Царская Семья и Дальняя Россия

Цесаревич Николай Александрович в Нагасаки.

А.Хвалин

Православно-державное сознание издавна понимает значение Владивостока как первого и последнего форпоста России, своеобразных ворот, через которые, будь они предательски открыты, хлынет мощное антихристово воинство. Этому научили нас события истории.

То, что сегодня осознается многими православными людьми, ясно видел уже за сотню лет с высоты Царского Престола Император- Миротворец Александр III, отправляя Наследника Цесаревича Николая Александровича в 1891 году в поездку по далекой окраине Государст­ва Российского.

Посещение Наследником Цесаревичем города Владивостока стало завершающим этапом его путешествия на Восток в 1890—1891 годах, которое началось 23 октября из Гатчины, пролегло через Древнюю Элладу, Египет, мусульманский Восток, Индию, Японию и завершилось 4-го августа 1891-го года возвращением в Петербург.

Владивосток таким образом явился первым русским городом, встречавшим будущего Русского Царя.

Уже современники понимали неслучайность выбранного маршрута, значение которого будет возрастать с усилением роли Востока в христианской политике России. Над составлением маршрута труди­лись воспитатель Наследника Цесаревича генерал-адъютант Г.Г. Да­нилович, адмирал Н.А. Шестаков, известный географ А.И. Воейков и капитан 1-го ранга Н.Н. Ломен, впоследствии командир фрегата «Память Азова»... Частными сторонами поездки занимались отдель­ные ведомства.

К началу 1890-х годов Владивосток являлся самым значительным населенным пунктом Приморской области. Указом от 28 апреля 1880 г. Владивосток получил статус города. В 1889 году город был определен как конечный пункт Транссибирской магистрали, с которой связы­вались большие надежды в освоении далекой окраины России. Соеди­нение Владивостока с центром страны железной дорогой превращало его в важнейший транспортный узел и опорный пункт России на Дальнем Востоке. В 1889 году город преобразован в военную кре­пость. Сюда перенесен из Николаевска-на-Амуре административный центр Приморской области.

Однако приезд Наследника Цесаревича в город, носящий преобразовательное имя «Владеющего Востоком», имел не только политичес­кое и экономическое значение, но, в первую очередь, — глубокий религиозный смысл. Пройдет всего несколько лет и этот смысл раскроет в своем замечательном Слове, так и названном «Россия и Восток», пламенный проповедник и новомученик Российский протои­ерей Иоанн Восторгов. Вернувшись из поездки по Востоку, он произ­нес это Слово 14 го мая 1909 года в день Священного Коронования Государя Императора в Кафедральном соборе Владивостока при священнослужении Архиепископа Владивостокского Евсевия и Епис­копа Киренского Иоанна при большом стечении богомольцев. Вот некоторые места из этого исторического Слова:

«В этом городе, который носит громкое и выразительное имя: „Влади — восток“, в нынешний глубокознаменательный день памяти Священного Коронования Царя, — события, во всей глубине значения и содержания понятного только христианскому сердцу и особо вдумчи­вому уму, напоминающего о таинственной, религиозно-мистической связи Царя и народа, освященной Духом Божиим, и получающего высшее объяснение только при мысли о мировом значении и мировых задачах России; наконец, лично мне, призванному Архипастырем к слову церковного проповедования сегодня, на другой день после того, как я возвратился в Россию, повидав соседние страны Востока: Китай, Японию, Корею, — естественно говорить о значении России и Востока и отсюда уже делать выводы и поучительные уроки в настоящем торжественном собрании градских и воинских чинов, при молитве о Царе и царстве.

Здесь не исключительно политический вопрос, как многим может показаться: в мировых планах Божественных, которые мы призваны разуметь себе к назиданию, не без значения и политическое положение царств и народов.

(...) Обратимся теперь мысленно к нашему родному русскому народу. Народ христианский; народ единственный в мире, сочетавший начало своего государственного бытия с купелью своего креще­ния в веру Христову; народ, в своей государственности заключивший церковность и в своей церковности — государственность, народ, определивший себя, как „Святую Русь“ и опознавший себя в правос­лавии („порадейте, православные“); народ-богоносец, по признанию его лучших мыслителей и писателей, — этот народ, поистине есть новый Израиль. Знал и он дни отъединения от мира, когда он возрастал и укреплялся в вере. Пережил и он радости созидания государственного, пережил и скорби, горести, несчастья, разгромы, разрушения, политические тяготы. Как ни бранят его прошлое, его психологию и характер, его государственность, самодержавие его царей, как силу якобы пагубную и разрушительную, однако, факт на лицо: он от берегов Днепра и Ильменя, из малого зерна-племени, при всех невзгодах, вырос в силу мировую и дошел до Великого океана, — города, коему дал пророческое и выразительное имя: „Влади — вос­ток“.

Наше мировое положение и мировое призвание неоспоримо. Мы поставлены географически на грани двух стран света, двух миров, двух цивилизаций, в ясном сознании всего прошлого в истории человечес­тва, и в предчувствиях чего-то таинственного, что кроется в загадоч­ных странах и народах Востока, пред которым мы стоим одни из всех европейских народностей прямо и непосредственно, лицом к лицу. По временам мы слышим на Востоке какие-то глухие раскаты громов, мы видим прорезывающие тьму молнии, мы предчувствуем какие-то на­зревающие мировые события. Кто, как не мы, по географическому положению и по историческому призванию, должны встретиться первы­ми с этими грядущими событиями? Кто, как не мы, в святом и провиденциальном призвании должны возвестить царству дракона о царстве Христа? И куда же, как не в эти царства Востока, сущия в области дракона, направиться теперь вечному и всемирному благовестию Христову?

(...) Чем быть России и русскому народу? Если народом мировым, то ему нужен Великий Океан, и тогда понятно, что значит для нас Восток и Владивосток. Если народом-данником, то он может без сожаления оставить берега Великого Океана... Вот почему, быть может, в истории России не было войны более важной по идейному значению в мировых судьбах, по замыслам и стремлениям, как последняя война Русско- Японская. Русская интеллигенция этого не поняла, русская, так называ­емая, передовая печать этого не уразумела, и вот, началась травля всех и всего, что было причастно к этой войне, которая была объявлена „авантюрой“; начались наивные уверения, что нам ничего на Дальнем Востоке не нужно, что у нас и без того земли много... Развращался народ, развращались войска, под крики, злорадство при виде наших неудач, от прокламаций, бунтов, революции воцарилось общее уныние, война окончилась неудачно, состояние растерянности и теперь царит всюду.

Отчего все это? Ответим искренно. Оттого, что мы забыли и перестали даже ценить свое мировое религиозно-миссионерское пред­назначение. Если Дальний Восток и Океан — наша конечная цель, если мы здесь ищем только государственной и экономической мощи, как чего-то самодовлеющего, — то нечего и жалеть, что мы опозорены и отброшены. Тогда мы достойны своей судьбы. Надо возвратиться к смыслу, к доброму смыслу наших предков: мы идем к Океану, чтобы чрез посредство государственной и экономической мощи нести свет Христов и царство Христово, мы идем с христианской культурой в страны области Дракона-дьявола, коснеющие в язычестве и неведении Христа. Но тогда идите с тем религиозно-нравственным началом русской государственности, о коем говорит Священное Коронование царей на царство; тогда идите в осенении идеального начала боговластия в царстве русском, а не языческого народовластия, т.е. человеко- обожания, которое слышится в преклонении пред правом, пред силою и голосом так называемого большинства, вместо правды Христовой, вовсе независящей от пресловутого этого большинства; тогда идите с крестом и евангелием, с храмами и монастырями, с христианскою верою и жизнью, как было встарь, а не с одними железными дорогами, крепостями, войсками, торговыми предприятиями и воеводс­ким правлением. Тогда приветствуйте переселение сюда русского народа, его стихийное движение на Восток к Океану, но давайте прежде всего переселенцу устроение церковного быта, удовлетворе­ние нужд и потребностей религиозных; тогда идите, как встарь, в союзе веры и жизни, веры и знания, церкви и государства.

(...) Стойте здесь награни России пред лицом врага; стойте на этой твердыне Владивостока; стойте пред лицом Востока с его загадочной судьбою. Но стойте со Христом и со крестом, и тогда Восток, приняв Христа, встретится с нами, как с братьями, а не как со смертельными врагами и хищниками. И не в крови, и брани, а в единении веры и любви будет тогда разрешение вопроса об отношениях России и Востока... Тогда исполнится мировое призвание России и та глубокая идея русской Христианской государственности, которая заключена в Священнодействии Коронования Царя на Царство. Аминь.»

Владивосток и раньше посещали члены Императорской Фамилии. В 1873-м году город встречал Его Императорское Высочество Вели­кого Князя Алексея Александровича, возвращавшегося из кругосветного путешествия. Восточная Сибирь тогда впервые была удостоена посещения представителя Династии Романовых. В 1886 году на корвете «Рында» город посетил Его Императорское Высочество Вели­кий Князь Александр Михайлович. В 1887 году он вторично посетил Владивосток. Но теперь город ждал будущего Самодержца Всерос­сийского, связывая с его приездом определение дальнейшей судьбы форпоста православной веры на Дальнем Востоке.

По мере того, как продолжалось путешествие Царского Первенца по Востоку, нравственная связь самой далекой окраины с Державным центром все сознательнее крепла и крепла.

Еще весной на принесенное приамурским генерал-губернатором Его Императорскому Величеству поздравление по случаю годовщины вступления на Престол Государю Императору благоугодно было осчастливить генерал-адъютанта барона Корфа следующим ответом: «Сердечно благодарю за теплые чувства, выраженные Мне, по случаю вчерашней годовщины. Не сомневаюсь в благих последствиях путе­шествия Наследника Цесаревича по дорогой Моему сердцу далекой окраине. Александр.»

Отправлена же была генерал-адъютантом бароном А.Н.Корфом телеграмма следующего содержания: «В одиннадцатый год царствования Вашего Императорского Величества, Приамурский край ожида­ет Два светлых счастливых события: с радостным трепетом ожидае­мое посещение края Наследником Цесаревичем и начало постройки Уссурийской железной дороги. Да хранит Бог нашего Царя и да поможет нам быть достойными Его милостей, — вот искренние молит­вы, только что лившиеся по всему краю в храмах Божиих, в которые население стекалось по случаю годовщины вступления Вашего Вели­чества на Престол.»

По случаю счастливого избавления Его Императорского Высочес­тва Государя Наследника Цесаревича от угрожавшей опасности в Японии, приамурским генерал-губернатором была отправлена следу­ющая телеграмма Его Императорскому Величеству: «С ужасом и омерзением узнав о покушении на драгоценную всем нам жизнь Наследника Цесаревича, только что горячо благодарили Бога во всех храмах края за новую милость, оказанную России спасением Его Императорского Высочества. Соблаговолите, Государь, милостиво принять по этому случаю выражения наших истинно — и душевно — искренних верноподданнических чувств к нашему Царю и ко всей нашей Царской Семье, всех нас — жителей Приамурской окраины.»

В ответ на эту телеграмму генерал-губернатор осчастливен был следующим Всемилостивейшим ответом: «Сердечно благодарю вас и всех жителей Приамурской окраины за горячее выражение душевных чувств по случаю нового проявления благости Всевышнего. Александр.»

Бароном Корфом тогда же была отправлена Его Императорскому Высочеству в Японию следующая телеграмма: «Примите выражение неописуемой радости и благодарности всего Приамурского края Богу за спасение Вашего Высочества, столь радостно и нетерпеливо ожидаемого к нам.»

В ответ на эту телеграмму генерал-губернатор осчастливлен был следующим Всемилостивейшим ответом из Японии: «Сердечно благо­дарю Приамурский край. Совсем здоров. Радуюсь скоро посетить его. Николай.»

«О посещении Наследником Цесаревичем Сибири, по окончании своего путешествия на Восток, население было заранее поставлено в известность и оно подготовилось встретить подобающим торжеством Первенца своего возлюбленного Монарха. На долю Владивостока выпало счастие первым приветствовать Августейшего Гостя на Русской земле,»- писал в своей книге «Приморская область 1856—1898 гг.», удостоенной медали Русского географического общества, тогдашний военный губернатор П.Ф. Унтербергер.

К встрече Наследника Цесаревича готовились заблаговременно. На общественные средства была сооружена каменная триумфальная арка на адмиралтейской пристани, в соборе установлены иконостас и комплект колоколов, из Москвы по заказу было доставлено блюдо, предназначенное для поднесения хлеба-соли Его Императорскому Высочеству Великому Князю Наследнику Цесаревичу.

Подробное описание этого блюда давалось в прессе: «Блюдо серебряное, работы Овчинникова (в Москве), диаметром 13 ½ вершков с округлым поставом в русском вкусе, весьма изящное и массивное; в середине блюда большая золотая литера „Н“ с таковым же венком вокруг нее, с царской золотой короной. Кругом блюда на золотом поле рельефными эмалированными золотыми буквами изображено : „Всеподданнейшее поднесение от г. Владивостока.“ На верху блюда государственный герб, внизу — герб Владивостока, слева — „1891“, а справа — „года“; все это рельефными золотыми буквами. Солонка тоже довольно массивная с теми же надписями; покрышка ее — вид шапки Мономаха. Стоимость блюда с солонкой 1006 рублей с выпиской. Блюдо выставлялось для публики в магазине Чурина.» Так подробно описываю эту антикварную вещь, имеющую для россиян историческое значение, памятуя о том, сколько личных вещей Царской Семьи выставляется сейчас на продажу на различных западных аукци­онах. Где сейчас, то золотое блюдо, на котором подносили благодар­ные владивостокцы хлеб-соль Наследнику Русского Престола, буду­щему Царю-Мученику?..

С 1-го февраля начались работы по устройству перемычки для строящегося сухого дока, закладка которого должна была состояться по приезду Наследника Цесаревича. Велись подготовительные рабо­ты комитетом по устройству во Владивостоке памятника Невельскому для предстоящей закладки в присутствии Высокого Гостя; с апреля открылись железнодорожные работы (успели проложить две с полови­ной версты железнодорожного полотна). Дома в городе украшались флагами, декорациями, транспарантами, гирляндами, вензелями.

В постановлении Владивостокской Городской Думы от 12.01.1891 г. за номером 1/128 относительно встречи Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича говорилось: «Для увековече­ния памяти посещения Владивостока Его Императорским Высочест­вом Государем Наследником Цесаревичем постановляется построить на перекрестке Светланской и Прудовой улиц из камня и кирпича триумфальные ворота, с постановкою в оных образа святого Николая Чудотворца с неугасимою лампадою и ходатайствовать в установлен­ном порядке о наименовании этих ворот Николаевскими. На покрытие расходов по сему сооружению назначить из городских сумм 5 тыс. рублей и обратить на это же пожертвованный купечеством для сего капитал около 4 тыс. рублей. Самое сооружение поручить городскому архитектору капитану Коновалову при участии комитета, в который избраны: гласные Думы В.В. Иванов, В.П, Бабинцев, М.Г. Шевелев и купец Я.Л. Семенов.»

С наступлением теплых дней во Владивостоке закипела работа: « Управа уже приступила к сооружению Триумфальной арки, которая распланирована не у Светланской улицы, а на одной линии с зданием музея, то есть на самой середине подъема. Причем, вдоль адмиралтейского сада будет также разбита аллея от Светланской улицы до пристани... Это новое место обещает быть красивейшим в городе.» Ожидания оказались не напрасными — через два месяца город укра­сился невиданным еще на русском Востоке сооружением: «Триумфальная арка, несмотря на весьма короткий срок, совершена оконче­на. Это сооружение — единственное в своем роде на окраине — весьма красивое по архитектуре и выделяется перед остальными его окружа­ющими постройками; она много напоминает стиль некоторых крем­левских сооружений в Москве.»

Трагический случай, произошедший с Наследником Цесаревичем в Японии: 29 апреля во время проезда Его Императорского Высочес­тва Государя Наследника Цесаревича через г. Отсу он был ранен в голову саблей полицейским нижним чином, японцем из рода Туда Санцо, как сообщала местная пресса, — придавал особый смысл ново­му сооружению. И Городская Дума, «получив известие о счастливом избавлении от опасности Его Императорского Высочества, постановила: ассигновать 1500 рублей для приобретения иконы Николая Чудотворца в память его чудесного спасения.» На мемориальных досках арки была выбита история освоения россиянами Уссурийского края. В 1938 году арка была взорвана цареубийцами.

Продолжение

Источник: d-m-vestnik.livejournal.com

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий