Эфиопия: христианство, ислам, иудаизм

Эфиопия: христианство, ислам, иудаизм

1.12 Церковь и государство в революционную эпоху

1.12.1 Церковь накануне революции

Несмотря на реформы, которые произвел император, и несмотря на его успех в деле привлечения церкви к исполнению задач имперской власти, автономия церкви существенным образом не сократилась. Церковь, ее руководители, священники и монахи сохраняли связь с народными массами и стремились к автономии и децентрализации власти. Прямая связь с народом обернулась как раз против церкви.

Иллюстрация 87

Иллюстрация 87. Наверху: Хайле Селассие и абуна Теофилос, преемник Базилиоса (декабрь 1971 г.). Внизу: ученик в церковной школе, Годжам (тот же год).

Экономически церковь оставалась одним из самых богатых учреждений в одной из самых бедных стран мира. Большая часть этого богатства была нажита за счет налогов, выплачиваемых церкви эфиопскими крестьянами, или, что еще более усугубляло ситуацию, за счет принудительных работ населения. По традиции, как мы помним еще из обсуждения средневекового периода, треть всех земель страны принадлежала церкви. Результаты современных исследований определили концентрацию земель, подлежащих налогообложению, как колеблющуюся между 20%-30% из общего числа земель. Лишь небольшая часть богатств, нажитая вышеупомянутыми способами, возвращалась к верующим в виде предоставления им различных услуг, как образование и судопроизводство, или же какой-либо социальной помощи. Отношения, основанные на эксплуатации, вызывали возрастающую враждебность народных масс к церкви, но вместе с тем укрепляли в среде духовенства интерес сохранить традиционную для Эфиопии феодальную систему. В южных районах страны, захваченных в период правления Менелика, духовенство настолько отождествлялось с землевладельцами севера, что по мнению многих исследователей их присутствие воспринималось местным населением скорее как часть механизма экономического порабощения, нежели как часть духовно-религиозной системы.

Многие ученые полагают также, что церковь не смогла отреагировать на вызов модернизации в области образования. В 70-е гг., три десятилетия после создания духовной семинарии и установления минимальных требований к образованию духовенства, большинство его представителей оставалось носителями крайне ограниченного образования. Они продолжали извлекать выгоду из того престижа, которым пользовались в деревнях, уровень неграмотности в которых был весьма высок, тогда как в городах их статус падал по мере внедрения системы общего образования.

На тот факт, что традиционная монополия на образование была отнята у духовенства, церковь реагировала еще большей приверженностью к своим традиционным институтам. Лишь горстка священников с радостью приняли открывшуюся перед ними возможность расширить свое образование, тогда как большинство их товарищей воспринимали светское образование как угрозу. После создания университета им. Хайле Селассие в 1960, император постановил, что «духовная семинария церкви Святой Троицы», созданная в 1944 г., будет присоединена к университету. Церковные лидеры скрежетали зубами. Поначалу они попытались распространить свое влияние на новую учебную структуру и вести надзор хотя бы над условиями приема, учебной программой и над преподаванием религиозных предметов. Потерпев неудачу, они отказались признавать университетский диплом и предоставлять работу его выпускникам.

1.12.2 Церковь в тени революции

Никто в Эфиопии не был потрясен революцией 1974 г. более чем верхушка православной церкви в этой стране. Почти мгновенно она лишилась двух своих важнейших достояний: статуса как государственной религии и обширных земельных владений. Революционеры провозгласили полное отделение церкви от государства и обещали равенство между всеми религиозными группами. Эти лозунги были восприняты с энтузиазмом мусульманским населением, которое, по-видимому, численно уже превосходило христианское. Национализация деревенских земель в марте 1975 г. лишило церковь ее традиционной экономической основы существования. Подобный же указ относительно городских земель, изданный в июле того же года, нанес тяжелейший удар по многим церковным учреждениям.

Иллюстрация 88.

Иллюстрация 88. Вследствие революции 1974 г. изменился и городской пейзаж. Уникальные эфиопские кресты, колокольни церквей и их колокола (наверху: крыша церкви Святой Троицы в Аддис-Абебе) как бы отступили на задний план перед лозунгами революции, вожди которой пытались черпать вдохновение в интернациональном и атеистическом коммунистическом учении (внизу: «Площадь Креста [Маскаль]» после смены её названия на «Площадь Революции») .

Абуна Теофилос попытался организовать верующих и духовенство против новых указов, но успехи были весьма ограничены из-за разногласий в самих рядах духовенства. В феврале 1976 г., находящийся у власти Революционный совет, дерг, свел счеты с абуной. Теофилос и еще три епископа вместе с ним были обвинены в коррупции, злоупотреблении служебным положением и были с позором отстранены от занимаемых постов. Место главы церкви занял священник Абба Малако Вальда-Микаэль, который был назначен в июне того же года Революционным советом в качестве абуны. Это был выбор, который подходил для новой власти и соответствовал ее идеологии, враждебной церкви. Новый абуна был человеком с незапятнанной репутацией, преданным вере и скромным. Он ходил босым и посвящал себя заботам о нуждах бедняков. Он также не был особенно образован и совершенно не вмешивался в политические дела. Он поневоле давал молчаливое согласие на быстрое и эффективное устранение епископов, большинство которых пыталось противостоять революционному режиму.

Иллюстрация 88.

 

Святая троица, современный настенный рисунок в церкви Анда-Иясус, Аксум

Иллюстрация 89. Внизу: «святая троица», современный настенный рисунок в церкви Анда-Иясус, Аксум. Наверху: «новая святая троица» – Маркс, Энгельс и Ленин – в духе идеологии революции Менгисту.

Многие наблюдатели предсказывали в 70-е гг., когда террор режима Менгисту Хайле-Мариама достиг своего апогея, что эфиопской церкви суждено играть второстепенную роль в своей стране и что она не сумеет приспособиться к быстро изменяющимся условиям.

Однако, с точки зрения более позднего наблюдателя, выясняется, что церковь снова, как и прежде, доказала свою необходимость и то, что она несомненно способна оправиться от удара и выступить против революционных перемен. В марте 1979 г., с назначением 13 епископов и способного администратора священника Соломона, начался период достаточно близкого сотрудничества с революционными властями, которое выглядело как продолжение старых отношений с императорской властью. Режим Менгисту был откровенно атеистическим, и его политика была направлена против церкви как учреждения. Тем не менее, этот режим предпочитал не вести открытой борьбы против христианства и верующих, хотя и чинил им всяческие препятствия. Например, когда создавались крестьянские объединения и районные комитеты, их собрания намеренно назначались на воскресенье утром. Вместе с тем, на протяжении всех этих лет большинство населения продолжало праздновать основные православные праздники без опасений.

Парадоксальным образом революция в некоторых аспектах даже оказала благо церкви. Существовавшее многие поколения традиционное восприятие церкви, как символа консерватизма и зависимости от властей, теперь изменилось. Сохранение христианства получило оттенок протеста против правительства и выражало бунтарские настроения. Церковь, потерявшая свои земельные владения и свой интерес сохранять феодальные порядки, могла теперь посвятить себя нуждам верующих и, с другой стороны, получить их поддержку.

Более того, начиная с 80-х гг. предпринимались серьезные шаги по модернизации устройства церковных институтов и ее системы образования. Отныне церкви создавались не при финансовой поддержке властей и на деньги, отнятые у крестьян, а на пожертвования верующих, желающих продемонстрировать свою религиозность. Кроме того, всемирные христианские и прочие организации, опасавшиеся за судьбу эфиопской традиции в условиях диктаторского атеистического режима, мобилизовывали все возможности для собирания, сохранения и описания духовных богатств – рукописных текстов и церковного искусства Эфиопии.

Иллюстрация 90. Абуна Павлос, патриарх Эфиопии с 1992 г.

Иллюстрация 90. Абуна Павлос, патриарх Эфиопии с 1992 г.

В ухудшающемся положении миссионерских церквей, в отличие от неоднозначного положения православной церкви, не было никакого проблеска надежды. Новый режим усилил враждебность не только к религии, но и к интересам других стран в Эфиопии, воспринимая миссионеров как пособников империализма. Именно так зачастую воспринимались теперь иностранные церкви, даже если в их общинах большинство членов составляли эфиопы. Более того, деятельность этих церквей на периферии неизбежно связывала их с этническими или региональными интересами, что вызывало особое раздражение центральной власти. Особо выделялись среди этих церквей лютеранская церковь Мэканэ Иясус. Ее деятельность была прекращена режимом Менгисту из опасения, что она связана с руководителями оромских сепаратистов. Англикане и католики также столкнулись с подобной ситуацией. Некоторое улучшение в отношениях между режимом и иностранными церквями произошло в результате голода 1984—1985 гг. Власти обратились к протестантским и католическим руководителям с просьбой мобилизовать фонды помощи на Западе, и миссионерам, осуществлявшим эту помощь, было разрешено вернуться в Эфиопию.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий