Борьба киевского духовенства за права православных в Речи Посполитой в первые годы после заключения Андрусовского мирного договора

Очевидно, в Московских правящих кругах все же пришли к заключению, что положение православных в Речи Посполитой неблагополучно. Пассивность в этом вопросе не соответствовала ни русским государственным интересам, ни духовным установкам царя Алексея Михайловича и его советников. На заседании рады в Глухове 2 марта 1669 г. князь Г. Г. Ромодановский заявил, что по статье 3 Андрусовского договора «русским людям» в Польско-Литовском государстве «вольное имеет быть употребление вере греческой», но если в Речи Посполитой станут нарушать это установление, царь предложит своим послам на встрече с комиссарами «говорить и подкрепить», «чтоб вперед церквам Божием утесненье не чинили»23. Таким образом, участникам казацкой рады (в их числе и духовным лицам) было обещано, что вопрос о положении православных в Речи Посполитой может стать в будущем предметом переговоров.

Соглашение, заключенное в Глухове, удовлетворило левобережное казачество, и к нему постепенно стали присоединяться другие левобережные полки, но киевское духовенство осталось недовольно. Вопрос о гарантиях для православных в Речи Посполитой отодвигался, оставалась все же неясной и будущая судьба Киева. Надежды на заключение нового договора составители «листов» связывали с новым королем, который вступит на польский трон после отречения короля Яна Казимира. Завершение «бескоролевья» стало сильным ударом по таким надеждам. Новый король — князь Михаил Вишневецкий — владел обширными владениями на Левобережье и утратил их по Андрусовскому договору. В Киеве его избрание было воспринято как символический жест, свидетельствующий о намерениях дворянства Речи Посполитой вернуть украинские земли, прежде всего Киев. Вскоре после избрания М. Вишневецкого стали периодически появляться и распространятся слухи о походе короля с войском к Киеву24. Попытки польских властей весной 1669 г. добиться осуществления постановлений Андрусовского договора относительно Киева25, вероятно, заставляли верить в реальность таких слухов.

В сложившихся условиях вопрос о гарантиях для православных в Речи Посполитой и о внесении таких гарантий в новый русско-польский договор продолжал оставаться для киевского духовенства в высокой степени актуальным, тем более что на раде в Глухове было официально обещано, что вопрос о положении православных в Речи Посполитой будет рассматриваться на будущих русско-польских переговорах. Важным итогом прошедшей в Киеве напряженной работы стал обширный текст под заголовком «Такими навiтами православную вiру и церкви, монастыри малороссiские iскореняют от мнолих лiт донынi ляхи, а нижей на то способы суть описаны, якое тое обваровать треба». Этот текст, который далее будет обозначаться как «Наветы», сохранился в сборнике материалов начала 70-х гг. XVII в., составленном для бывшего киевского полковника В. Ф. Дворецкого, и был издан украинским исследователем Я. Д. Исаевичем26. Как явствует из приведенного заголовка, текст содержал подробную характеристику тех методов, которые использовали власти и католическая Церковь для подавления православных в Речи Посполитой и предлагал меры для противодействия этим гонениям. Отсылки к данному тексту, как справедливо отметил Я. Д. Исаевич, имеются в помещенной в том же сборнике «Памяти», датированной 1670 г., тем самым определяется примерное время его написания. В основной части памятника рисуется яркая и многосторонняя картина гонений, которым подвергается православное население Речи Посполитой и прежде всего православное духовенство.

В стране постоянно порицается православная вера, в частности на проповедях и в школах, издаются многочисленные направленные против православных книги и «пашквили» (ст. 1–3, 26). Одновременно православных не допускают в школы «учитися наук високих, яко то философii и теологii», создания православных школ не допускают, а те, что были «iскоренили яко в Острозi и у Вiлнi», запрещают издание «русских книг» (ст. 4, 22, 24). Говорилось в «Наветах» и о препятствиях отправлению православного богослужения: о запрещении процессий со святыми дарами к больным и умирающим, о запрете колокольного звона, о том, что во многих городах православное богослужение запрещено даже «в домах и господах», о том, что поощряются нападения студентов на людей, посещающих православные храмы (ст. 5, 9, 11).  Православные священники и православные церковные учреждения страдают от постоев военных, поборов, «панщизны».

Как и авторы обращений, отправленных в Москву в конце 1660-х гг., составитель «Наветов» особое место уделял разорению церковных учреждений с помощью судебных преследований с требованием возместить ущерб, понесенный в годы войны, «за что теперь ляхи заплаты хотят вдесятеро». При этом в «Наветах» подчеркивалось, что юристам запрещено помогать православным в ведении судебных дел (ст. 15–16, 21, 23). В источнике приведены перечни епископских кафедр и монастырей, перешедших в руки католиков и униатов (ст. 17–19). Автор «Наветов» писал и о передаче церковных должностей тайным униатам и вообще недостойным людям без ведома епископов (ст. 14, 23).

Уже в 1-й части текста содержатся указания на меры, которые следует предпринять для противодействия такой практике, но в целом и развернутом виде соответствующая программа автора «Наветов» изложена в заключительной части документа. В 39-й статье «Наветов» отмечалось, что в Андрусовском договоре православным было «варовано... вольное заживане набоженства», но это не помешало гонениям на православных, поэтому следовало бы в новом договоре все «выразние обваровать против всех тых наветов». В «Наветах» излагался перечень мер (зафиксированных в новом русско-польском договоре), которые должны были улучшить положение православной Церкви и положить конец преследованиям. Предложенная программа предусматривала уравнение в правах католических и православных священников, что означало бы освобождение последних от постоев, поборов и повинностей (ст. 34, 48).

Предусматривались меры по возвращению православной Церкви всех утраченных после 1632 г. храмов и монастырей вместе с их имуществом. Польская сторона должна была взять на себя обязательство вернуть это в течение 4 недель представителям Церкви и Войска Запорожского, которые будут присланы в каждый административный округ (ст. 45). Собственность православной Церкви должна быть закреплена за ней особой конституцией сейма (ст. 54).

Ряд мер был направлен на то, чтобы прекратить судебные преследования православных. Как и составители более ранних сообщений, автор «Наветов» требовал объявления амнистии — суд не должен рассматривать споры о церковном имуществе и его судьбе в «военные лета» (ст. 46). Вместе с тем, как и авторы более ранних обращений, автор «Наветов» выступалкниги и «пашквили» (ст. 1–3, 26). Одновременно православных не допускают в школы «учитися наук високих, яко то философii и теологii», создания православных школ не допускают, а те, что были «iскоренили яко в Острозi и у Вiлнi», запрещают издание «русских книг» (ст. 4, 22, 24). Говорилось в «Наветах» и о препятствиях отправлению православного богослужения: о запрещении процессий со святыми дарами к больным и умирающим, о запрете колокольного звона, о том, что во многих городах православное богослужение запрещено даже «в домах и господах», о том, что поощряются нападения студентов на людей, посещающих православные храмы (ст. 5, 9, 11). Православные священники и православные церковные учреждения страдают от постоев военных, поборов, «панщизны».

Как и авторы обращений, отправленных в Москву в конце 1660-х гг., составитель «Наветов» особое место уделял разорению церковных учреждений с помощью судебных преследований с требованием возместить ущерб, понесенный в годы войны, «за что теперь ляхи заплаты хотят вдесятеро». При этом в «Наветах» подчеркивалось, что юристам запрещено помогать православным в ведении судебных дел (ст. 15–16, 21, 23). В источнике приведены перечни епископских кафедр и монастырей, перешедших в руки католиков и униатов (ст. 17–19). Автор «Наветов» писал и о передаче церковных должностей тайным униатам и вообще недостойным людям без ведома епископов (ст. 14, 23).

Уже в 1-й части текста содержатся указания на меры, которые следует предпринять для противодействия такой практике, но в целом и развернутом виде соответствующая программа автора «Наветов» изложена в заключительной части документа. В 39-й статье «Наветов» отмечалось, что в Андрусовском договоре православным было «варовано... вольное заживане набоженства», но это не помешало гонениям на православных, поэтому следовало бы в новом договоре все «выразние обваровать против всех тых наветов». В «Наветах» излагался перечень мер (зафиксированных в новом русско/польском договоре), которые должны были улучшить положение православной Церкви и положить конец преследованиям. Предложенная программа предусматривала уравнение в правах католических и православных священников, что означало бы освобождение последних от постоев, поборов и повинностей (ст. 34, 48).

Предусматривались меры по возвращению православной Церкви всех утраченных после 1632 г. храмов и монастырей вместе с их имуществом. Польская сторона должна была взять на себя обязательство вернуть это в течение 4 недель представителям Церкви и Войска Запорожского, которые будут присланы в каждый административный округ (ст. 45). Собственность православной Церкви должна быть закреплена за ней особой конституцией сейма (ст. 54).

Ряд мер был направлен на то, чтобы прекратить судебные преследования православных. Как и составители более ранних сообщений, автор «Наветов» требовал объявления амнистии — суд не должен рассматривать споры о церковном имуществе и его судьбе в «военные лета» (ст. 46). Вместе с тем, как и авторы более ранних обращений, автор «Наветов» выступал с предложением изменить судебную систему Речи Посполитой. Для разрешения споров, касавшихся имущества православной Церкви, в каждом повете следовало создать особый суд, в котором бы «спольные особы руские и лядзкие духовные и свецкие равно заседали и вотовали», и от решения этих судов нельзя было обращаться в другие судебные инстанции (ст. 33, 47). Договор должен был также отменить все ограничения, налагавшиеся на деятельность православных в Речи Посполитой, разрешить им иметь школы, типографии и т. д. (ст. 45, 51, 53). Автор «Наветов» продумал и вопрос о гарантиях того, что принятые установления будут соблюдаться. Так, предусматривалось, что во время действия договора несколько сенаторов будут находиться в России в качестве заложников (ст. 43). Тем, кто не стал бы подчиняться решениям суда и не захотел бы вернуть отчужденное от православной Церкви имущество, грозил штраф 10 тыс. коп грошей и гражданская смерть (инфамия) (ст. 45). В «Наветах» последовательно утверждалось, что нарушение всех этих норм будет расцениваться, как «розерване пактов» — прекращение действия договора (ст. 45, 54).

Для решения вопроса о месте составления этого интересного, насыщенного разнообразным содержанием текста особый интерес представляет 41- статья, где высказываются пожелания, что если добиться заключения договора, касающегося всей территории Речи Посполитой не удастся, следует добиться хотя бы такого соглашения, которое предоставит необходимые гарантии православному населению Киева и киевским монастырям. Помещение этого пожелания явно указывает на Киев как на место составления «Наветов». Данное замечание может подкрепить еще одно наблюдение. В статье 22 говорится о том, что в Киеве «езуiти юж бурили школы братьскiе, хотечи, абы ся православiе не ширило». Между тем иезуиты оставили Киев еще во время восстания Б. Хмельницкого. Столь долгая память о подобных происшествиях сохранялась именно в среде киевского духовенства.

Обращает на себя внимание то, что видное место в проектируемой системе отношений отводилось Киевскому митрополиту. Согласно задуманному проекту митрополит вместе с Войском Запорожским должен был назначать представителей, принимать и передавать православным церковным учреждениям утраченное ими имущество (ст. 45). Митрополит получал полномочия назначать и «русских» членов проектируемых поветовых судов (ст. 47). На территории Киевской митрополии в конце 60/х гг. XVII в. на митрополичий стол одновременно претендовали двое — Антоний Винницкий и Иосиф Тукальский. В 51-й статье «Наветов» указывалось, что «отец Винницкии, епископ Премыслскии», должен вернуть находящееся у него имущество «катедры митрополии Киевской». Очевидно, автор «Наветов» считал законным митрополитом Иосифа Тукальского. По-видимому, он, как и некоторые другие духовные лица в Киеве того времени, считал возможным возвращение Иосифа Тукальского в Киев по соглашению с русским правительством. Можно предположить, что «Наветы» были написаны до того, как в Киеве стали известны решения рады в Корсуни, когда при участии митрополита Иосифа был установлен османский протекторат над Правобережным гетманством.

23 РГАДА, ф. 229, оп. 2, кн. 3, л. 233 об
24 Слухи о намерениях нового короля вернуть Украину в состав Речи Посполитой появились
уже летом 1669 г. (Там же, ф. 79 (сношения России с Польшей). 1668 г., № 8, л. 183).
25 Wуjcik Z. Mi_dzy traktatem Andruszowskim a wojn_ tureck_: Stosunki polsko_rosyjskie 1667–
1672. Warszawa, 1968. S. 194–195.
26 Iсаєвич Я. Д. «Навiти» — неведома пам’тка українськоi публїцистики XVII ст. // Науково/
iнформацiйний бюлетень Архiвного управлiння УРСР. 1964. № 6.

Назад/ Начало   /  Окончание следует

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий