Эфиопия: христианство, ислам, иудаизм

2.3.3 Распространение ислама и эфиопизация его различных групп

Османы выполнили как положено заповедь Мухаммеда: «оставьте эфиопов в покое, пока они оставляют в покое вас». Они не чинили притеснений Эфиопии, обращаясь к военной силе, и не препятствовали ведению ей «священной войны». Тем не менее, Эфиопия была наказана. Исламские правители Ближнего Востока забыли о ней, лишив ее своего внимания и проявив к ней полнейшее равнодушие. Тем самым она была лишена существенного стимула – развития международных отношений, столь важного в период Аксума и Соломонидов. Османы также привели к изоляции Эфиопии от христианского Запада, усилив среди ее жителей ощущение осады и отрыва от окружающего мира. Христианская Эфиопия, как уже говорилось, отчаянно цеплялась за свои последние связи с Востоком – институт абуны, происходившего из египетских коптов, и монастырь Дейр-эс-Султан в Иерусалиме. В этих услових имераторская власть в середине 16 в. заметно ослабла, а в 17 в. она переместилась в Гондар, как можно дальше от Красного моря, ворот во внешний мир, от Шоа и Тигре, центров внутренней политики Эфиопии. Возобновившаяся с Европой связь никак не отразилась в области технологии. Она исчерпывалась в основном контактами с католическими миссионерами, проделавшими трудный путь, чтобы достичь Эфиопии, но вместо того, чтобы укреплять государственное христианство, лишь способствовавшими возникновению кризисов и конфликтов. Эфиопия как политическая единица продолжала распадаться, достигнув пика в данном процессе в «период судей» в 1769—1855 гг. В этот период центральная власть как бы растаяла, и система управления в Эфиопии переживала децентрализацию, приобретая новые формы. Теперь, через сотни лет после Ахмеда Граня, при отсутствии ближневосточной исламской угрозы, мусульмане стали заметной группой населения среди многих других групп в Эфиопии.

Мусульмане Африканского Рога также страдали от равнодушия мусульман Ближнего Востока. Они сохраняли память о периоде Ахмеда Граня и естественным образом лелеяли в сознании его значение. Однако при реальном расколе между ними возможность их пробуждения зависела от характера связей с Ближнем Востоком. Такие связи начали складываться лишь в Новое время. До этого поддержка религиозных и политических центров из-за Красного моря и из долины Нила продолжала поступать к мусульманам Эфиопии лишь в крайне малых масштабах.

2.3.3.1 Мусульмане, говорящие на амхарском и на тигринья – джабарти

До сих пор мы рассматривали мусульман Африканского Рога, селившихся за пределами средневековой Эфиопии. Однако, как отмечалось выше, мусульманские общины существовали также в самом центре государства по-видимому с начала возникновения ислама. Возможно, что часть первых мусульман – сахаба – предпочли остаться в Эфиопии (в мусульманских источниках описан случай, как один из избранных сахаба остался в Эфиопии, однако предпочел перейти в христианство). Возможно, что длительное присутствие первых сахаба повлияло на местное население в плане принятия ислама. Контакты между эфиопами и первыми поколениями мусульман были непрерывными. Царство Аксум долгое время поддерживало связи со странами бассейна Красного моря и с островом Дахлак, где правили мусульмане еще в начале 8 в. Мусульманская община, говорящая на тигринья, присутствовала в Адуа по-видимому еще с тех пор, а в период Соломонидов достигла своего расцвета.

Другая группа мусульман Эфиопского царства периода Соломонидов проживала в центре страны. Часть из них переселилась из княжеств сидамо, захваченных эфиопскими монархами, другие же приняли ислам в результате контактов с мусульманским населением этих княжеств и торговли с прибрежными городами. Постепенно за мусульманами Эфиопии закрепилось прозвище джабарти, от слова джабарт, т. е. Теплая страна, как называлось княжество Ифат. Как мы видели, словом джабарти мусульмане Египта обозначали мусульман Африканского Рога. Эфиопы же пользовались данным словом в отношении мусульман, говоривших на семитских языках этой страны – амхарском и тигринья.

Мощный подъем эфиопский ислам пержил в дни завоеваний Ахмада Граня. Даже если источники (эфиопские и арабские) содержат некоторые преувеличения, утверждая, что девять из десяти эфиопов в тот период были обращены в ислам либо насильственно, либо по собственному желанию, очевидно, что речь идет о широкомасштабном явлении. Большинство насильственно обращенных вернулись в христианство, как только Ахмад Грань отступил, хотя многие остались верными своей новой религии. Например, в районе Волло многие географические названия до сих пор носят имена мусульманских мудрецов со времен Граня: деревня Шашбир названа в честь шейха Сабира, деревня Градо носит имя шейха Герада. По оценкам путешественника, посетившего северную Эфиопию в 20-е годы 17 в., около трети жителей этого района были мусульмане.

К тому времени политический размах, которого достиг ислам в 16 в., полностью исчез. Мусульмане Эфиопии, джабарти, говорящие на амхарском и тигринья, не ставили никаких задач перед христианской властью этой страны. Они размножались и процветали не как результат своей силы – их общины продолжали оставаться раздробленными, а поскольку смирились с тем обществом, в котором проживали.

Эфиопские христиане были земледельцами. Их культура воспевала военные подвиги и верность земле, которой владел человек, презирая торговлю и бродячий образ жизни. Ислам и мусульмане естественным образом заполнили эту нишу. Ислам, с одной стороны как городская религия, а с другой – как религиозная система, простирающаяся за море и в центры Востока, дал Эфиопии целый слой торговцев. Эфиопия выращивала различные злаки, обрабатывала и поставляла кожи, золото, слоновую кость и прочий товар, в частности рабов (о них пойдет речь далее), на которых имелся спрос в Османской империи. Одним из важнейших товаров был кофе (который зародился в районе Каффа в Эфиопии). Поскольку мусульманам запрещено пить вино, открытие кофе приобрело особое значение в Османской империи. После того как турки создали недолговечную «провинцию Хабаш» (1557—1578), экспорт кофе с гор Эфиопии в прибрежные мусульманские города и в порты Аравийского полуострова (особенно в Моха), а оттуда в Египет и в страны Плодородного полумесяца стал постоянным явлением. Кофейни, открывшиеся тогда в ближневосточных городах, изменили облик этих городов и увеличили спрос на эфиопский товар. В самой же Эфиопии слово наггаде «торговец» в употреблении христиан стало синонимом слова «мусульманин», а руководителей мусульманских общин, или инспекторов местных рынков стали называть наггадрас. В ситуации мирного существования и взаимного дополнения джабарти не желали подчеркивать свою обособленность. Путешественники 17 в. подчеркивали заметное сходство между христианами и мусульманами Эфиопии в обычаях, в одежде, кухне и прежде всего в языке.

Иллюстрация 118.

Иллюстрация 118.

Иллюстрация 118. Сверху: мечеть в Хаузане, Тигре. Снизу: караван торговцев на ночлеге, изображение 19 в.

Правда, мусульманские юноши получали какое-то кораническое образование, от них требовалось некоторое знание арабского, но мусульманские общины не слишком демонстрировали свои скромные мечети. Образование, получаемое джабарти, включало в себя знания в области торговли и превосходило в некоторой степени то, что преподносилось молодым христианам в их церквях. В этом можно видеть дополнительный фактор, способствовавший распространению ислама в Эфиопии.

Отношения между государством, как христианской империей, и мусульманским обществом в Эфиопии в данную эпоху пережили спады и подъемы. Так, например, в дни Фасиладаса, 1632—1667, джабарти пережили золотой век. Тот, кто являлся, по-видимому, самым значительным среди властителей страны со времен Зар’а-Я‘коба и до правления Теводроса, пытался вызволить царство из переживаемого им упадка. Он изгнал католических миссионеров и построил новую столицу Гондар, которую рассчитывал превратить в центр торговли и международных связей. В своих планах относительно урбанизации и торговли он отводил важную роль мусульманам и исламу. В период его правления в Гондаре вырос мусульманский квартал и мусульманские торговцы удостоились поощрения властителя. В своих мечтах Фасиладас видел Эфиопию поддерживающей связи не с христианским Западом (он договорился с османским пашой в Суакине об убийстве любого католического священника, который прибудет туда), а с Ближним Востоком. С этой целью он отправил дипломатические представительства ко двору османского султана в Стамбуле, а также ко двору йеменского имама в расположенной неподалеку Сане. За годы своего царствования Фасиладас отправил 29 посланий разным мусульманским правителям Востока. Он также интересовался Кораном и другими текстами. Однако османский двор игнорировал его. Он решил, что основая его надежда на Йемен, откуда он рассчитывал получить огнестрельное оружие. В 1642 г. Фасиладас отправил йеменскому имаму послание, в котором говорилось: «Я желаю, чтобы с этого дня мы и вы стали одним народом и наши сердца соединились». Однако имам проигнорировал его обращение. Пять лет спустя Фасиладас вновь отправил делегацию в Сану, во главе которой был назначен один из его приближенных мусульман, Хадж Салем Абд ар-Рахим.

Делегация прибыла ко двору нового имама, аль-Мутаваккиль Аля-Алла, у которого создалось впечатление, возможно в результате описаний Хадж Салема, что Фасиладас хочет принять ислам. Теперь уже йеменский имам направил делегацию в Эфиопию, возглавляемую своим приближенным Хасаном аль-Хайми, вручив ему письмо, в котором упоминался переход в ислам ан-наджаши с призывом к Фасиладасу пойти по его пути. Аль-Хайми описал свои приключения. В книге Сират аль-Хабаша – «Путешествие в Эфиопию», написанной в 1650 г., йеменский посланник описал свои нелегкие встречи с христианами страны, полные враждебности с их стороны, а также новый мусульманский квартал в Гондаре «в которой мечеть, школа по изучению Корана для их юношей». Из описаний встреч аль-Хайми с мусульманами в Тигре и в Гондаре явствует, что они пользовались свободой вероисповедания и некоторые из них даже занимали высокие должности при царском дворе. Однако каждый раз, когда аль-Хайми пытался выяснить возможность принятия монархом ислама или узнать что-либо о его интересе к исламу, он наталкивался на открытое проявление страха со стороны этих мусульман. Он пришел к выводу, что они в гораздо большей степени эфиопы, нежели мусульмане. В конце концов, когда ему удалось достичь императорского двора в марте 1648, ему так и не удалось побеседовать с Фасиладасом наедине. Он не получил никакого намека относительно принятия ислама правителем и, опасаясь за свою жизнь, решил не показывать письмо от имама. Разочарованный аль-Хайми был задержан на девять месяцев в Гондаре и с большим трудом вернулся в Йемен (он пересек Красное море в лодке работорговцев). В качестве приложения к своей книге он написал два стихотворения, в которых призывал имама воевать с эфиопскими христианами и «очистить их полные скверны церкви».

Опасность видел в мусульманах и наследник Фасиладаса – негус Йоханнес Первый (1682 – 1667). Вскоре после восшествия на престол он собрал в Гондаре знать со всей страны и обнародовал новый свод законов, основанный на принципах разобщения общин и дискриминации. Мусульманам Гондара надлежало переселиться из своего квартала в Нижний город, расположенный у реки (здесь они живут и по сей день). Отныне им запрещалось приобретать земли и занимать высшие государственные должности. Царский устав предписывал мусульманам жить в отдельных кварталах, воздерживаясь от общения с христианами.

Установления Йоханнеса Первого лишь усилили у подвластных ему мусульман склонность к торговле. В конечном итоге такая политика привела к укреплению их связей с другими мусульманскими общинами, прежде всего с общиной оромо, чью историю мы проследим в дальнейшем. В этих законах нашла отражение напряженность, царившая в отношениях между христианами и мусульманами на протяжении многих поколений. Христиане презрительно относились к мусульманам, что проявлялось, в частности, в привычке коверкать их имена. Стремясь отличаться от мусульман, христиане носили на шее особую синюю ленту, браки с мусульманами и даже случайные любовные связи с ними были под запретом. Среди христиан бытовали многочисленные насмешливые поговорки: «У неба нет столбов, а у магометан нет земли»; «У магометанина своя мера богатства – не по числу земельных участков, а по числу жен»; «Когда двое христиан затевают ссору, можно подумать, что видишь мусульманина с христианином».

Иллюстрация 119. Император Фасиладас сражается с мусульманами.

Иллюстрация 119. Император Фасиладас сражается с мусульманами. Настенное изображение в церкви Дабра Бархан Салама, Гондар. Церковь была построена примерно через 50 лет после смерти правителя. Изображение увековечило его как крестоносца, игнорируя тот факт, что он вел умеренную политику в отношении ислама.

Субкультура мусульманской общины Эфиопии была, в свою очередь, проникнута антихристианскими мотивами. Христианские обряды нередко уподобляли языческим, в особенности это касалось живописных обрядов, связанных с алтарями. Свое культурное превосходство над христианами их мусульманские соседи тоже выражали в насмешливых присловьях, например: «Вместо того, чтоб купаться в реке, христианин идет к священнику».

Французский врач Шарль-Жак Понсе, побывавший в Эфиопии в 1698 – 1700 гг., писал: «В Гондаре существует веротерпимость по отношению к магометанам, тем не менее жить им дозволяется лишь в особом квартале, что в нижней части города. Эфиопы-христиане не могут вкушать пищу вместе с ними, они не станут даже есть мясо, если скотина забита мусульманами, не станут пить из чаши, если из нее пил мусульманин, покуда священник не освятит ее, произнеся шепотом молитву и трижды подув в нее, дабы изгнать злого духа. Встречая на улице магометанина, эфиоп приветствует его левою рукою в знак презрения»3.

Наш современник, эфиопский историк Хусейн Ахмед анализирует взаимоотношения между христианами и джабарти следующим образом:

«На протяжении многих веков на мусульман и христиан распространялись общие характеристики эфиопской культуры; они относились к тем же этно-языковым группам; они принадлежали к одной политической системе; в большинстве регионов они жили бок о бок. Две эти общины постоянно контактировали друг с другом посредством торговли. Однако такие контакты лишь изредка способствовали более глубокому взаимному знакомству или подлинной терпимости. Ни у мусульман, ни у христиан не проявлялось стремления понять образ жизни соседей. Христиане мало что знали о мусульманах, находясь под влиянием священников, которые проповедовали весьма извращенные представления об исламе. Отсюда укоренившиеся в обществе отрицательные стереотипы по отношению к мусульманам. В Эфиопии было распространено отвращение к таким занятиям, как торговля или прядение, с которыми отождествляли мусульман... Среди христиан бытовало немало предрассудков, например: христианин – человек действия, занятый полезным трудом, мусульманин же от природы сладострастен. «Магометанин мерит богатство числом жен, а христианин числом земельных участков», – гласит амхарская пословица... Мусульман не только считали чувственными, жадными, корыстолюбивыми, им почти всегда приписывали одни только гнусные, оскорбительные свойства, на грани непристойности. Все это очень напоминает средневековую Европу... Отзывы мусульман о христианстве также проникнуты невежеством. Они презрительно отворачивались от христианских обычаев, нередко видели в них нечто противоречащее монотеизму... Вследствие подобных предрасссудков между двумя общинами выросла стена»4.

Вместе с тем в период, предшествовавший началу Нового времени, ислам достаточно вписался во внутреннюю жизнь Эфиопии. Эфиопские мусульмане говорили на местных языках и воздерживались от соблазна придать своей религии какой-либо политический смысл. Взаимоотношения между христианами и мусульманами основывались на признании религиозных различий и на разделении общественно-экономических функций. В немалой степени этим взаимоотношениям была свойственна отчужденность, но наряду с тем – существенная открытость. Если сравнить все это с другими системами межконфессиональных отношений, например со взглядами на ислам и мусульман в христианской Европе того же периода или же с отношением к христианским общинам Ближнего Востока в Османской империи, то можно констатировать, что в тогдашней Эфиопии наблюдалось относительно разумное и гибкое сосуществование между христианами и мусульманами.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий