Святый Мучениче Княже Владимiре, моли Бога о насъ!

Мученикъ Князь Владимiръ Палей,

Мученикъ Князь Владимiръ Палей, одинъ изъ Алапаевскихъ Новомучениковъ, убитыхъ 18-го Июля 1918 года, на слѣдующiй день послѣ убiенiя Царя-Мученика Николая и его Семьи.

Князь Владимiръ Палей, двоюродный братъ послѣдняго Царя, былъ поэтомъ изъ дома Романовыхъ, но не Романовымъ.

Изъ-за неравнаго брака его родителей онъ не могъ считаться членомъ династiи. Это обстоятельство могло бы спасти ему жизнь; однако, когда большевики потребовали отъ него, чтобы онъ отказался отъ своего любимаго отца, Великаго Князя Павла Александровича, Владимiръ остался вѣрнымъ сыновней любви и чести и выбралъ заточенiе и смерть. Онъ прожилъ на землѣ всего лишь 21 годъ. Однако за время такого краткаго земнаго пути онъ сумѣлъ оставить у всѣхъ окружающихъ сильное впечатленiе отъ своихъ необычайныхъ дарованiй. Особенно удивительно было видѣть, какимъ естественнымъ и обильнымъ потокомъ лились изъ-подъ его пера свѣтлые и гармоничные стихи, какъ музыкальныя ноты у Моцарта. Онъ былъ звѣрски убитъ въ 1918 году, въ то время, когда онъ, казалось, былъ призванъ стать одной изъ величинъ русской литературы, а его поэзiя, полная пылкихъ чувствъ, юной свѣжести и подчасъ мистической глубины, была по политическимъ причинамъ забыта, а его любимая Родина переживала режимъ террора, одной изъ первыхъ жертвъ котораго сталъ онъ самъ.

1. ДѣТСТВО

 Св. Князь Владимиръ съ другими Алапаевскими Новомучениками; cлева направо: Владимиръ, Князь Игорь, Константинъ, Ioaннъ, сыновья Константина Константиновича, поэта К.Р., Князь Сергей Михайловичъ, Великая Княгиня Елизавета Феодоровна и Инокиня Варвара Икона Архим. Киприана (Пыжова). Троицкiй монастырь, Джорданвиль, Нью-Йорк.

Князь Владимиръ родился въ Санктъ-Петербургѣ 28-го Декабря 1896 года. Онъ былъ сыномъ Великаго Князя Павла Александровича, младшаго изъ сыновей Императора Александра II, и Ольги Валерiановны Карновичъ, дочери одного изъ придворныхъ Императорскаго Двора. Ввиду того, что бракъ его родителей былъ морганатическимъ, Владимiръ не могъ носитъ фамилiю своего отца — Романовъ, но позже получилъ титулъ князя Палей особымъ указомъ Царя Николая II.

Дѣтство свое князь Владимiръ провелъ въ Парижѣ, гдѣ родители его сначала жили въ изгнанiи послѣ недозволеннаго (по законамъ Императорской фамилiи) брака, въ атмосферѣ глубокой любви и нѣжности. Съ раннихъ лѣтъ было ясно, что онъ необычайно одаренный ребенокъ. Онъ быстро научился играть на роялѣ и другихъ инструментахъ и проявилъ поразительные способности къ рисованiю и живописи. Онъ научился читать и писать одинаково бѣгло на французскомъ и нѣмецкомъ языкахъ, а позже и на русскомъ. Въ очень раннемъ возрастѣ онъ поражалъ окружающихъ своимъ обширнымъ чтенiемъ и удивительной памятью.

Послѣ длительныхъ переговоровъ съ Императорскимъ Дворомъ, Великiй Князь Павелъ получилъ прощенiе за свой морганатическiй бракъ и разрѣшенiе всей семьѣ вернуться въ Россiю. Великiй Князь хотѣлъ, чтобы сынъ его послѣдовалъ династической традицiи поступленiя на военную службу, и въ 1908 году князь Владимiръ поступилъ въ Пажескiй Корпусъ — петербургское военное училище для аристократической молодежи. Въ теченiе своего пребыванiя въ Пажескомъ Корпусѣ Владимiръ продолжалъ частнымъ образомъ обучаться живописи и музыкѣ, а въ 1910 году юный князь сталъ писать стихи, выявляя свое призванiе. Его мать писала:

«Съ 13-лѣтняго возраста Владимiръ писалъ очаровательные стихи... Каждый разъ, когда онъ возвращался домой, его талантъ къ поэзiи проявлялся все сильнѣй и сильнѣй... Онъ пользовался каждой свободной минутой, чтобы отдавать свой умъ возлюбленной поэзiи. Обладая темпераментомъ мечтателя, онъ обозрѣвалъ все вокругъ себя, и ничто не ускользало отъ его чуткаго настороженнаго вниманiя... Онъ страстно любилъ природу. Онъ приходилъ въ восторгъ отъ всего, что сотворилъ Господь Богъ. Лунный лучъ вдохновлялъ его, ароматъ цвѣтка подсказывалъ ему новые стихи. У него была невѣроятная память. Все то, что онъ зналъ, что онъ сумѣлъ прочесть за свою короткую жизнь, было поистинѣ изумительнымъ». Даръ поэзiи не былъ чуждъ династiи Романовыхъ. Одинъ изъ двоюродныхъ братьевъ Великаго Князя Павла Александровича — талантливый Великiй Князь Константинъ Константиновичъ — былъ виднымъ ученымъ и знаменитымъ поэтомъ, который съ 1880-хъ годовъ издавалъ стихи подъ псевдонимомъ «К.Р.» Нѣкоторые изъ нихъ были переложены на музыку Чайковскимъ. Владимiръ съ упоенiемъ читалъ стихи К.Р. и нѣкоторые изъ его собственныхъ литературныхъ произведенiй написаны подъ ихъ влiянiемъ. Владимiръ также былъ знакомъ по Пажескому Корпусу съ двумя изъ сыновей К.Р., князьями Константиномъ и Игоремъ, которые впослѣдствiи раздѣлили его послѣднiе дни и мученическiй вѣнецъ.

2. война

Съ наступленiемъ Первой мiровой войны князь Владимiръ, какъ многiе русскiе юноши, преисполнился патрiотическаго энтузiазма, который онъ часто выражалъ и въ своихъ стихахъ. Однако надѣжды на быструю побѣду вскорѣ исчезли, а Россiя, какъ и другiя воюющiя страны, оказалась втянутой въ нескончаемый кровавый кошмаръ. Для Пажескаго Корпуса война обозначала ускоренное продвиженiе. Въ декабрѣ 1914 года князь Владимiръ поступилъ въ Императорскiй гусарскiй полкъ, а въ февралѣ 1915 онъ уже отправился на фронтъ. Въ день своего отъѣзда онъ присутствовалъ на ранней литургiи со своей матерью и сестрами. Кромѣ нихъ и двухъ сестеръ милосердiя въ церкви никого не было. Каково же было удивленiе Владимiра и его семьи, когда они обнаружили, что эти сестры милосердiя были сама Императрица Александра Феодоровна и ея ближайшая фрейлина Анна Вырубова. Императрица поздоровалась съ Владимiромъ и подарила ему на путь маленькую иконку и молитвенникъ. Положенiе сына Великаго Князя не ограждало Владимiра отъ опасностей и жестокости войны. Нѣсколько разъ его посылали въ опасныя развѣдки, а пули и снаряды постоянно сыпались вокругъ него. За храбрость онъ былъ пожалованъ военнымъ орденомъ Анны 4-ой степени. Кромѣ того, ему было присвоено званiе лейтенанта, и онъ былъ очень любимъ своими соратниками. Письмо къ матери отъ 10-го Марта 1915 года:

«Родная моя Мамочка!
Какое радостное извѣстiе насчетъ Перемышля, но какой ужасъ въ Дарданеллахъ! Сегодня съ утра здѣсь ходятъ слухи объ объявленiи войны Италiей, что, конечно, тоже имѣло бы первоклассное значенiе. C’est maintenant que cela commence a deveuir passionant! Только бы намъ не проморгать въ концѣ. Слишкомъ грандiозная, слишкомъ пламенная и всеобъемлющая была битва, чтобъ кончиться вздоромъ. На прошлой недѣлѣ у насъ была присяга новобранцевъ и — довольно, я скажу, неожиданно — наша офицерская. Всѣ эскадроны собрались въ коллоссальномъ манежѣ. Была дивная торжественная минута, когда эти сотни рукъ поднялись, когда сотни молодыхъ голосовъ выговаривали слова присяги и когда всѣ эти руки снова опустились въ воцарившемся гробовомъ молчанiи — comme une mousson de force et d’energie fauchee par le silence. Охъ! Какъ я люблю такiя минуты, когда чувствуешь мощь вооруженнаго войска, когда что-то святое и ненарушимое загорается во всѣхъ глазахъ, словно отблескъ простой и вѣрной до гроба своему Царю души.

Мамочка! Я въ херувимскомъ настроенiи послѣ говѣнiя и придумалъ массу стиховъ. Какъ-то лучше пишешь послѣ церкви — я это совсѣмъ искренно говорю — всѣ мысли, всѣ строчки полны кротостью тихаго блеска восковыхъ свѣчей, и невольно отъ стиховъ вѣетъ вѣковымъ покоемъ иконъ. Грезы чище, благороднѣе и слова льются проще. Второй Павловъ тоже уѣхалъ. Вѣроятно, меня теперь телеграммой Шевичъ? потребуетъ туда, все отъ него зависитъ... На Пасху меня, вѣроятно, «Галлъ-юбчикъ» отпуститъ дней на 5-6. И то хлѣбъ! Я васъ не видалъ около мѣсяца! Моихъ драгоцѣнныхъ Бибишекъ... я собираюсь мучать двумя дѣтскими стихотворенiями, спецiально для нихъ написанными. У меня былъ сильный бронхитъ, но къ счастью проходитъ. Я очень подружился съ корнетомъ Сергѣемъ Таптыковымъ, Коннаго Полка, милѣйшiй и очень уютный. Пор. Торнау также очень милъ. Въ день присяги мы съ нимъ выпили «на ты», онъ ко мнѣ часто заходитъ. Русскаго Барина я дочиталъ — интересно. Прочтите непремѣнно того же Лаппо-Данилевскаго «Въ туманѣ жизни», очень красиво. Задыхаешься до самаго конца. Прочелъ также письма А.П. Чехова, le Frelon l’Aeroplane sur la Cathedrale, кое-что Oscar Wilde, Кнута Гамсуна, Ибсенъ, Murger, Maupassant, Joucourt, Леонида Андрѣева, Толстого.Но самое главное слѣдующее: оказывается, нашъ начальникъ гарнизона, полковникъ Петровъ — очень и очень недурный опереточный композиторъ. И вообрази, изъ чего онъ сочиняетъ свою послѣднюю вещь: изъ la Belle Aventure! Выходитъ прелестно. Ярокъ ему написалъ уже русскiй текстъ первыхъ двухъ дѣйствiй, я моментально сочинилъ французскiе слова и просто — конфетка-штучка. ... Выходятъ бабушки съ куплетами и на мотивъ стараго Quadriles des Lauciers. Такъ трогательно и наивно!

C’etait le bon temps de l’Empire!
Helas! tout va de mal en pire:
Ou sent mes seize ans d’autre fois,
Que j’eus sous Napoleon Trois?
La Republique m’a fait don
D’un rhumatisme et d’un baton...

Прости, что я безъ всякаго порядка большого о всемъ. Но вѣдь здѣсь тоже никакихъ развлеченiй, скука зе-ле-на-я. Такъ правда прiятно послушать «une jolie musiquette». Господи! Какъ далеко теперь Рождество, поѣздки съ Кокошей, Gaite Richechonart, la Cigale. Quel abiuce entre la Cigale et Муравьи! Но какъ все хорошо въ своемъ духѣ! Въ сущности, можно быть счастливымъ только съ однимъ принципомъ: ужъ если работать, такъ работать, а если веселиться — такъ веселиться во всю... Теперь время работы, серьезной и упорной. Но qu’est-ce que je deviendrais, если бы я не могъ писать стиховъ и вообще не имѣлъ способности не скучать въ одиночестве!? Вѣдь я никаго къ себѣ почти не зову. Кругомъ все такое дурачье, такая невоспитанность, такое пьянство настоящее и такая поза на него!

Я нисколько не претендую на то, что я лучше другихъ, но, слава Богу, вы меня воспитывали въ иныхъ правилахъ, и людей я видалъ порядочныхъ. Sapristi! Qu’il faut y regarder a deux fois, avant de faire quelque chose! Великое дѣло — воспитанiе и какъ чувствуется абсолютное отсутствiе его у нашей «jeunesse doree». Я думаю, это зависитъ отъ того, что всѣ слои общества, исключая аристократiю, которая въ это время въ носу ковыряла и бѣгала за Лукой Непутевымъ, поднялись на одну ступеньку — но, конечно, только со стороны матерiальной и внѣшней. Духовная осталась по-прежнему слегка хамоватой, слегка добродушной и въ общемъ гнусной! Я это уже замѣчалъ съ Пажескаго Корпуса, гдѣ чувствуется больше всего наплывъ новаго слоя: мѣщанство, еще неопытные снобы, все это смѣшивается въ довольно отвратительную кашицу. Изрѣдка встрѣчаются милые люди — но гдѣ же? Aux deux extremes: это или славный сынъ бѣднѣйшаго полковника Семгевскаго или персидскiй принцъ! Все остальное — брр! Но все таки, я думаю, можно жить счастливо, разбираясь въ людяхъ и главное имѣя за собой такихъ двухъ ангеловъ-хранителей, какъ вы, мои родные, которые, я это знаю и чувствую и глубоко цѣню, никогда никому не дадутъ въ обиду своего офицерика! Ахъ, Мамочка! Если бы ты знала, какъ идеально умно говорилъ со мной Сашка Павловъ передъ отъѣздомъ. Онъ выпилъ со мной на ты (это было въ день присяги, мы были оба въ мухѣ и говорилось легче), потомъ отвелъ въ сторону и началъ говоритъ со мной по душѣ. Ты знаешь, закрывъ глаза, я побожился бы, что это говоритъ Папа, такъ это было просто, искренно, доброжелательно. Я это лучше на словахъ разскажу, но могу привести одну фразу: «Дай тебѣ Богъ вести себя въ полку такъ, какъ ты велъ себя здѣсь при моемъ братѣ и мнѣ. Тогда ты будешь не только лучшимъ товарищемъ, не только младшимъ офицеромъ и сослуживцемъ — ты будешь духомъ самаго полка!»

Ты знаешь, Мамочка, des mots comme сa, сa ne se dit pas pour faire de chiches. Je sentais qu’il me parlait d’homme а homme, avec une profonde amitie par laquelle je pourrais toujours compter plus tard! Et ca, ca fait vraiment plaisir! Обнимаю, моя родная, тебя тысячу разъ, моего Папа и дѣвулекъ тоже. — Страсть какъ хочу васъ видѣть! Твой Own Boy». Въ окопахъ Владимiръ продолжалъ писать, и наравнѣ со многими стихами о любви и былыхъ воспоминанiяхъ, его поэзiя стала отображать страданiе и разруху, приносимую войной, самоотверженную работу сестеръ милосердiя и смерть дорогихъ собратьевъ по Пажескому Корпусу. Онъ также перевелъ на французскiй языкъ извѣстный поэтическiй трудъ Великаго Князя Константина Константиновича «Царь Iудейскiй». К.Р. пожелалъ услышать переводъ своего произведенiя, и въ апрѣлѣ 1915 года, когда молодой офицеръ прибылъ домой на побывку, К.Р. пригласилъ его къ себѣ въ Павловскъ. Великiй Князь былъ уже сильно боленъ, и красота перевода тронула его до глубины души. Со слезами на глазахъ онъ сказалъ: «Я пережилъ одно изъ самыхъ сильныхъ чувствъ моей жизни и обязанъ этимъ Володѣ. Я умираю. Я передаю ему свою лиру. Я завѣщаю ему въ наслѣдство, какъ сыну, мой даръ поэта». К.Р. хотѣлъ, чтобы переводъ Владимiра былъ напечатанъ во Францiи, но военное время не подходило для такихъ проектовъ. Къ сожалѣнiю, текстъ произведенiя никогда не былъ напечатанъ въ Россiи и былъ утерянъ во время революцiи.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий