Борьба со «святыми источниками» в Рязанской области (1948 — 1970 гг.)

Иисточник святой Анны, Почаев

Гераськин Юрий Вениаминович
доцент Рязанского государственного университета.

После легализации Русской Православной Церкви в годы Великой Отечественной войны в зоне особого внимания государства оказалась внехрамовая религиозная жизнь. Паломничества к источникам, крестные ходы и моления около них были самыми древними, массовыми, неформальными проявлениями веры, наиболее ярко демонстрируя народный характер православия в России. Властью они рассматривались не просто как путешествия к местам, связанным с событиями «Святого писания», историей икон, деяниями святых и различными чудотворениями в надежде получить «сверхъестественную помощь» или как религиозные предрассудки и суеверия1. Власть видела в паломничестве к святым местам проявление религиозного фанатизма и нарушение общественного порядка.

28 ноября 1958 г. ЦК КПСС принимает секретное постановление "О мерах по прекращению паломничества к «святым местам», которых в СССР насчитывалось около 700, в том числе в РСФСР более 60. К середине 1959 г. местные партийные органы должны были отчитаться по результатам его выполнения2.

Попытки прекратить паломничество верующих к святым местам предпринимались Советской властью многократно.

В начальный период советской истории власть довольствовалась тем, что разрушала храмы и часовни с купальнями. Святым источникам тогда в отличие от мощей святых и икон повезло немногим больше — реквизировать их, продать за границу, поместить в музей было невозможно, а уничтожение требовало усилий и затрат. В ходе коллективизации основной удар властями наносился по сельским храмам. До святых источников порой не всегда доходили руки. Поэтому, как явствует из сводок «Союза воинствующих безбожников», в ряде мест (например, с. Дубово Ранненбургского района Московской области) после закрытия церквей святые колодцы становились местами массового моления верующих3.

В августе 1948 г. под давлением Совета по делам РПЦ Священный Синод был вынужден принять решение о запрещении крестных ходов из села в село и всяких молебствий на полях. Однако желаемых результатов достигнуто не было, и Совет по делам РПЦ в декабре того же года был вынужден рекомендовать уполномоченным на местах не чинить препятствия к проведению крестных ходов на воду, молебственных Крещенских водосвятий4. Так, накануне праздника Крещения в 1949 г. настоятелю Вознесенской церкви г. Спасска Рязанской области А. Правдолюбову Спасский райисполком в соответствии с инструкцией Совета по делам РПЦ от 6 декабря 1948 г. разрешает крестный ход на Спасское озеро5.

19 февраля 1949 г. в газете «Правда» был опубликован фельетон «Саратовская купель», высмеивавший как «дикий обряд» массовое участие жителей Саратова в водосвятном молебне, когда из 30 тыс. присутствовавших на молебне, примерно 300 — 500 купались в проруби6. Публикация стала поводом для нагнетания антицерковных настроений и административных мер воздействия в отношении верующих и духовенства. Она стала предметом обсуждения специального заседания Секретариата ЦК ВКП(б). В «Журнале Московской Патриархии» в марте 1949 г. было напечатано постановление Священного Синода, признавшего епископа Саратовского Бориса виновным в серьезном недосмотре, который повлек нарушение общественного приличия, выразившегося в массовом обнажении. Это, в свою очередь, вызвало со стороны печати обвинение церкви в «мракобесии», «язычестве» и "послужило, таким образом, во вред Матери-Церкви"7.

Борьба с паломничеством к святым местам представлялась делом непростым, поскольку омовению в святом источнике, особенно во время православных праздников, придавалось важное целительное, охранное и очищающее значение. В Рязанском крае с годами сложилась устойчивая репутация отдельных источников. От глазных болезней рекомендовали совершать омовение в Иоанно-Богословском источнике в с. Пощупово Рыбновского района или в роднике около с. Собчаково Спасского района. Больным детям рекомендовались источники в селах Ижеславль Михайловского р-на и Большой Мутор Касимовского района. Мужчинам особенно полезной была вода из «Мужичьего колодца» в с. Гавердово Рязанского района. От «порчи и сглаза» помогала вода из источника, расположенного рядом с г. Сасово8. Веками люди шли к святому источнику с надеждой на избавление от духовных недугов и телесной хвори.

Существовал определенный ритуал целительного омовения, который с годами сформировался в традицию. Вот, как, например, ежегодно проходил крестный ход к Святому колодезю в праздник Тихвинской иконы Божией Матери в с. Кирицы Спасского уезда (района). В этом крестном ходе участвовали не только прихожане сел Кирицы и Сушки, но и жители других окольных селений. Утром 26 июня по окончании Божественной Литургии, богомольцы идут к Святому колодезю, «где, по совершению обряда водоосвящения,... устремляются к источнику, испивают священной воды, умывают свои лица, обмакивают полотенца и вешают на ветвях дерев принесенные из их домов белье» или полоски ткани с надеждой и верой в исчезновение болезни9.

Многочисленные крестные ходы и паломничества к водным источникам практиковались не только на Крещение. Это происходило в праздник Преполовения, приходившийся на середину времени от Пасхи до Троицы, затем на Духов день. Считалось, что вода от Духова дня обладает особенными обережными качествами и помогает от нечистых духов. В августе купались на Спас. Первый Спас в с. Савватьма Ермишинского р-на называли «Мокрым Спасом», что означало обряд купания в святом источнике. На Медовый Спас и, особенно, в день Флора и Лавра (31 августа) купали в святых озерах и кропили водой из святых источников лошадей. К концу лета, на Ильин день, целебными почитались Ильинские «громовые» ключи. В словаре В. Даля как рязанское явление отмечена лексема «громовой колодец». Так называли ключ из-под камня, который образовался, по народному поверью, от удара грозы. Над ним ставилась часовенка. Много было источников в честь святой мученицы Параскевы Пятницы, которая была издавна чтима на Руси как покровительница семейного очага, домашнего хозяйства, а также торговли. Старинным базарным днем считалась пятница, потому Параскева Пятница почиталась как покровительница торговли10.

О большом размахе почитания святых источников свидетельствует их реальное количество, нередко превышающее официальную статистику. В конце XX в. рязанским краеведом С. А. Иниковой был собран материал более, чем по 50 святым источникам и двум озерам Рязанского края. Были систематизированы предания и легенды о причинах их почитания. В 21 случае они, так или иначе, связаны с чудотворными иконами, в 14 — со святыми или с именами местных подвижников благочестия, в 7 — с церквями, в 3 — с необычными природными явлениями, в 2 — с невинно пролитой кровью и в одном случае — с легендой дохристианских времен11.

Контроль за ситуацией у святых источников осуществлялся уполномоченными задолго до 1958 года. Тамбовский уполномоченный изучал святые источники на территории области с 1948 г. и выявил более 10 источников, возле которых собирались паломники числом от 100 до 6 тыс. человек. Во время засухи 1948 г. верующие завалили уполномоченного просьбами разрешить молебны у источников с участием священников. Если в период засухи 1946 г. участие в таких молебнах сходило священникам с рук, и дело ограничивалось только предупреждением, то теперь они могли быть сняты уполномоченным с регистрации и запрещены епископом в служении. Поэтому в ряде случаев священники вынуждены были выступать противниками молебнов у источников.

Так, в сентябре 1948 г. священник И. Кондиев, явившись вместе с диаконом на подобный молебен около с. Верхние Пупки Дегтянского района Тамбовской области, побил посуду с водой и разогнал собравшихся12.

Тема борьбы с паломничеством к святым источникам в Рязанской области находилась в поле зрения партийных органов несколько лет. В справке секретарю Рязанского обкома КПСС К. Ф. Чачину о работе областного лекционного бюро говорится о том, что когда в начале 1953 г. около с. Тюшевка Трубетчинского района «объявился» «святой колодец» в с. Тюшевка за полугодие не было прочитано ни одной лекции.

7 августа 1954 г., ровно через месяц после принятия Постановления ЦК КПСС «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах ее улучшения», заседание бюро Рязанского обкома партии, обсудив ситуацию в сфере борьбы с религиозными предрассудками, констатировало оживление паломничества к пяти «святым колодцам». Бюро обкома обязало отдел пропаганды и агитации, а также Сасовский, Горловский, Ряжский, Рыбновский и Солотчинский райкомы партии в декадный срок выработать мероприятия по широкому развертыванию научно-атеистической пропаганды в местах, где имеются святые колодцы, источники и т.д. и внести их на рассмотрение бюро обкома КПСС. Рекомендовалось также формировать навыки преподавания предметов атеистического содержания в школах и вузах13. 13 августа 1954 г. статья «Забытый участок идеологической работы», размещенная в областной газете «Сталинское знамя», обличала церковников, «дурачащих доверчивых людей святыми источниками». В публикации упоминались источники, расположенные в Солотчинском и Горловском районах.

Совет по делам РПЦ направлял в адрес уполномоченных ряд секретных писем, посвященных теме «паломничества к святым местам».

Уполномоченным необходимо было, с учетом местных условий и совместно с руководящими органами региона, разработать такие мероприятия, осуществление которых исключало бы возможность посещения «святых мест» паломниками. Предлагалось занять территории разными постройками; использовать подобные места под культурно-просветительские учреждения, пионерские лагеря и дома отдыха, лесопитомники, плантации опытных посевов, пасеки, пастбища для скота, фермы водоплавающей дичи и т.д., что потребовало бы ограждения территории и ограничения доступа к источникам людей. Рядом с некоторыми источниками поначалу планировали устраивать летние пастбища для свиней, но Совет по делам РПЦ рекомендовал воздерживаться от подобного циничного оскорбления чувств верующих.

Совет по делам РПЦ обязал уполномоченных провести с управляющими епархий разъяснительную работу и добиться от них того, чтобы зарегистрированное духовенство не только не участвовало в паломничествах к «официально непризнанным» водным источникам, но и вело борьбу с их организаторами как шарлатанами, самосвятами или язычниками. При этом предписывалось предупреждать организаторов молений, которых в официальных документах называли «бродячим духовенством и монашествующими», об ответственности в соответствии со ст. 124 УК РСФСР «за распространение суеверий в целях извлечения материальной выгоды». В поле зрения правоохранительных органов Рязанской области попали, например, бывший послушник Троице-Сергиевой Лавры, псаломщик церкви с. Занины-Починки Ерахтурского района Г. И. Лузихин, некий «святой отец» Григорий из с. Ласково Солотчинского района, жительницы с. Кошибеево Василиса и Елена Ильевы и Вера Горынина. Все они были отмечены как лица, проводившие богослужения при святых источниках. В докладной записке Председателю Совета по делам РПЦ Г. Карпову рязанский уполномоченный С. Ножкин сообщает, что по его «рекомендации» архиепископ Николай вызвал к себе благочинных и потребовал от них вести разъяснительную работу среди верующих о нежелательности посещения "святых мест"14.

Властями давалась установка разоблачать в печати и на радио антиобщественный, «корыстный» характер деятельности лиц, организующих паломничества к «святым местам», организовать печатные отклики медицинских работников об опасности распространения всяких инфекционных заболеваний и эпидемий. Власти рекомендовали проводить в селах собрания рабочих и колхозников, на которых вынести решения о ходатайстве перед районными Советами о запрещении паломничеств, т.к. они могут привести к эпидемиям и пожару, вытаптыванию урожаев и луговых угодий и т.п. Принимаемые райисполкомами решения предполагали штрафы за их нарушение. На дорогах, на подступах к святым источникам выставлялись пикеты из комсомольцев. Ограничивались автобусные сообщения, усиливался инспекторский контроль автомашин. Вводился негласный запрет на размещение паломников на постой. Для этого запрещалось использовать церковные сторожки для ночлега паломников.

Источники стали заваливать камнями и мусором, разрушать сохранившиеся при них с довоенной поры деревянные часовенки. В Рязани был забит цементом святой источник во имя Святителя Василия рязанского, расположенный у р. Трубеж, под склоном набережной, созданной на территории Рязанского кремля. Власти несколько раз пытались засыпать бульдозером Ильинский источник около с. Дегтяное. Однако каждый раз насыпь расползалась, и источник пробивался. В с. Затворном председатель сельсовета хотел перегородить небольшую речушку, протекавшую рядом со святым родником во имя иконы Казанской Божией Матери, чтобы затопить его. Никто из рабочих не взялся за это дело. Безуспешно заваливали Никольский источник, а также колодец, прозванный в народе колодцем святой Магдалины15.

На территории наиболее посещаемого источника у с. Кошибеево Сасовского р-на выстроили птицеферму, огородили высоким забором и выставили охрану. Деревянную часовню, поставленную вопреки запрету в 1954 г., снесли. Но при первой же грозе помещение птичника загорелось от удара молнии и сгорело дотла. Люди заговорили о каре Божией на местные власти и безбожников. Решено было завалить источник навозом и разным храмом и закопать, а кустарник вокруг него вырубить16.

Окончательно уничтожить источник не удалось. Верующие писали жалобы в Совет по делам РПЦ при Совмине СССР, начинали сбор денег для постройки молитвенного дома возле источника и еще долго посещали Кошибеевский родник с надеждой на помощь и исцеление. В публикации «Заботы атеистов» в газете «Правда» 6 июля 1969 г. ликвидация Кошибеевского родника представлялась как серьезная победа атеистов Рязанской области. Спустя много лет, после того, как облегчение испытал кто-то из близких родственников начальника Сасовского летного училища В. Г. Наприенко, тот с помощью личного состава училища навел на роднике чистоту и порядок. Источник был обрамлен бетоном, из которого была выведена отводная труба, а на одном из валунов были написаны стихотворные строчки о пользе и целебности святой родниковой воды17.

В целях дискредитации святых источников в населенных пунктах, вблизи которых они располагались, силами учителей биологии и химии читались специальные лекции о том, как образуются родники, каковы особенности состава воды в них. Силами клубов «Юный атеист» проводилось обустройство всех соседних родников, не почитаемых как святые. Подобную работу проводил клуб «Юных атеистов» при Можарской средней школе Сараевского района Рязанской области18. Преподаватели педагогического и медицинского институтов выезжали в районы для организации вечеров вопросов и ответов с иллюстрацией опытов по химии, лекциями «О чудесах», «О святой воде», «Об обновлении икон». Только во второй половине 1960-х годов власть сменила тактику: стала объяснять целебные качества воды святых источников их благоприятным биохимическим составом. В 1967 г. Рыбновское отделение Рязанской областной организации общества «Знание» разработало своеобразный план диверсификации святого колодца вблизи бывшего Свято-Иоанно-Богословского монастыря в место чисто оздоровительного паломничества населения к водному природному источнику, имеющему целебные качества и уникальный химический состав, включающий повышенное содержание серебра19.

В целом к 1960 г. совместными усилиями партийных и советских органов, уполномоченных по делам религий удалось практически прекратить паломничество к наиболее посещаемым источникам. Но как только давление со стороны центра ослабевало, и местные органы переставали обращать на паломников внимание, паломничество восстанавливалось, если не по числу участников, то хотя бы по частоте посещений в дни церковных праздников. Чудеса исцелений на святых источниках продолжали совершаться и вновь притягивали людей. Масштабная война, объявленная властью святым источникам, была проиграна.

Примечания

1. Атеистический словарь. М. 1986, с. 330, 398.
2. Российкий государственный архив научной информации (РГАНИ), ф. 55, оп. 33, д. 91, л. 149 — 150; Источник. Вестник АП РФ. 1997, N 4, с. 120.
3. Государственный архив Рязанской области (ГАРО), ф. Р-5496, оп. 1, д. 2, л. 70.
4. РГАСПИ, ф. 17, оп. 132, д. 109, л. 48.
5. ГАРО, ф. Р-5629, оп. 1, д. 11, л. 2.
6. РЯБОВ И. Саратовская купель. — Правда, 1949, 19 февраля.
7. РГАСПИ, ф. 17, оп. 132, д. 110, л. 2 — 3.
8. ЛАРКИНА Е. Родники мои серебряные. — Мещерская сторона. 2004, 27 октября.
9. ГАРО, ф. 7, оп. 1, д. 97, л. 182.
10. Толковый словарь живого великорусского языка. СПб. — М. 1880 — 1882, т. 1, с. 397.
11. ИНИКОВА С. А. Святые источники Рязанской земли: православные традиции в их почитании. Православие и традиции народной культуры Рязанской области. Рязань. 2001, с. 157 — 158.
12. Государственный архив Тамбовской области (ГАТО), ф. Р-5220, оп. 2, д. 16, л. 38.
13. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М. 1984, т. 8, с. 428 — 432; ГАРО, ф. П-3, оп. 4, д. 1112, л. 169 — 171; ф. Р-5629, оп. 1, д. 50, л. 37.
14. Там же, д. 61, л. 94 — 95; д. 52, л. 69, 94.
15. ЧИЖОВ А. У святого колодца: в с. Дегтяном. — Авангард, 1992, 11 августа; ИНИКОВА С. А. Ук. соч., с. 166; КАШАФУТДИНОВ И. У колодца «святой» Магдалины. — Рязанский комсомолец, 1963, 4 июня.
16. ГАРО, ф. Р-5629, оп. 1, д. 48, л. 75 — 76; д. 52, л. 66 — 67, 69.
17. МАЛИНОВ А. Радость и сила мои — родники. — Призыв, 1998, 13 августа.
18. ШАТИЛОВ И. М. От Можар до Напольного. Путевые очерки. — Московский рабочий, 1977, с. 24; За умы и сердца людей (заметки об атеистической работе в Сараевском районе). — Приокская правда, 1977, 9 апреля.
19. ГАРО, ф. Р-5629, оп. 1, д. 61, л. 106; ЯКОВЛЕВ В. «Чудеса». — Приокская правда, 1967, 29 июня.

Вопросы истории,  № 3, Март  2008 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий