Брак по геополитическому расчету

Теймур Атаев

Геополитическая подоплека переформатирования Московского княжества в царство

Двуглавый орел для России – через призму второго бракосочетания Ивана III

Венчание Ивана III и Софьи Палеолог Венчание Иоанна III и Софьи Палеолог

Как-то выдающийся Федор Достоевский написал, что с переходом Константинополя в 1453 г. под контроль осман христианский Восток «невольно и вдруг» обратил «свой молящий взгляд на далекую Россию».

Последняя «не колеблясь приняла знамя Востока», поставив «царьградского двуглавого орла выше своего древнего герба», тем самым приняв «обязательство перед всем православием: хранить его и все народы, его исповедующие, от конечной гибели». С тех пор главное «наименованье» царя народ «поставил и до сих пор видит» в слове: “православный”, “царь православный”. В этом определении – и назначение правителя, как "охранителя, единителя, а когда прогремит веление божие, – и освободителя православия и всего христианства, его исповедующего, от мусульманского варварства и западного еретичества"1.

Именно в свете сказанного немало исследователей подчеркивают, что уже с XV в. притязавшие на царский титул московские князья полагались преемниками Римских (и византийских) императоров. Первым шагом в этом направлении многие эксперты определяют принятие Иваном III предложения Папского Рима о бракосочетании с византийской царевной Софьей Палеолог (урожденной Зоей), племянницей последнего императора Византии, Константина XI.

Согласно Никоновской летописи, в период папства Павла II, в 1469 г. к Ивану III, спустя два года после смерти его жены, «пріиде изъ Рима отъ гардинала Висаріона Грекъ, Юрій», сообщивший о нахождении в Риме дочери «деспота Аморійскаго Фомы Ветхословца» – Софии, с коей мог бы соединить узы брака московский князь.

Фома Палеолог Θωμάς Παλαιολόγος Речь шла о дочке правителя Мореи (автономная византийская провинция) Фомы Палеолога, старшего брата последнего византийского императора Константина, погибшего во время осады осман Константинополя. Т. е . Фома являлся законным наследником византийского престола. С падением столицы Византии, он бежал вместе с семьей на Корфу, с 1461 г. оказавшись в Риме, где был принят с особыми почестями.

Летопись конкретизирует, что София – «православнаа христіанка», причем намеревался взять ее в жены «король франчюжскый» и ряд других, но «она не хочетъ въ латынство». А вот узнав, что Иван III и «вся земля его» в «православной вере христіанской», София обрадовалась возможности "возхоте за него"2/а.

Продолжавшиеся в течение трех лет переговоры о бракосочетании получили успешное завершение лишь в 1472 г., когда посланники Ивана III во главе с Иваном Фрязиным (Джан Батиста делла Вольпе, выходец из итальянского города Виченца) отправились в Рим просить руки византийской царевны, и Папа Сикст IV «отпустиша» Софию «изъ Рима за великого князя», в сопровождении легата "Антоніа, а съ німи многіе Рімляне"2/б.

Таким образом, внешне действительно все предстает в таких тонах, что-де непосредственно православная составляющая оказалась главенствующей в создании новой семьи. Это и позволяет немалому количеству исследователей рассматривать в лице Ивана III первого русского правителя, практически официально устремившего свой (российский) взор на Константинопольский православный престол на «законном» основании.

А, может, в действии уния?
Однако, в данном раскладе наличиствует одна тонкость. Ряд источников фиксируют принятие Фомой Палеологом перед смертью католичества. Следовательно, София также должна была придерживаться этой ветви христианства. Кроме того, опекой царевны в Риме, после смерти родителей, занимался кардинал Виссарион Никейский, чуть выше высвечиваемый летописью важнейшим лицом, инициировавшим движение к браку между Софией и московским князем. Этот самый ученый грек Виссарион был возведен в кардиналы Папой Евгением IV за активное продвижение в 1439 г. унии между православной и католической церквами.

Значит, вполне вероятно включение идеологами «римско-русского» династического брака в его составляющую если и не «чисто» католического обрамления, то униатской линии, направленной на политико-конфессиональное сближение Рима с Москвой. Авторитетный русский византист ХХ века Федор Успенский приводит отрывок из «Римского дневника от 1472 до 1484 года» Жака Волатеррана, согласно которому прибывшие в 1472 г. посланники Ивана III признали «послушание римской церкви». В переданной ими грамоте фиксировалось прошение московского князя «дать веру его послам». В ответ Римский папа "выразил удовольствие по поводу изъявления почтения римскому первосвященнику, что у русских равняется признанию полного послушания"3.

Ни один из русских источников не сообщает и не обыгрывает озвученное. Но факт остается фактом: во время продвижения свиты с Софией к Москве (через Юрьев (ныне Тарту), Псков, Новгород) «предъ» ними «крыжъ несутъ», т. е. латинский крест. Нести его «по всемъ землямъ ихъ и до Москвы» Римский папа «почесть великую далъ» своему легату, епископу Антонию Бонумбре. Когда Иван III сообщил об этом митрополиту Московскому и всея Руси Филиппу I, тот ответил, что «не мощно тому быти кое въ» Москву сей крест «внити», пригрозив, что в противном случае «другими враты изъ града» выйдет. Посредством моментально направленного к Антонию своего посла Иван III довел до того информацию, «чтобы не шолъ предъ нимъ крыжъ», повелев «скрыти» его. Легат «сотвори волю князя». Ну а затем Филипп I «взъложылъ ризы» и «знаменалъ царевну крестомъ и прочихъ съ нею христіанъ», после чего венчал Ивана III c «православною царевною» Софией в церкви, поставленной возле строящегося в Москве Успенского собора2/в.

В данном аспекте представление летописью Софьи православной вполне воспринимаемо, т.к., насколько усматривается, венчание произошло по православному обряду. Вместе с тем, Москва не восприняла наличие латинского креста перед процессией, сопровождавшей Софию на Русь, пусть это и могло быть преподнесено всего лишь традицией папского Рима. Тогда получается, что уже изначально возможно предполагавшаяся римско-московская конфессиональная уния не нашла даже формального разрешения?

А отсюда вопрос – может, она была как бы прикрытием состоявшегося брачного союза во имя несколько иных перспектив?

Византия для Руси – в обмен на изгнание осман?
Вполне очевидно, что трехлетнее затишье между предложением Рима о помолвке Ивана III с Софией и венчанием могло быть обусловлено обсуждением сторонами каких-то политических договоренностей. Конечно, без религиозной составляющей тут было не обойтись, но, как представляется, вряд ли Рим пытался вывести бракосочетание Софии на «чисто» католические рельсы.

А вот преподнесение брака своего рода результатом реальной унии католичества и православия в лице Руси могло иметь значимый внешний фон для решения политических целей. Но тогда, в целях достижения этой линии, Рим должен был предусмотреть немалые «отступные» для Москвы. В общем-то, в определенной степени таковые просматриваются.

Известный исследователь истории дипломатических сношений между Москвой и Римом на основании архивных первоисточников, русский историк, архивист, католический священник немецкого происхождения Павел Пирлинг подробно рассматривает один эпизод, происходивший в те дни. Опираясь на хранящиеся в западных архивах документы, он фиксирует, что племянник принадлежащего к «благородной и состоятельной» венецианской фамилии Ивана Фрязина – Антон Джисларди – от имени своего дяди сообщил в Венецию о планах использовать хана Золотой орды против осман. Для реализации целей венецианцы выделили фигуру секретаря сената, Жана Тревизана.

Иван III узнал об этих переговорах с появлением в Москве прибывших из Рима, когда внутри сопровождавших Софью начались трения.
Венецианские документы уверенно высвечивают информатором никого иного, как Бонумбре, выходца из Генуи. В видении проблемы в таком ключе ничего удивительного нет, с учетом вечного геополитического противостояния между Венецией и Генуей, включая торговлю в Византии. К тому времени Венецианская Республика сильно расширилась и была довольно могущественна. Венеция прекрасно помнила свою роль в католическом завоевании православного Константинополя в результате четвертого крестового похода (1204 г.), вылившуюся в хозяйничание в трети города и возможность избирать патриарха исключительно венецианским духовенством. Практически вся торговля средоточилась тогда, в основном, в руках Венеции, столкнувшейся с конкуренцией с Генуей.

Борьба за экономическое лидерство между этими городами продолжилась и с укреплением Золотой Орды, о чем говорилось в предыдущих главах, когда в целях владения теми или иными регионами Черноморья (в Крымской зоне) стороны вынуждены были получать ханский ярлык: с конца первой трети XIII в. весь степной и предгорный Крым являлся владением Золотой Орды (Крымский улус)4. Так что поиск Венецией источника утечки к Ивану III информации о переговорах с Ордой в генуэзском следе не спонтанен.

Как бы то ни было, будучи вне себя от действий венецианцев, Иван III готов был подвергнуть Тревизана смертной казни. Но в ответ на свое письмо, в конце 1473 г. он получил разъяснения от венецианцев, что-де целью переговоров с Ордой являлась не антирусская направленность, а желание отвлечь ее силы от Руси посредством осуществления военных действий против осман. Захваченная же мусульманами византийская территория, в связи с исчезновением императорского рода по мужской линии, должна стать достоянием Ивана III в свете его нового брачного союза.

Согласимся, вряд ли, конечно, последняя ремарка могла появиться лишь вследствие обнаружения московским князем факта ведущихся за его спиной переговоров Венеции с ханом. Следовательно, какие-то наметки (как минимум) на этот счет уже обсуждались, если не были закреплены. В подтверждение этой версии можно привести опубликованные П. Пирлингом документы, согласно которым жители Виченцы вроде как имели информацию о предназначенном для Ивана III в приданое от Римского папы Мореи, той самой, деспотом которой являлся отец Софии. Да еще с признанием распространения влияния московского князя на всю Византию, оказавшуюся у осман, правда, в случае ее освобождения им5.

Таким образом, как усматривается, «римско-московский» брак по расчету в оболочке Ивана III и Софьи действительно мог преследовать значимые геополитические цели. Конечно же, Русь всегда входила в орбиту заинтересованности католического Рима, но в данном случае, как уже отмечалось, вряд ли папство ставило задачу посредством брака одномоментно перевести Московское княжество на рельсы католицизма.

Другое дело – некое подобие выгодной для всех сторон унии, под предлогом направления ее острия против осман. Укреплявший свои позиции Иван III действительно мог получить предложение об ориентированности в векторе находившейся в руках мусульман Византии, причем с перспективой стать как бы выразителем ее интересов чуть ли не в качестве официального преемника Палеологов. Как раз в этом контексте политический союз Рима и Москвы папство могло инициировать на конфессиональной основе, с обязательной (в римских глазах) униатской точки зрения (наличие православной России в роли преемника православной Византии уж точно не входило в планы идеологов династического брака).

Тем самым, каждый рассчитывал получить свой пай. Рим, фактически считавший Византию своей вотчиной, мечтал об изгнании оттуда «неверных». И пусть гипотетическое «хозяйничанье» там было обещано Московии, вряд ли Рим позволил бы московским правителям управлять регионом без собственной курации. В свою очередь, не могла не оценить всю выгоду от брачного союза Москва, становившаяся чуть ли не «официально-исторической» преемницей Византийской империи.

Но в целях реализации плана нужно было для начала организовать вооруженные антиосманские акции. П. Пирлинг отмечал, что «решительный крестовый поход» против осман «сделался предметом непрестанных забот Виссариона». Фигура идеолога династического брака совершенно не просматривается в последних событиях вокруг женитьбы Ивана III на Софии, так что вполне вероятно проведение им в тот период активной деятельности непосредственно в аспекте подготовки военных действий.

Что касается венецианцев, они реально могли вести некую самостоятельную партию (в рамках поддержки римско-московских договоренностей), пытаясь использовать потенциал Орды. Но последняя, уже ослабленная, вряд ли была в силах успешно осуществлять наступательные операции, да еще против усиливающихся осман.

Как бы то ни было, со скреплением брачных уз с Софией, Иван III приступил к расширению территории Москвы, при параллельном идеологическом «приближении» к Константинополю.

Заключение

Из присоединенных к Московскому княжеству регионов наиболее значимым был, конечно, Новгород – «гордая республика, которую государи московские поклялись погубить и которая противопоставляла им иногда мужество отчаяния» (П. Пирлинг).

Ну а военные действия 1480 г. между ханом Большой Орды Ахматом и Иваном III в союзе с Крымским ханством («Стояние на реке Угре»), возникшие вследствие отказа Москвы платить Орде ежегодную дань, привели к полной независимости Московского государства.

Происходило это на фоне принятия Иваном III родового герба византийских царей – Двуглавого Орла, олицетворявшего собой Римско-Византийскую империю, охватывающую Восток и Запад. Переформатируясь из Великого Князя в Царя Московского, он взял византийский герб для своего государства, возложив на обе главы Цесарские венцы. Параллельно на груди орла появляется щит с изображением иконы Св.Георгия Победоносца (христианский святой, великомученик, наиболее почитаемый святой этого имени).

В 1480 г. Царь Московский становится Самодержцем, т.е. независимым и самостоятельным. Это обстоятельство находит свое отражение в видоизменении Орла, в лапах его появляется меч и православный крест. Тем самым, московский («русский») Орел проявляется приемником Византийского.

Примечания:
1.Ф.М. Достоевский. Дневник писателя
2.Летописный сборник, именуемый Патриаршею или Никоновскою летописью
а/http://dlib.rsl.ru/viewer/01004161735#?page=127
б/http://dlib.rsl.ru/viewer/01004161735#?page=154
в/http://dlib.rsl.ru/viewer/01004161735#?page=158
3.Федор Успенский. Брак царя Ивана Васильевича с Софией Палеолог
4.См. подр.: Теймур Атаев. Кому Русь обязана своим возвышением? Часть III
5.Павел Пирлинг. Россия и Восток. Царское бракосочетание в Ватикане, Иван III и София Палеолог

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий