверждают о повседневной борьбе сербов Косово и Метохии за свои национальные права. Павел пишет к властям Церкви и государства, призывая их посетить отдалённые церкви и монастыри края, выработать политику, которая смогла бы предотвратить конфликт.

 О том, что он лично получает угрозы со стороны албанцев, Павел не распространялся.

Заботился о Призренской семинарии, где иногда проводил лекции по церковному пению и славянскому языку. В качестве «миссионера» много и далеко путешествовал. Связывал воедино разрозненные представительства Православной церкви по всему свету. Главное: уже будучи епископом, отказался от помощников, ассистентов, секретарей и личного автомобиля. Передвигался либо пешком, либо на общественном транспорте. Его фраза: «Если архиереи, зная заповедь Спасителя о нестяжательстве, имеют такие машины, то какие же машины у них были бы, если бы этой заповеди не было?» – облетела все СМИ.

В ноябре 1990 года решением Священного Архиерейского Собора Сербской Церкви, митрополит Павел был избран предстоятелем Церкви. В этом качестве Патриархом Павлом были открыты и восстановлены епархии и семинарии в Цетине и Крагуеваце и Духовная Академия святого Василия Острожского в Фоче. Также была создана информационная служба Сербской Православной Церкви.

И здесь Патриарх пренебрегал машинами, комфортом и прочими благами повседневности. Но вера его оставалась живой и подлинной… Его слова: «Вот, помню, как-то шел пешком в монастырь; дорога долгая, дождь льёт, зонта нет, под ногами глина мокрая, липкая, едва удаётся ноги передвигать. Думаю: «Господи, почему же так? Я ведь не в кабак иду, что же происходит?». А потом говорю себе: «А где же моя выдержка, стремление? Всё устраивается, если умеешь терпеть и доверяешь Богу».

Все белградцы знали, что могут запросто увидеть своего Патриарха, идущего по городу в стоптанных башмаках. Едущего в трамвае, остановившегося послушать обратившегося к нему прохожего. На таких столпах скромности и держится величие веры.

Он питался аскетически мало, спал по три часа в сутки, сам чинил своё облачение, обувь и помогал в этом другим. Свою обувь отдал охраннику в церкви, а себе подобрал пару с помойки… Действительно «малый».

«Павел – миротворец» – отлично вписывается в идею всей его жизни. Снова – как и положено настоящему бескомпромиссному верующему, не столько словом, сколько делом, Патриарх Павел доказывал, что не война, а любовь способны изменить мир. Во время гражданской войны в Югославии Павел посещал Хорватию и Боснию, участвовал в мирном процессе, призывая воюющие стороны к урегулированию конфликта. В 1991 году митрополит Загребский и Люблянский Йован организовывал встречи Патриарха Павла и католического кардинала Франьо Кухарича.

В 2007 г. патриарх тяжело заболел. Когда в 2008 г. он попросил об отставке, его… не отпустили. В период болезни предстоятеля Сербской церкви его функции исполнял Священный синод, в главе которого стоит митрополит Черногорско-Приморский Амфилохий.

Павел, патриарх Сербский, архиепископ Печский, митрополит Белградо-Карловацкий (Стойчевич Гойко)

Когда после продолжительной болезни Патриарх Павел скончался в 10.45 утра 15 ноября 2009 года, доступ к его гробу был открыт круглосуточно. Поскольку очередь к гробу не иссякала день и ночь, вплоть до утра 19 ноября, в стране был объявлен трёхдневный траур. День похорон был объявлен в стране нерабочим днём.

…Белград – это шумный, честный, яркий, страстный город. Тут и там раздаются грохочущие звуки фанфар, маршей. И сквозь них всегда слышны церковные песнопения из храмов.

Сегодня вокруг церкви Святого Саввы, где 5 лет назад отпевали Патриарха Павла, бьют фонтаны, мальчишки целыми днями велосипедами рассекают пространство, молодожёны венчаются в храме, крестят младенцев. Несмотря на войны, бомбардировки, санкции и эмбарго, Сербия продолжает жить. Во многом благодаря своей исконной, чистой православной вере.

Специально для Столетия

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий