Борьба киевского духовенства за права православных в Речи Посполитой в первые годы после заключения Андрусовского мирного договора

Огинский (в то время православный) в своем письме выражал резкое недовольство действиями русских «великих» послов, которые на переговорах ничего не сделали, чтобы защитить интересы православных в Речи Посполитой: «от которых охранения надеяхомся господари много нас в противность оставили». Оценивая деятельность «господина Нащокина», он делал вывод, «что истинно болеши нам дела портят, нежели направляет» (от польского naprawa — поправка, исправление). Рассуждения Ордина/Нащокина, что православные духовные лица «ходят под благословение к Патриарху Цареградскому и людей с собою в бусурманское охранение приводят», не могли привести к поставленной цели — подчинению Киевской митрополии Московскому патриарху: «Речи Посполитой на то позволити невозможно будет», а в результате — «обще измену на духовенство кладут». Этим очевидным, но косвенным порицанием действий Ордина/Нащокина Лазарь (Баранович) не ограничился. Он направил в Москву еще один документ, от которого, к сожалению, сохранился только заголовок, позволяющий в определенной мере судить о его содержании53. «Особно на трех листах о действовании комиссии смоленской препосылаю вашей милости, что токмо о Киеве розговоры чинят, а о вере святой и Церкви никаких».

Прямой атаке деятельность А. Л. Ордина/Нащокина подверглась в письме, адресованном «стольнику и полковнику» А. С. Матвееву, написанном, когда автор еще не знал о пожаловании его в «думные дворяне» (в феврале 1671 г.)54. Письмо начиналось с печальной констатации, что на прошедших переговорах интересы православных в Речи Посполитой «ни мало ни на одних разговорах послы его царского пресветлого величества, аще и честные и мудрые, не изволили оберегати и укрепити статьями». Более того, на этих переговорах «неправедно, без вины нашей и безо всякого сыску и свидетельства оглашали», что якобы православные духовные лица «будто казацким войском под бусурманами пребывати советовали и розрухи военные чинили, что и в уме нашем не было» — слова, которые показывают, какое сильное раздражение вызвали в среде киевского духовенства рассуждения Ордина/Нащокина. Автор обращается к Матвееву с просьбой о защите «на последних (т. е. на последующих.— Б. Ф.) разговорах» «сим домом Божиим... купно же и нам, чином духовным киевским». Эти слова дают возможность рассматривать письмо как коллективное обращение киевского духовенства. О настроениях в этой среде в начале 1671 г. красноречиво свидетельствует помещенная в тексте просьба не сообщать «никому ни имяны, ни титлы наши», очевидно, чтобы не подвергнуться репрессиям в случае оккупации Киева польскими войсками.

В заключительной части письма Матвееву объясняли, в каком тяжелом положении окажутся храмы Киева, если они перейдут под польскую власть. Ведь тогда от них потребуют возмещения за «костелы, дворы маетности римских чинов в Киеве» и за епископский собор, разрушенный по приказу местоблюстителя митрополии Мефодия (Филимоновича). Однако письмо не ограничивалось этими жалобами. Матвееву направлялись «Статьи», по которым на последующих переговорах были бы защищены «церкви, и монастыри, и всякие здания и особы духовные и мирские, в Киеве и всюду будучие».

Программа соответствующих действий была подробно разработана в «Наветах» и использовалась при составлении этих «Статей». Из «Наветов» заимствована даже ссылка на пример «лютеран», которые «от ляхов свою веру и церкви оберегли и тишину имеют». Вместе с тем выявляются и отличия. В «Статьях» говорится о запрете возбуждать дела о том, что произошло «в сию войну», выдвигается требование вернуть православной Церкви утраченные земли «с воздаянием убытков»; об освобождении православных церковных учреждений от военных постоев и податей; об установлении высоких санкций для виновных — штраф в 10 тыс. коп грошей и инфамия. В «Наветах» же проектировалось, что все эти вопросы будут решаться в специально созданных судебных органах. Об этом в «Статьях» нет ни слова, они содержали лишь пожелание, чтобы «судили вскоре во всяких судех... без всякого продолжения и челобитья, за первым позвом». Вероятно, с течением времени в Киеве пришли к заключению, что власти Речи Посполитой на создание таких органов не согласятся. В этих условиях приобретала особое значение деятельность русских дипломатов, поэтому в «Статьях» подчеркивалась необходимость того, чтобы «послы царские дабы вечно того досматривали и упоминались при всяких посольствах и комисиях» теперь и «впредь будучих».

О настроениях в среде православного духовенства на Левобережье в феврале 1671 г. свидетельствуют сообщения гонца И. Чертовского, ездившего в гетманство с информацией о новом браке царя. При встречах, состоявшихся 8–9 февраля, Лазарь (Баранович) жаловался, что он написал книгу «на униатов», но в типографии Киево/Печерского монастыря «такой книги печатать не смеют для того, что ведомо/де им чинитца ис Полши, что Киев отдан будет», а при встрече 19 февраля и Иннокентий (Гизель) говорил, что здесь ждут передачи Киева полякам: «А будет/де великий государь Киев королю уступить не позволит, и король/де с войском нынешнею весною будет под Киев»55.

Постепенно настроения на Левобережье стали меняться. Киевское духовенство получило поддержку левобережного казачества, пришедшего к решению силой защищать Киев. О таком решении говорилось в грамоте гетмана Д. Многогрешного царю от 6 апреля 1671 г.56 Грамота содержала просьбу всего казацкого войска не передавать Киев полякам. «Умирать готовы, пребываем,— говорилось в грамоте,— лутче нам зде пострадать, нежели великую укоризну от иноверных над православной верю нашею и над святыми церквами нашими... поносить».

Одновременно открылась перспектива для новых русско/польских переговоров. Гетман был поставлен в известность о намерении царя отправить «на будущий сейм» посольство во главе с А. Л. Ординым-Нащокиным. В этой связи царь предлагал гетману прислать представителей для участия в этом посольстве и «статьи» с изложением пожеланий жителей гетманства57. Гетман сообщал, что на Пасху для выработки таких «статей» будет созван съезд старейшин58. Позднее в царской грамоте от 2 мая царь уточнил, что переговоры Ордин/Нащокин и думный дьяк Д. М. Башмаков будут вести не на сейме, в Варшаве, а на съезде и снова повторялось предложение прислать соответствующие «статьи», «не замотчав»59.

Такие «статьи» доставил в Москву 22 мая 1671 г. полтавский полковник Ф. Жученко60. Поскольку «статьи» были полностью посвящены положению православных в Речи Посполитой, в них есть все основания видеть плод совместных усилий левобрежного православного духовенства и казачества61.

«Статьи» во многом повторяли текст «письма», отправленного А. С. Матвееву в начале 1671 г. От раннего текста «статьи» отличаются более резким тоном. Так, уже в начальной части документа указывалось, что православные «последние места святые утеряти близки суть», так как «наша Русь о своеи вере и о церквах не радеют, и от гонения от ляхов не охранили православия». Выдвинув уже знакомые по письму к Матвееву предложения, составители «статей» заключали: «И будет таких статей и оберегательств на комиссии у ляхов царского величества послы не вымогут, и православных духовных и веру, и церкви, монастыри и здания в Киеве, в Украине и везде все искоренят и разграбят ляхи», поэтому с ними следует вести борьбу непрерывно «по вся лета». В последнем разделе документа говорилось о Божием гневе и наказании, «аще обиду Божию и его святые веры и церкви православные в небрежении оставят». Очевидно, поддержка казачества дала возможность киевскому духовенству взять более решительный тон в общении с московскими властями.

Есть основания полагать, что под воздействием этих обращений в Москве было принято решение поставить вопрос о преследованиях православных в Речи Посполитой на будущих русско/польских переговорах. В архиве Малороссийского приказа сохранился список документов, содержащих сведения «о гонении благочестивых церквей», относящихся к началу 1671 г. (среди них фигурировали и письма, присланные Лазарем (Барановичем))62. Очевидно, предполагалось, собрав из них сведения о гонениях, предъявить их комиссарам на съезде. Однако дьякам Малороссийского приказа пришлось убедиться, что эти свидетельства содержат яркие образы гонений, но сами сведения о них кратки и неопределенны. Поэтому в мае 1671 г. из Москвы были отправлены царские грамоты — главе церковной власти на Левобережье архиепископу Лазарю (Барановичу) и главе светской власти гетману Д. Многогрешному. Архиепископа настоятельно просили сообщить «в Полше и в Литве в которых городех и местех благочестивые церкви Божия на римския костелы, а иные на унею после Андрусовского и Посольского договоров обращены и от кого учинилось». Следовало собрать такие сведения у людей «духовного чину» и «подлинные листы» прислать в Москву63. Грамота аналогичного содержания была отправлена и гетману64.

Ответ от гетмана пришел 7 июня 1671 г.65 Он писал, что не может назвать духовных лиц, пострадавших от гонений, так как в этом случае они «конечно бы там были казнены смертью». Он просил, чтобы на переговорах не упоминались и «листы» архимандрита Иннокентия (Гизеля) о «гонении на веру православную», так как архимандрит опасается за судьбу имений Киево/Печерского монастыря в Речи Посполитой. Для такой сдержанности были, конечно, достаточно веские основания, но тем самым задача русских дипломатов на будущих переговорах сильно осложнялась.

В середине лета 1671 г. в Батурине было принято решение отправить для участия в русско/польских переговорах посольство во главе с киевским полковником К. Солониной. В грамоте, отправленной 15 июня 1671 г. А. Л. Ордину/Нащокину, гетман сообщал, что послы от гетманства едут на съезд говорить «о налогах украинских, которые от господ поляков как в Украине, так и во всей Малой Росии учинены суть»66. В инструкции послам, датированной 13 июня 1671 г.67 упоминались «кровавые слезы» православного духовенства «з польской и князъства литовского стороны». Послы должны были добиваться прекращения гонений и заявить, что в противном случае казаки «за церкви святые и православную веру нашу готовисьмо ронати здоровия». В инструкции также говорилось о намерении казаков «боронити» город Киев, «поки горл наших станет».

Посольство К. Солонины прибыло в Москву 10 августа 1671 г.68 На следующий день в Батурин было отправлено посольство с сообщением о принятых в Москве важных решениях. Встреча с гетманом посланца царя А. Т. Танеева состоялась 29 августа69. Гетману был зачитан текст с сообщением, «для каких дел великие и полномочные послы посланы на съезд в Андрусове». Сам этот текст в деле отсутствует, но о некоторых его важных особенностях можно судить по реакции гетмана. Так, гетман говорил, что и он, и войско имели «опасение и страх велик» из/за судьбы Киева, выражал радость по поводу того, что царь принял решение о судьбе Киева — «никогда отдать не велит»70. В ответной грамоте царю он выражал надежду, чтобы это решение было выполнено «и болши по сем меж народом никаких расколов и смятения не было и не возрастало»71. Так наступил конец драматическому периоду в истории Киева и судьбах киевского духовенства.

Наблюдения над международной ситуацией также говорили и гетману и духовным предстоятелям, что это решение будет выполнено. К лету 1671 г. стало ясно, что нападение польских войск Киеву не угрожает. Речь Посполита находилась под угрозой нападения войск султана и искала помощи в Москве. Этой международной ситуации касалось другое важное решение, которое сообщил гетману Танеев. Он дал ему знать, что царь «ратными людми королевскому величеству против солтана турского и хана крымского и на Дорошенка помочи учинить не изволит»72. В Москве были обеспокоены слухами о начинавшейся в Речи Посполитой гражданской войне и о связях оппозиции во главе с великим гетманом коронным Яном Собеским с османами и Дорошенко73. Отсюда — такое решение. Для темы данного исследования важно, что данное решение наложило свой отпечаток на исход новых русско/польских переговоров, происходивших вопреки первоначальным ожиданиям, не в Андрусове, а в Москве в начале 1672 г. Вопрос о положении православных в Речи Посполитой на переговорах поднимался, но в особом контексте. Русская сторона предложила, чтобы поляки дали обязательство прекратить преследования православных и отказаться от захвата их церквей, а царь стал бы гарантом выполнения такого обязательства. Тогда Алексей Михайлович постарался бы убедить правобережное казачество отказаться от османской протекции74. Предложение это комиссары Речи Посполитой не приняли. Они утверждали, что православные на Украине не подвергаются никаким преследованиям, а к выступлению против власти казаков привела «nie religia, ale swawola»75. Поскольку Русское государство отказывалось и уступить Киев, и оказать Речи Посполитой военную помощь в ее конфликте с султаном, то русские представители на переговорах не обладали такими средствами воздействия, которые побудили бы комиссаров пойти на уступки. В результате новый договор, заключенный 30 марта 1672 г., включал в себя, как и более ранние соглашения, лишь общую декларацию, что католикам — бывшим подданным Речи Посполитой на территории России и «русским людям» — жителям Речи Посполитой обеспечивается свобода исповедания их религии и свободного отправления богослужения76. Киевское духовенство могло больше не беспокоиться за свою судьбу, но за признание прав православных в Речи Посполитой предстояло бороться.

Рассмотренный материал дает очевидное объяснение того, почему киевское духовенство, поддерживая церковную связь с Константинополем, одновременно последовательно придерживалось пророссийской политической ориентации. Русская власть была самой надежной гарантией того, что киевское духовенство не станет подвергаться тем насилиям и притеснениям, которые падали на их единоверцев по другую сторону границы.

Аннотация. В статье рассматривается борьба киевского духовенства в 1669–1671 гг. за подготовку нового русско/польского договора, по которому православные в Речи Посполитой были бы защищены от преследований. Показано и отношение русских правящих кругов к этим инициативам. Ключевые слова: Россия, Речь Посполита, Украина, православие, уния, киевское духовенство, казачество.

53 Там же, л. 478.
54 АЮЗР. Т. 9. № 102. Правильную датировку документа установил В. О. Эйнгорн (Эйнгорн В. О.Очерки... С. 774).
55 РГАДА, ф. 229, оп. 2, кн. 9, л. 552 об.— 553, 558.
56 Там же, л. 821 об.— 822.
57 См. об этом в ответной грамоте гетмана: Там же, л. 819–819 об.
58 Там же, л. 822.
59 Там же, л. 835–836 об.
60 РГАДА, ф. 229, оп. 7, № 78, л. 4.
61 Текст «статей» см.: Там же, л. 8–18.
62 Там же, оп. 5, д. 28.
63 Грамота от 10 мая 1671 г. (Там же, оп. 2, кн. 13, л. 200–202).
64 Там же, л. 202 об.— 203 об.
65 Там же, кн. 9, л. 905–906 об.
66 РГАДА, ф. 229, оп. 2, кн. 9, л. 1014 об.— 1015.
67 Текст издан: Письма... № 89. С. 136–138.
68 РГАДА, ф. 229, оп. 2, кн. 9, л. 1004 об.
69 Там же, оп. 3, № 19, л. 2 об.— 3.
70 Там же, л. 3 об.— 5.
71 Там же, № 17, л. 31.
72 Там же, № 19, л. 6–6 об.
73 См. об этом: Флоря Б. Н. «Измена» Яна Собеского и русско/польские отношения 1667–1673 гг.// Świat pogranicza. Warszawa, 2003.

Литература

Акты, относящиеся к истории южной и западной России. Т. 8. СПб., 1875.
Беднов В. А. Православная церковь в Польше и Литве (по Volumina Legum). Минск, 2002.
Мальцев А. Н. Россия и Белоруссия в середине XVII века. М., 1974.
Письма Преосвященного Лазаря Барановича. Чернигов, 1856.
Полное собрание законов Российской империи. Т. 1. СПб., 1830.
Флоря Б. Н. Внешнеполитическая программа А. Л. Ордина/Нащокина и попытки ее осуществления. М., 2013.
Флоря Б. Н. «Измена» Яна Собеского и русско/польские отношения 1667–1673 гг. // Świat pogranicza. Warszawa, 2003.
Эйнгорн В. О. Отставка А. Л. Ордина/Нащокина и его отношение к малороссийскому вопросу // Журнал министерства народного просвещения. 1897. Ноябрь.
Эйнгорн В. Очерки из истории Малороссии в XVII в. Т. 1 (О сношениях малороссийского духовенства с московским правительством в царствование
Алексея Михайловича), М., 1899.
Iсаєвич Я. Д. «Навiти» — неведома пам’тка українськоi публїцистики XVII ст. // Науково/iнформацiйний юлетень Архiвного управлiння УРСР.
1964. № 6.
Мицик Ю. А. Перший український iсторико/полiтичний трактат // Український iсторичний журнал. 1991. № 5.
Wуjcik Z. Mi_dzy traktatem Andruszowskim a wojn_ tureck_: Stosunki polsko_rosyjskie 1667–1672. Warszawa, 1968.

Назад / Начало

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий