Стяжавшая любовь. Книга первая

Удовиченко Вера Федоровна
Савчук Анастасия Николаевна

Помощь свыше

Криворучко Анатолий Владимирович
г. Киев

Стяжавшая любовь У нас в Святошино, на Чернобыльской улице, строится храм во имя святителя Феодосия Черниговского. Начинали с котлована, прямо на голом месте — закладка храма была в 2000 году. Собрался замечательный приход.

Когда стены храма были уже возведены, кто-то повесил над входом в храм фотографию матушки Алипии. Я заметил фотографию, но особо ею не интересовался. Потом как-то спросил у протоиерея Александра Белокура о фотографии, и он рассказал мне, что знал эту старушку, что это монахиня Алипия, святая старица — он знал ее, будучи еще прихожанином Владимирского собора. Так в первый раз я узнал о матушке Алипии от отца Александра. Потом многие прихожане начали рассказывать о ней. Но вначале я не придавал этим рассказам особого значения.

Весной 2002 года одна прихожанка, поскольку у меня машина, пригласила меня поехать на могилку матушки Алипии. Мы поехали вместе с приходом. Возле могилы было много людей, я был этим очень удивлен — не ожидал увидеть столько народа на кладбище. Помолились на панихиде, помазались маслом из лампадки. Но тогда я также не придал этой поездке особого значения, воспринял поездку как обычное паломничество по святым местам Киева.

Потом поездки повторялись, как-то мы собрались на кладбище уже только с несколькими прихожанами, пригласили отца Александра. В тот день я купил на кладбище книжечку о матушке Алипии, но почитать все было как-то недосуг.

В приходе ежемесячные поездки на кладбище по тридцатым числам стали традицией. Людей все больше и больше собиралось. Сначала была одна машина, потом две, потом пять, потом начали заказывать побольше. В строительстве храма, как обычно, очень много бывает сложных вопросов и перепонов, и это каким-то чудным образом, по молитвам матушки Алипии, разрешалось.

С 1996 года я работал в совместной Украинско-Швейцарской авиакомпании. Через какое-то время она пришла в упадок, распалась, потом я летал на самолетах других компаний. И вот в 2002 году меня и моего напарника пригласили работать на новый швейцарский самолет.

Этот самолет немного отличается от наших. В ноябре 2002 года нас пригласили пройти обучение в Париже. И вот тут начинаются некоторые интересные моменты. Нам не объяснили программу, ничего не рассказали — ну, учиться, так учиться. А для нас это обычное дело — переучиваться на новый самолет. Постоянно у летчиков такое бывает. И вот мы поехали. Как всегда, я взял с собой в дорогу иконки и взял книгу о матушке Алипии «На пажити Богоматери» — почитать.

И вот мы приехали в европейский учебный центр в Париж. Но сразу же поняли, что происходит что-то не то. Мы учимся, но изучаем не новый самолет, а освежаем знания по тому самолету, на котором летаем уже много лет и который хорошо знаем. Это странные вещи. И вот мы обучаемся, занимаемся с инструктором — никаких замечаний к нам нет. По-другому и быть не может, потому что мы постоянно летаем на этом самолете. И вот в ходе этого обучения вдруг нам сообщают о проверке.

— Вам нужна проверка.
— Какая?
— Ничего серьезного, приедет швейцарский инструктор.

А мы должны были получать швейцарские лицензии, потому что с нашей украинской на швейцарском самолете летать нельзя. Нужно сдавать экзамены, но главное пройти полет на тренажере. Хотя планировалось на новом «живом» самолете. Но об этом нам должны были сообщить заранее, выставить какие-то требования, мы должны были подготовиться — это международные правила. А здесь нам позвонили и говорят — на проверку завтра утром. Мы решили — хорошо, завтра утром так завтра утром, пойдем, думаем, сегодня вечером еще на занятия, поподробней узнаем что за проверка. Звонит инструктор.

— Вы готовы пройти проверку?
— Ну, в принципе, готовы.

Приходим на проверку. Заходим. Садимся. И тут узнаем, что, оказывается, это проверка на швейцарскую лицензию. Мы садимся на тренажер и начинаем программу. Перед этим инструктор нам сказал — будет то, то и то. Но когда мы сели в самолет, то поняли, что все совсем по-другому. Летали мы каждый по два с половиной часа — в общей сложности пять часов. Условия поставили самые критические. По всему. Так не бывает и так запрещено делать. Предварительно обсуждается, какой будет полет, какие будут отказы. Мы были в недоумении. Вышли с самолета и нам говорят: «Все нормально, вопросов особых нет, но есть некоторые недоработки, вам нужно еще полетать с вашим инструктором пару полетов и опять пойти на проверку».

На следующий день нас вызывает директор учебного центра.

— Что случилось, в чем проблема?
— Не знаем, проблемы особой нет.

И рассказали обо всем, что было. А нам показывают лист, в котором описаны все наши недостатки, который уже пошел в Главное управление авиации Швейцарии. Когда мы прочитали этот лист, то были потрясены. Там было около тридцати пяти пунктов нарушений, якобы сделанных нами. Было много выдуманного и об этом нам не было сообщено. То есть это вообще противоречит правилам. И нашим работодателям была направлена такая бумага. Если профессионалу прочитать все эти замечания, которые нам сделали, то выходит, что как будто-то пришли люди, которые в первый раз увидели самолет. Фактически на нас поставили крест и вычеркнули из списков. Оказывается, что мы не то что летать не можем, хотя мы пролетали на этом самолет уже по восемь лет, а нас близко и к тренажеру подпускать нельзя. Для нас это был очень сильный удар. Директор центра снова вызвал нас.

— Что с вами случилось, может быть, вы не выспались, может устали?
— Нет, ничего. Всех этих замечаний нам на месте сказано не было. Может, во всем этом какая-то подоплека — мы не знаем.
— Как, вам не сказали? Ну, раз такое дело — может быть вам инструктора поменять?
— Нет, теперь мы видим, что от нас требуется. Будем с этим инструктором летать.
— Ну, это мужское решение, в принципе правильное.

Началось обучение на новый самолет. Было очень тяжело — усталость накапливалась. Со мной такого раньше не было — ночами я не спал. Бессонница. Пытался считать, молиться, но сна не было. Утром вставал уставшим, невыспавшимся, а нужно было заниматься, летать на тренажере. Напряжение ощущалось огромное. В это время я начал читать книгу о матушке Алипии. И очень проникся. Наконец-то произошло мое близкое знакомство с Матушкой. В конце книги есть акафист, который я с усердием читал.

Вскоре был опять назначен тот же ответственный экзамен. С тем же инструктором. Перед этим я прочитал акафист, много молился матушке Алипии, утром снова прочитал ей акафист и пошел на тренажер. Мы шли, готовые к жесткому бою, уставшие, после бессонных ночей, но чтение акафиста умиротворило мою душу.

Взлетели. Если тогда в общей сложности мы вместе летали пять часов, то в этот раз по тридцать минут на каждого. Отлетали программу. Вышли.

— Ну, это просто здорово! — воскликнул инструктор.

Заполнил документы. После первого экзамена нас не хотели к самолету подпускать, а здесь получалось, что будто мы мастера высшего пилотажа. Вот таким образом я ощутил реальную помощь матушки Алипии. Об этом я говорил и отцу Алексадру Белокуру. У меня другого объяснения просто не может быть. Потому что, исходя из моего опыта, это могло случиться только по молитвам. Поменялось все диаметрально на сто восемьдесят градусов. И отношение, и ситуация. Если в первый раз, как нам показалось, было вопиющее нарушение и мы недоумевали по этому поводу, то во второй раз у нас также было недоумение, только с другой стороны — уж очень просто все получилось. После всех этих потрясений я уже окончательно убедился в силе молитв матушки Алипии и Божией благодати, через нее изливающейся на нас. Своему коллеге после экзамена я рассказал о матушке Алипии. Он человек нецерковный, но, можно сказать, прислушивающийся. Он также не мог не признать, что помощь свыше была несомненной.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий