Искусственное оплодотворение и суррогатное материнство: этическая оценка в православии

Искусственное оплодотворение

 Агафангел (Гагуа), игумен

Благодаря технологиям искусственного оплодотворения, а также терапевтическим и хирургическим методам современная медицина может оказать помощь бесплодным супружеским парам. Суррогатное материнство тоже призвано решить эту задачу. Однако известна отрицательная позиция Православной Церкви по отношению к суррогатному материнству. Автор статьи рассуждает о причинах такого отношения и дает христианскую оценку этичности этой медицинской технологии.

В ряду сложнейших биоэтических проблем современного общества следует выделить использование технологий искусственного оплодотворения и суррогатного материнства. Особый статус этой темы обусловлен прежде всего тем, что речь идет о рождении новой человеческой жизни[1]. Если в случае с проблемой аборта в биоэтическом контексте возникал вопрос о намеренном прекращении уже зародившейся жизни, то когда речь заходит о материнском (или отцовском) бесплодии, мы сталкиваемся с открывшейся благодаря биомедицинским достижениям возможностью зарождения новой жизни посредством техник искусственного оплодотворения или использования суррогатной материнской утробы. Насколько нравственно полноценны эти технологии? Какова оценка этой проблемы в рамках секулярной и православной этики? Мы постараемся ответить на эти вопросы.

Начать следует с терминологии. «Искусственное оплодотворение», «суррогат», «суррогатный», «технология материнства» – даже для современного, предельно рационального сознания сочетание этих слов может вызвать, если вникнуть в их содержательную специфику, некоторый шок. Вполне привычными для нас стали выражения «технология производства», «технология обучения» или, например, «технология выращивания каких-либо видов растений», но выражение «технология суррогатного материнства», при том что достаточно прочно вошло в современный обиходный язык, тем не менее вызывает некоторое неприятие и отторжение культурным сознанием.

Безусловно, когда О. Шпенглер писал о «закате Европы», он имел в виду наступление фазы цивилизационного завершения европейской культуры, которое выражается в гибели органических начал культурной жизни и их смене принципиально новой парадигмой техники и производства[2]. Техногенная цивилизация разрушает присущие культуре творческую органику, естественность и плодотворность, подменяя их набором механизмов, схем и технологий цифровой экономики, искусственного интеллекта – вплоть до искусственного оплодотворения и суррогатного материнства. Немецкий философ предвидел многое в своем культурологическом трактате, в том числе и наступление эры искусственных подмен и симулякров в области живой природы. Такая эра наступила в наши дни, когда в естественную жизнь активно внедряются подмены и симулякры, начиная продуктами питания, созданными на генномодифицированной основе, и заканчивая биогенетической разработкой и клонированием в сфере животного мира.

Таким образом, технологии искусственного создания жизни вполне отражают дух наступившего времени – эпохи техногенной цивилизации, которая вытесняет органические начала жизни техникой и технологиями, механизмами и производством, схемами и моделями. То, что воспринималось как фантастическое и невозможное, сегодня входит в нашу жизнь в виде разработанных и запатентованных изобретений. В число таких технологических изобретений стали входить в последние десятилетия и технология искусственного оплодотворения, и технология суррогатного материнства. В том и в другом случае биомедицина взяла на себя весьма благородную задачу оказания помощи бесплодным супружеским парам. Но даже пока не вдаваясь в детали и подробности биомедицинских технологий, обеспечивающих оплодотворение женских яйцеклеток и процесс зарождения плода (внутри или вне материнской утробы), вполне возможно дать этическую оценку самому замыслу – с христианской точки зрения.

Рождение детей, чадородие – это божественный дар человеку («плодитесь и размножайтесь» (Быт. 1:28), который, с точки зрения христианского учения, в результате грехопадения первых людей, Адама и Евы, не был отнят у них, но оказался сопряжен с унаследованным следующими поколениями людей проклятием родовых мук: «Жене сказал: умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей» (Быт. 3:16). Это проклятие нисколько не обесценивает самого дара, так как рождение и воспитание детей является счастьем, созидающим семью как малую церковь.

Однако действительно часто в силу тех или иных обстоятельств биогенетического характера у супружеских пар совсем не рождаются или долго не рождаются дети. Уже в библейской истории встречаются описания женской неплодности, которая расценивается чаще всего негативно – как Божье проклятие. Женщина, которая не может зачать от мужа, несет печать некоторой отверженности Богом. Но и эта отверженность часто промыслительно оборачивается обетованным счастьем чадородия, как это было с Авраамом и Саррой, Иаковом и Рахилью, Захарией и Елизаветой. Необходимы всецелое упование на Бога и Его промыслительную волю, крепость веры и надежда, и тогда Господь даст супругам наследников и умножит род в будущих поколениях – таков нравственный урок Библии в жизненных обстоятельствах указанных выше библейских персонажей. Православная Церковь призывает все семьи верующих христиан помнить об этом уроке и воспринимать ситуацию отсутствия детей как духовное испытание веры супругов. Конечно, это испытание не только веры, но и взаимной любви супругов, поскольку муж и жена должны вместе преодолевать трудности семейной жизни, быть верными друг другу несмотря ни на какие обстоятельства, скорби, телесные болезни. Недопустима невротизация семейных отношений, когда члены семьи (причем не только сами супруги) и ближайшие родственники (отцы, матери, сестры, братья) вовлекаются в стремительно развивающийся поток взаимных упреков, обвинений и мнительности, достигающий невероятной степени озлобления и разрушающий гармонию семейной жизни.

Женщина спасается чадородием: «Ибо прежде создан Адам, а потом Ева; и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление; впрочем, спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием» (1 Тим. 2:13-15). Что это значит? Иногда эту христианскую максиму воспринимают слишком упрощенно: женщина рождает дитя в страданиях и муках – в этом и заключается ее спасение. Конечно, не только в этих страданиях и муках заключен смысл женского спасения. Это лишь последствия первородного греха. Спасение как женщины, так и мужчины обретается в вере, в рождении и христианском воспитании детей. Сам процесс зачатия плода, вынашивания и родов, конечно, важен с христианской точки зрения. Ему должна сопутствовать молитва верующих родителей и молитвенное упование на помощь Божию в этот период семейной жизни. Однако с рождением ребенка этот молитвенный подвиг необходимо только усиливать, поскольку еще большее значение приобретает уход и воспитание за рожденными детьми. Поэтому ответственность родителей распространяется на все этапы семейной истории – от зачатия и рождения, ухода за новорожденным до христианского воспитания и образования, которое родители должны дать своим чадам.

Для православного сознания принципиально нет отличия в том, воспитывают ли родители своих кровных детей или взяли на воспитание сирот. С церковной точки зрения случай усыновления (удочерения) даже более богоугоден, так как речь здесь идет о милосердии и любви, распространяющихся не только на «родную кровь», но и на осиротевшую душу ближнего. Таким образом, для православных верующих проблема бесплодия, строго говоря, и не существует, поскольку всегда есть возможность взять на семейное воспитание детей, оставшихся без родителей. Желание родителей иметь собственных детей, безусловно, оправданно, и молитва об этом даре должна продолжаться, однако и смирение перед Божественной волей и Промыслом должны стать главным мотивом такого молитвенного настроения: «В молитвах чина венчания Православная Церковь выражает веру в то, что чадородие есть желанный плод законного супружества, но вместе с тем не единственная его цель. Наряду с “плодом чрева на пользу” супругам испрашиваются дары непреходящей взаимной любви, целомудрия, “единомыслия душ и телес”. Поэтому пути к деторождению, не согласные с замыслом Творца жизни, Церковь не может считать нравственно оправданными. Если муж или жена неспособны к зачатию ребенка, а терапевтические и хирургические методы лечения бесплодия не помогают супругам, им следует со смирением принять свое бесчадие как особое жизненное призвание. Пастырские рекомендации в подобных случаях должны учитывать возможность усыновления ребенка по обоюдному согласию супругов»[3].

Примечания:

[1] Понкин И.В., Понкина А.А. Оценка суррогатного материнства с позиций права и биоэтики // Право и образование. 2014. №10. С. 97-109.

[2] Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории: пер. с нем. М.: Мысль, 1993. – 620 с.

[3] Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. М., 2001. С. 93-94.

 

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий