Царь-христианин, или реабилитация Годунова

Роман Багдасаров

Борис Фёдорович Годунов сочетал задатки лидера с широким кругозором. Вдобавок он оказался гуманистом – лишь в крайних случаях прибегал к услугам палача. Однако вошёл в историю как узурпатор и изверг – убийца отрока Димитрия, младшего сына Грозного. Виновен ли? Почему литераторы щедро одаривали Годунова негативными чертами? А ведь он пришёл к власти благодаря заслугам перед страной, а не путём закулисных игр.

Когда государство меняет свой статус

Чтобы убедить подданных в своей необходимости, власть использует не «кнут и пряник», а «игровое сознание». Игровое – в широком смысле слова. Когда в 1547 году Иоанн Васильевич венчался на царство, Русь стала катехоном, «удерживающим» – оградой и плавильным котлом цивилизации, заняв место Второго Рима (Византии). Большинство бояр, не говоря об остальных сословиях, понятия не имели о переменах, которые принесёт им сия масштабная, всемирная, миссия. Вот и пришлось царю по своему разумению доносить до сознания и народа, и бояр, что означает империя на практике. Означает, что частное теперь приносится в жертву всеобщему. Хочешь править – меняйся и соответствуй не местническим интересам, а общегосударственным.

Чтобы облегчить психологическую травму, государь постоянно устраивал для аристократии «игры». Они могли быть забавными – типа возведения на московский престол касимовского принца Симеона Бекбулатовича, коему «Иванец» Грозный адресовал подобострастные петиции, могли быть кровавыми – типа опричнины. Однако всегда они преследовали одну цель. Сознание русских привыкало к динамике, постоянному обновлению социальной жизни. В царствование Феодора Иоанновича «игровой» ресурс политики исчерпали. Подгонка пирамиды власти к византийскому образцу, выход к Балтийскому морю, освоение Сибири – здесь требовались уже не импровизации, а долгосрочное развитие. Необходимо было довершить начатое Грозным царём либо навсегда отказаться от имперских амбиций.

Борису Годунову и выпал такой жребий – стать деятелем, на плечи которого легла вся тяжесть грандиозных проектов Грозного. Да, он рвался к власти, но в какой-то момент понял, что жертва, приносимая им, превышает возможности. Достоинство Годунова в том, что даже тогда он не опустил руки, за каждое благодеяние получая чёрную неблагодарность. В конечном итоге он потерял семью вкупе с доброй памятью потомков. Однако то, ради чего он правил государством, – обширная, независимая Россия – существует до сих пор.

«Потомок Чингисхана»

Так уж повелось, что первый источник, из коего мы черпаем сведения о Годунове – знаменитая драма Пушкина. Художественный образ Бориса, нарисованный там, читатели принимают всерьёз. Начнём с родословной: «Вчерашний раб, татарин, зять Малюты». Это так его величает Василий Шуйский в пушкинской трагедии. Каждый эпитет словно насмешка над реальной историей.

Рабами Годуновы не были никогда. Да, отсчитывали себя от мурзы Чета, крещёного в 1310-х годах с именем Захарии. Но до XVIII века на Руси четверть знати имела татарские корни и славянами не прикидывалась. Чет-Захария относился к Чингизидам. До 1547 года Рюриковичи были только великокняжеской семьёй. Иоанн IV нарёкся царём лишь после того, как покорил Казанское и Астраханское царства, относившиеся к уделам царевичей-чингизидов.

И, наконец, «зять Малюты». Чем-чем, а родством со Скуратовыми настоящий Шуйский Годунова вряд ли стал бы упрекать. Дело в том, что брат Шуйского Дмитрий был женат на другой дочери «палача» Малюты.

Конечно, азиатский менталитет был для Годунова прозрачен. Прямо перед его коронацией поступила депеша, что на Москву идут полчища крымчаков. Борис Фёдорович вверил войско служилым татарам. Главнокомандующему, астраханскому царевичу Арасланалею Кайбуловичу, подчинялся боярин Мстиславский. Полк правой руки вёл казанский царевич Уразмагмет, в его распоряжение поступил Василий Шуйский. А с передовым полком шли сибирский хан Маметкул и князь Дмитрий Шуйский.

Ехали они, ехали, приехали к Оке… и закатили грандиозный сабантуй. На берегу вырос город с шатрами, вратами, высоченными башнями. Каждый день царь устраивал пир для определённого разряда воинов. И так два месяца. Пока татарские послы добирались до Годунова, на протяжении семи вёрст они встречали гуляющих по степи и постреливающих ратников. Запуганные до полусмерти, крымчаки предстали пред государевы очи… Тот гневаться не изволил, даже отослал хану подарки. В результате этого воинственного «карнавала» Борис сберёг сотни жизней.

Мир – основа благоденствия. После воцарения Годунова на границе с «диким полем» стало необычно тихо. Будучи ещё «правителем» (премьер-министром) при Феодоре Иоанновиче, Борис оградил южное «подбрюшье» России крепостями: Ельцом, Белгородом и другими. Особенно далеко выдвинулся в степь Царёв?Борисов, разделивший орду Северного Причерноморья и донских казаков.

Ермак начал покорение Сибири. Но ни ему, ни посланным на помощь воеводам не удалось закрепиться в Искере, ставке хана Кучума. После 12 лет упорной борьбы, приходящейся на годуновскую эпоху, Сибирь по-настоящему вошла в состав России. Значение данного события для грядущих поколений трудно переоценить. Только имя правителя, присоединившего Сибирь, запамятовали.

Он действительно любил людей. Годунов стал первым московским царём, провозгласившим процветание всех без исключения сословий основным приоритетом политики. Отвечая на благословение патриарха в ходе венчания, он поклялся: «Бог свидетель, что не будет в моём царстве бедного человека!» Борис взялся за жемчужный ворот и произнёс: «И сию последнюю сорочку разделю со всеми!»

Архивисты поныне не теряют надежды отыскать указ, закрепостивший крестьян. Остаётся гадать, какой именно царь отменил Юрьев день. Одно известно точно: Борис Годунов 28 ноября 1601 года восстановил свободу уйти от немилого помещика.

Можно презирать доносителей, но следует учитывать, что для маленького человека жалоба царю часто была единственным законным способом восстановить справедливость. Грозный запретил холопам доносить на господ, Годунов поощрял их в этом. «Борис Фёдорович суд праведной ввёл, что отнюдь нихто никово не изобидит».

У историков России для царей скромный диапазон: суровый царь – тиран, мягкий – слабак. О Борисе Фёдоровиче не скажешь ни того ни другого. Всякий выезд из Москвы Годунова как у римского императора сопровождался застольями и раздачей денег. После большого пожара в Троице-Сергиевом монастыре царь вдвое?втрое возместил погорельцам имущество. Благотворительность, справедливость перестали быть случаями, превратившись в государственную программу, которую сразу отметили иностранцы. Но его милосердие, желание утешить «малых сих» трактуют и сейчас как комплекс вины из-за незаконного якобы воцарения.

Профессия – шурин

Годунову во всём готовы отказать. Даже записали безграмотным – пока не обнаружились собственноручные подписи молодого Бориса. Аккуратный, каллиграфический почерк. Рано лишившись родителей, он с сестрой Ириной воспитывался дядей Дмитрием Ивановичем, владельцем внушительной библиотеки. Надев венец, Годунов писать, естественно, не разучился, просто собственноручное письмо было тогда табуировано для русских государей.

Дядя Дмитрий высоких чинов не занимал, даже не попал в тогдашний список выдающихся дворян – «тысячу лучших слуг». Однако в опричном ордене состоял со дня основания и племянника туда записал. Благодаря надёжности Дмитрий Годунов дорос до постельничего, ночного телохранителя Грозного, а Бориса произвели в оруженосцы его сына, наследного царевича Ивана. Совсем юному Годунову сосватали Марию Скуратову: дядя и Малюта обо всём подумали за него.

Хотя Борис смолоду носил опричный кафтан, он боялся понапрасну проливать кровь: верил в Бога, и вера его была чиста. Однажды за «бесчестье», нанесённое Борису князем Тулуповым, Иван Васильевич пожаловал Годунову вотчину обидчика, а самого князя посадил на кол. Но едва Грозный умер, Борис поспешил избавиться от имения: передал его в монастырь под условие вечно поминать Тулуповых (мать князя погибла вместе с сыном). Делалось это не напоказ.

Жизненная стратегия аристократии базировалась на родственных узах. Поэтому женитьба Фёдора, сына Ивана Васильевича, на Ирине стала для Годуновых подлинным взлётом. Борис оказался шурином царевича, что было не менее важной «должностью», чем думный чин кравчего, полученный вскоре. Иерархия феодального государства происходила от семейной. В будущем, став самодержцем, Борис сделает правильный выбор: одна только принадлежность к клану Годуновых ни для кого не служила гарантией высших чинов.

Его самоотверженность проявилась, когда Борис в 1581 году оказался свидетелем знаменитой ссоры между Грозным и царевичем Иваном. Услышав шум и крики из царских покоев, Годунов без спроса ринулся туда, что было серьёзным нарушением этикета. Видя кровь на царевиче, попробовал успокоить государя, но также пострадал от его посоха. Наследник престола скончался через несколько дней, а раскаявшийся Грозный сам пришёл к раненому Годунову. Иоанн Васильевич показал Годунову три перста, объяснив, что теперь он, Фёдор и Ирина для него одинаково дороги. Говорят, что это легенда, но она зафиксирована в официальных документах.

На правду похожа и другая история. Во время коронации Фёдора Иоанновича тот ослаб и передал золотую державу Борису Годунову. Царя Фёдора почитали блаженным: возможно, его поступок скрывал пророчество. Временный правитель при болезненном государе, Никита Юрьев, назначил Годунова своим преемником.

Много писано о пронырливости Бориса, но если бы он не разделил бремя власти со своим зятем, смута наступила бы ещё в 1580-х. «Владения [Московии] так обширны, что они необходимо должны вновь распасться на несколько царств и княжеств и с трудом могут быть удержаны под одним правлением», – рассуждал английский дипломат. Вот и у Думы сложилось такое впечатление. Ну а если не распадаться, тогда чего? – объединяться, конечно! Придумали бояре с Польшей объединиться. Осуществись их чаяния, Россию ждала бы для начала война с Крымом, затем с Персией, а в итоге – участие в крестовом походе Ватикана на Константинополь. На фоне такого «армагеддона» размещение польской армии в русских городах выглядело бы сущим пустяком. Годунов выступил твёрдым противником унии, чем восстановил против себя польскую знать. Всё, что ляхи предпринимали затем, вплоть до поддержки Самозванца и интервенции, было попыткой отыграть думский сценарий.

Нелады пошли и с Феодором Иоанновичем: споря с шурином, тот частенько прибегал к палке как к решающему аргументу. В 1585—1586 годах положение Бориса было настолько шатким, что он готов был то ли постричься в монахи (по достоверным источникам), то ли бежать в Англию (по сомнительным). На самом деле, посылая агента в Лондон, Годунов пытался обеспечить успешные роды сестре, но и этого ему не дали. Присланная королевой Елизаветой «еретическая дохтурица» была задержана ревнителями благочестия в Вологде. Младенец родился мёртвым.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий