Я Женат — и счастлив

Михаил Шаньков. «Дворцовая площадь» (А.Пушкин и Н. Гончарова)

Прежде чем Пушкин напишет 8 марта по новому стилю эту убежденную фразу другу Плетневу, поэт немало перестрадал и пережил множество суетных передряг...

Полицмейстер Миллер доносит московскому оберполицмейстеру: «Секретно. 9 декабря сего числа прибыл из города Лукоянова отставной чиновник 10 класса Александр Сергеев Пушкин и остановился в Тверской части 1 гостинице „Англия“, за коим надлежащий надзор учрежден». Поднадзорный поэт примчался зимой 1830 года жениться. Все было давно обговорено, но оставалось последнее непреодолимое препятствие — будущая теща.
Наталья Ивановна Гончарова была женщина властная и воспитывала дочерей в такой строгости, что современница вспоминала уже через полвека: «В самом строгом монастыре молодых послушниц не держали в таком слепом повиновении, как сестер Гончаровых». Княгиня Е.А. Долгорукова с некоторым даже удивлением добавляла: «В Ярополче было около двух тысяч душ, но, несмотря на то, у нее никогда не было денег, и дела в вечном беспорядке.

В Москве она жила почти бедно, и, когда Пушкин приходил в дом женихом, она всегда старалась выпроводить его до обеда или до завтрака». Но Пушкину было не до гончаровских обедов: он решительно настроился жениться на той, которую полюбил с первого взгляда на балу еще в 1828 году.Стычки Пушкина с матерью невесты продолжались в самые, казалось бы, идиллические дни подготовки к свадьбе:

— Вы должны помнить, что вступаете в наше семейство.
— Это дело вашей дочери, — я на ней хочу жениться, а не на вас!

Пушкин настаивал на том, чтобы их обвенчали до Великого поста. Но Наталья Ивановна напрямик ему объявила, что у нее нет денег на приданое. Поэт был в ярости. Он решает оставить затею с женитьбой и ехать в Польшу, где вовсю шли военные действия. В конце января 1831 года русская армия под командованием фельдмаршала Дибича вошла в Царство Польское для решения «домашнего старого спора славян». Пушкин объявил о своих намерениях московскому другу Нащокину и все напевал: «Не женись ты, добрый молодец, а на те деньги коня купи». Но все-таки купил не коня, а приданое.

«Через несколько дней женюсь. Заложил я моих 200 душ, взял 38.000, и вот им распределение: 11.000 теще, которая непременно хотела, чтобы дочь была с приданым — пиши пропало...» — вздыхает он в письме к Плетневу и добавляет: «Я упрям и должен был настоять по крайней мере на свадьбе». О любви и речи уже не идет.

Хронологию дальнейших стремительных событий, как ни странно, полнее всего запечатлел московский почт-директор, вдохновенный сплетник А.Я. Булгаков. «Ты рожден гусем, — писал Булгакову Жуковский, — т.е. все твое существо утыкано гусиными перьями, из которых каждое готово без устали писать с утра до вечера очень любезные письма». Пушкинское перо почт-гуся было крайне недоброжелательным. Достаточно вспомнить, что ему посчастливилось слушать у Вяземского, как Пушкин читал своего «Бориса Годунова». И вот отзыв в письме брату, петербургскому почт-директору: «Я познакомился с поэтом Пушкиным. Рожа ничего не обещающая». По тем временам, отзыв — сверххамский!

И вот 16 февраля Булгаков пишет со злорадством братцу: «В городе опять начали поговаривать, что Пушкина свадьба расходится; это скоро должно открыться: середа последний день, в который можно венчать». Но Булгаков недооценил стремительной и целеустремленной натуры поэта. С бала, где он танцевал и выделялся остроумием, Пушкин мчится в пять часов утра к приболевшей Натали. На следующий день закатывает для друзей мальчишник со свежей семгой. Биограф поэта Бартенев записывает: «Он читал свои стихи, прощание с молодостью, которых после Киреевский не видел в печати. Пушкин уехал перед вечером к невесте. Но на другой день, на свадьбе, все любовались веселостью и радостью поэта и его молодой супруги, которая была изумительно хороша». Один лишь Пушкин знал, чего стоила ему эта веселость!

Венчание состоялось накануне Великого поста 18 февраля (2 марта по новому стилю) в храме Святого Вознесения, как посоветовал Московский митрополит Филарет.

В самый день свадьбы Наталья Николаевна послала сказать одетому Пушкину, что все надо отложить — нет денег на карету. Это уже было даже не смешно. Пушкин опять послал денег...

А.А.Бобров

Источник: Русский дом, №3 март, 1999 год

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий