Феномен «Наполеон Бонапарт» и 1812 год

Владимир Золотарёв

Феномен Наполеона есть величайшее историческое поучение: политике, государственному строительству, дипломатии, военному делу. Кто это был? Монстр, узурпатор, завоеватель, гений, великая противоречивая личность, непревзойдённый полководец… Полемика, споры, идеализация, ниспровержения, периодические яростные дискуссии на эту тему не утихают, да и вряд ли в обозримом будущем утихнут.


От оценки полководческого искусства Наполеона зависит в известной мере и оценка военного искусства русской армии, сыгравшей решающую роль в конечном его разгроме. Военно-историческая наука советского времени уделила Наполеону-полководцу сравнительно мало внимания.

Сосредоточивая внимание на самой катастрофической из всех его неудач (1812), наши авторы давали крайне сдержанную и мало развёрнутую оценку его военному искусству. Эта тенденция неизбежно умаляет значение победы, одержанной русским народом и русской армией.

Большинство отечественных военных историков советского времени считали, что все элементы военного искусства Наполеон получил в наследство от французской армии, и его роль свелась к их совершенствованию. Например, А. А. Строков утверждал: «Наполеон довёл до совершенства стратегию и тактику, выработанные в войнах французской революционной армии» и говорил о нём как о «…полководце, унаследовавшем от революции новую армию, нового солдата, новые способы и формы ведения военных действий». С таким мнением можно согласиться только отчасти – в отношении «новой армии» и «нового солдата», хотя это нуждается в серьёзных поправках: армия, с которой Наполеон добился наибольших успехов в 1805–1809 годы, была во многом отлична от армии Французской буржуазной революции.

И в области стратегии, и в области тактики наиболее характерной особенностью полководческого искусства Наполеона являлось предельное сосредоточение сил на направлении главного удара. Наряду с этим стратегии Наполеона присуще стремление к сокрушению живой силы противника в генеральном сражении. Оба эти принципа стратегии Наполеона признаны мировой военной мыслью.

   Но вряд ли можно усмотреть те же черты в военном искусстве армии Французской буржуазной революции. Армии Конвента и Директории сравнительно равномерно растягивались вдоль границы в стремлении прикрыть все важные и второстепенные стратегические направления. В начале войны 1799 года против Второй коалиции основные силы французской армии – приблизительно 200 тысяч человек – растягивались на фронте 650 километров. В эту войну на итальянском театре французский главнокомандующий Б. Шерер, обороняя против войск А. В. Суворова рубеж реки Адды, растянул свои слабые силы (28 тыс.чел.) по всему указанному рубежу от озера Комо до впадения Адды в реку По (приблизительно 120 км) по всем правилам кордонной системы, в результате чего его оборона была легко прорвана 16 (27) апреля 1799 года. Шерер был разбит русскими войсками. Носителем новых стратегических принципов в данном случае являлся русский полководец.

По существу, многие идеи стратегии и тактики, развитые и практически воплощённые Наполеоном, предвосхитил и применил А. В. Суворов. Наиболее проницательные современники русского полководца не могли не видеть новизны его подходов к развитию военного искусства. Наполеон Бонапарт отчётливо её улавливал. В период Египетской кампании 1799 года Наполеон писал, что «Суворова до тех пор не остановят на пути побед, пока не постигнут особенного искусства его воевать и не противопоставят ему собственных его правил».

Представление о стратегии и тактике Наполеона как об улучшенном продолжении военного искусства французской армии периода революции неверно. С точки зрения практического смысла, верную формулировку решения данного вопроса мы находим у Ф. Энгельса: «Историческая заслуга Наполеона заключается в том, что он нашёл единственно правильное тактическое и стратегическое применение колоссальных вооружённых масс, появление которых стало возможным лишь благодаря революции».

Наполеон обладал редким сочетанием холодного рассудка и мощной силы воображения. Военная история знает полководцев, имевших дар твёрдо руководить своими подчинёнными, хорошо чувствовать себя во главе армии при управлении войсками и руководстве боем. Но у них совершенно пропадала способность к абстрактному мышлению при выработке стратегических комбинаций по карте. Иные же, напротив, обладая великолепным даром стратегического комбинаторного мышления, способностью с абсолютной ясностью и очень соизмеримо представлять себе самые большие процессы, приходили в растерянность при контакте с войсками. «На поле боя он чувствовал бы себя менее уверенно. Всё его искусство пропадало перед войсками. Это происходило не только по причине робости – это происходило из-за недостатка командных навыков. Когда он был в войсках, то в нём явно видно было некоторое смущение, которое сразу же проходило, как только он уезжал из войск», – писал современник о К. Клаузевице.

Портрет Наполеона  1812, Жак Луи Давид, холст, масло. 203,9 x 125,1 Национальная галерея искусства, Вашингтон. В 1812г. Давид писал императора в последний раз. Портрет Наполеона в рабочем кабинете замечателен неожиданной трактовкой образа. Император предстаёт здесь как рачительный и заботливый хозяин Европы: он про работал всю ночь свеча над его бумагами догорает, а часы уже напоминают о следующем пункте расписания — пора ехать на военный смотр. Прежде чем пристегнуть шпагу, Наполеон бросает на зрителя значительный взгляд — жизнь вашего императора нелегка...  В своих портретах мастер находил для каждой модели особые выразительные средства. Этот портрет благодаря плавности линий, законченности форм, величию образа отличается классическим совершенством.  Г. Л. Блюхера же и А. В. Суворова историки ХIХ века, особенно прусские, приводили в качестве примера полководцев первого типа, и как это всегда бывает на войне, где сила характера ценится больше, чем сила ума, не удивительно, что и историческая слава этих людей большая, чем у других. Известно, что прусский генерал Август Гнейзенау, противник Наполеона в 1805 году, обладал вторым из рассмотренных чувств, проверить же на деле наличие первого качества ему не довелось. М. Д. Скобелев был иным. Однако с полным основанием можно утверждать, что оба (Гнейзенау и Скобелев) обладали в определённой степени и другими качествами, характеризующими истинного полководца.
У Наполеона же мы наблюдаем наличие этих обоих качеств в высшей степени. Немногие могли, как это делал он, увлечь простых людей магическим воздействием своей личности. Он умел вдохновить войско и на самопожертвование. Его появление окрыляло. Даже совсем молодые рекруты, которые впервые побывали в бою, даже раненые кричали «Да здравствует император!». Даже изувеченные солдаты, лишившиеся рук или ног, которые спустя несколько часов, возможно, должны были умереть, славили его из последних сил. А он сам ощущал прилив жизненней энергии, переливавшейся в него из огромной массы войск, его ум обострялся, помогая принимать блестящие решения…

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий