Доклад «Вселенская Церковь в православной традиции»

4. Вселенские претензии Константинополя

Византия

Следует подчеркнуть принципиальную невозможность на терминологическом уровне развести «общеимперский» и «всемирный» планы понятия «Вселенский» — что прекрасно отражало двойственность и самого статуса Римского государства, регулярно заявлявшего себя как универсальная сверхдержава. Такая двойственность была, казалось бы, благодатной почвой для смещения значения титула «Вселенский», который в официальных документах прилагался исключительно к архиепископу Константинополя — Нового Рима, в сторону притязаний на реально универсальный характер юрисдикции. Однако ничего подобного мы в источниках не наблюдаем.

Анастасий Библиотекарь, папский посланец в Константинополе на Соборе 869 года, писал:

«Греки часто называли Патриарха своего Вселенским… Когда я, находясь в Константинополе, часто осуждал греков за это слово и упрекал их в тщеславии и гордости, то они возражали, что они не потому называют Патриарха Вселенским (oecumenicus, что многие перевели словом universalis), чтобы он был епископом над всем миром, но потому, что он имеет начальническую власть над одной частью мира, в которой обитают христиане. То, что греки называют ‟вселенною” (οἰκουμένη), у латинян означает не только ‟мир” (orbis), от употребления которого в смысле ‟вселенной” и происходит название ‟вселенский”, но также и всякое жилище или обитаемое место»20.

Таким образом, в IX веке в контактах с Римом сами византийцы трактовали титул «Вселенский» как «Поместный», что органично вытекает из традиционного понимания слова «οἰκουμενικός» как «общеимперский».

В контактах с Римом сами византийцы трактовали титул «Вселенский» как «Поместный»

Такое понимание сохранялось веками.

В Окружном послании Константинопольской Церкви от 1895 г. буквально сказано:

«Божественные отцы, почитая епископа Рима только как епископа царствующего града империи, предоставили ему почетную привилегию председательства, смотрели на него просто как на первого между другими епископами, то есть первого между равными, каковую привилегию дали потом и епископу города Константинополя, когда этот город стал царствующим в Римской империи… Епископ Римский равночестен епископу Церкви Константинопольской и епископам прочих Церквей, и ни в каком правиле и ни у кого из отцов нет и намека на то, что епископ Рима есть единый начальник кафолической Церкви и непогрешимый судья епископов прочих независимых и автокефальных церквей»21.

Ситуация радикальным образом меняется в XX столетии. В это переломное для судеб всего Восточного Христианства время Константинополь пытается переформатировать всю структуру мирового Православия и занять в нём место если не верховного главы, то, во всяком случае, уникального по своему статусу «попечителя» всех остальных Поместных Церквей.

Если в официальном календаре Константинопольской Церкви за 1906 год ещё говорится, что именование «Вселенского» изначально было и всегда оставалось «только почётным, не имея никакого отношения к объёму юрисдикции Вселенского Патриарха»22, то уже в 1908-м году в томосе Иоакима III мы читаем следующее:

«Ни Церковь Греции, ни иная какая Церковь или престол не могли по канонам простирать свою власть за пределы своей области, за исключением нашего святейшего апостольского и патриаршего Вселенского Престола, справедливо уполномоченного осуществлять верховное духовное попечение над зарубежными Церквами как на основании предоставленной ему привилегии поставлять епископов в землях иноплеменников, а значит за пределами установленных церковных областей, так и на основании его преимуществ (πρεσβείων)»23.

Совершенно ясно, что под «привилегией поставлять епископов в землях иноплеменников» имеются в виду 28-е правило Халкидонского Собора. Однако так понимать это правило позволяет лишь совершенно произвольное, а точнее — лживое его толкование. Ибо этот знаменитый и в своё время столь пререкаемый канон буквально гласит:

«…И чтобы только митрополиты Понтийского, Асийского и Фракийского диоцезов, а также епископы вышеназванных диоцезов у иноплеменников (τοὺςἐντοῖς βαρβαρικοῖς ἐπισκόπους τῶν προειρημένωνδιοικήσεων) поставлялись бы вышеуказанным святейшим престолом святейшей Константинопольской Церкви»24.

Итак, поставлять епископов иноплеменников Патриарху Констнтинополя, действительно, позволено. Но только и именно в пределах трёх конкретных областей империи — диоцезов Понт, Асия и Фракия. И никак иначе! Это подтверждает и контекст правила (остальных епископов Патриарх не поставляет: они ставятся своими митрополитами), и вся последующая многовековая церковная практика.

В 1919–1921 гг., на фоне эйфории после крушения Османской империи и оккупации Константинополя войсками Антанты, в Фанаре сформулировали идею «Лиги Церквей» (Κοινωνία τῶν Ἐκκλησιῶν). Один из её идеологов, Хрисостом (Пападопулос), писал:

«Прежнее турецкое тираническое владычество в Константинополе препятствовало всякой деятельности Вселенского Патриарха, но теперь, в свободном Константинополе, Патриарх во всяком случае воспользуется свободой действий не только в отношении своей Церкви, но и остальных православных Церквей и созидаемой ныне Лиги Церквей. Более того, Патриарх смог бы иметь при себе и представителей всех Православных Церквей, приглашать их Предстоятелей и других епископов в Константинополь для рассмотрения и разрешения общецерковных вопросов, касающихся всей Православной Церкви»25.

Планы превратить Константинополь в экуменический центр мирового христианства тогда не реализовались. Тогда в ход пошла «программа-минимум»: в условиях резкого ослабления Русской Церкви попытаться продвинуть Вселенского Патриарха на роль лидера мирового Православия.

В январе 1923 года на мирной конференции в Лозанне глава греческой делегации Э. Венизелос заявил, что «Вселенский Патриархат является первенствующим (primate) для всех Православных Церквей. В этом качестве он имеет дело со всеми руководителями автокефальных Православных Церквей по всем вопросам, касающимся веры, христианской нравственности и церковного права. В этих вопросах взгляды и авторитет Вселенского Патриархата имеют решающее значение… Архиепископ Константинополя — Нового Рима… был возведён в достоинство Вселенского Патриарха решением всех христианских Церквей, включая и Римскую. Никто в мире не сможет развести эти два атрибута»26.

Следует отметить, что такое, мягко говоря, расширенное толкование первенства чести Константинопольского престола имело в то время практические мотивы: оказать моральное давление на делегацию кемалистов, требовавшую депортации Патриарха за пределы Турции. Видимо, по этой же причине глава Архиерейского Синода РПЦЗ митрополит Антоний (Храповицкий) в письме президенту Лозаннской конференции неосторожно позволил себе назвать Константинопольского Патриарха «верховным судией для православных христиан всех стран»27.

Но Фанар попытался закрепить эту сиюминутную конъюнктуру, объявив о подготовке всеправославного Вселенского Собора. Этот Собор был намечен так называемым «Всеправославным конгрессом» 1923 года из 9 человек во главе с Мелетием (Метаксакисом) и назначен на Пятидесятницу 1925 года в Иерусалиме актом Патриарха Григория VII (Зервудакиса) от 27 мая 1924 года. Весьма характерно, что за 11 дней до этого, 6 мая, тот же Григорий VII вместе со своим Синодом призвал святителя Тихона оставить престол и упразднить «хотя бы временно» патриаршество в России, а вскоре фактически признал обновленческий Синод28.

Уже в ноябре Григорий VII умер, а избранный на его место Константин VI был депортирован турками. В этой обстановке о Вселенском Соборе пришлось забыть.

Следует признать, что даже в этой атмосфере интриг против Русской Церкви в Константинополе в те годы ещё сохраняли вполне здравые экклезиологические представления, отразившиеся в официальном заявлении от 20 июня 1924 года:

«Согласно священным Канонам Православной Восточной Церкви, всякая Православная Патриархия, как то: Константинопольская, Александрийская, Антиохийская, Иерусалимская, Российская и Сербская, и всякая Автокефальная Православная Церковь… могут осуществлять свою духовную власть только внутри своих естественных границ и за их пределами не могут совершать никаких религиозных или духовных действий. Церковные постановления по этому вопросу однозначны и не допускают обсуждения»29.

Здесь нет возможности перечислять все этапы трансформации константинопольской экклезиологии во второй половине XX и начале ΧΧΙ века.

Укажем лишь два наиболее характерных эпизода.

24 сентября 2008 года, выступая на пленарной ассамблее Европарламента, Патриарх Варфоломей заявил: «Будучи чисто духовным институтом, наш Вселенский Патриархат охватывает поистине глобальное апостольское служение, которое стремится возвысить и расширить сознание человеческой семьи, дабы понять, что мы все живём в одном доме. Таково в своём основном смысле значение слова ‟Вселенский” — ибо ‟ойкумена” — это обитаемый мир, Земля, понимаемая как дом, в котором обитают все народы, племена, племена и языки». И далее:

«Как вам хорошо известно, наш Патриархат — это не ‟национальная” Церковь, но, скорее, фундаментальное каноническое выражение вселенского измерения евангельского послания и аналогичной ему ответственности в церковной жизни. Такова более глубокая причина, по которой отцы Церкви и Соборы дали ей название ‟Вселенской”. Любящее попечение Константинопольской Церкви превосходит любое лингвистическое, культурное, этническое и даже религиозное определение, поскольку Она стремится служить всем народам»30.

В начале 2014 года, в ответ на заявление Московского Патриархата по вопросу о первенстве в Церкви, появился полемический текст митрополита Прусы Элпидофора (Ламбриниадиса) под заголовком «Primus sine paribus». В нём профессор богословия Фессалоникского университета, проведя крайне сомнительную с догматической точки зрения интерпретацию церковного первенства через призму триадологии, сформулировал тезис:

«Источником первенства во Вселенской Церкви является тот самый архиепископ Константинопольский, который как архиерей является первым ‟среди равных”, но как архиепископ Константинопольский является первым иерархом без равных»31.

Следует признать, что именно эти убеждения, далеко не вчера оформившиеся и заявленные во всеуслышание, и лежит в основе всех действий Константинополя в настоящем и ближайшем будущем.

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий