Флорентийская уния, Московский Собор 1441 года и начало автокефалии Русской Церкви

Тем не менее письмо Василия II в Константинополь так и не было отправлено. Позднее была создана новая редакция этого послания, адресованная уже не Патри­арху, а императору79. Вероятно, попытка вторичного об­ращения в Константинополь имела место в 1443 году80 и была связана с кончиной Патриарха-униата Митрофана Кизического. Не исключено также, что в Москве узнали о состоявшемся в 1442 году в Иерусалиме Соборе, на ко­тором присутствовали три Восточных Патриарха: Алек­сандрийский, Иерусалимский и Антиохийский, которые заявили о своем неприятии и осуждении Флорентийской унии. Но и новый вариант послания не был отправлен по назначению: великий князь «послав послов възврати въспять»81. И хотя русский летописец объяснял это тем, что «прииде же весть, яко царь и отъиде в Рим на царьство и ста в Латинскую веру», в реальности причиной повторного отказа направить послание, скорее всего, было постав­ление на патриаршество в Константинополе Григория III Маммы82, который, как и его предшественник Митрофан Кизический, также был решительным сторонником Фло­рентийской унии и прежде проявил себя как один из ее активных организаторов с византийской стороны.

Поскольку надежды Москвы на скорый отказ греков от Флорентийской унии не оправдались, в Русской Церк­ви, сохранявшей верность Православию, вероятно, всё же постепенно приходили к совершенно справедливой мысли, что при очевидной апостасии греков и их переходе в католичество восточного обряда нет смысла прибегать к каким-либо ухищрениям с целью получения санкции Константинополя на создание на Руси собственного само­стоятельного церковного управления. Похоже, в Москве в конце концов осознали, что разрыв с униатским Констан­тинополем не требует вообще никакого канонического обоснования, так как имеет своей причиной явление догматического порядка: Константинопольская Церковь перестала быть православной, а Русская Церковь таковой остается, и следовательно, никакой канонической связи и общения между ними быть не может. Там, где речь идет о сохранении догматов, вопрос о соблюдении канонов, регулирующих внутреннюю жизнь Церкви, вообще теряет смысл, ибо каноны — это не просто законы, по которым живет Церковь, а, по сути, ее икона, идеальный образ. Конечно, понять это сразу тем, кто тогда, в середине XV века, решал, каким путем пойдет далее Русская Церковь, было нелегко. Ситуация, в которой Русская митрополия ради сохранения Православия должна была обрести свою автокефалию, была беспрецедентной. Не существовало никаких прямых канонических норм, которые бы предус­матривали весь алгоритм действий в условиях, подобных тем, что были созданы Флорентийской унией. Отсюда и проистекали первоначальные, отраженные в обеих редак­циях послания великого князя Василия II в Константино­поль, попытки Москвы найти аргументы в подтверждение своих действий в традиционной канонической практике Православной Церкви, от которых вскоре было решено полностью отказаться.

В противостоянии Флорентийской унии Русскую Церковь поддержало афонское монашество, авторитет которого в православном мире традиционно был очень велик. С Афона в Москву около 1442 года было направлено послание на имя великого князя Василия II83, написанное после получения святогорцами известий об осуждении митрополита Исидора на Соборе 1441 года. На Афоне осуждали как предательство Православия действия им­ператора и византийских иерархов и высоко оценивали усилия русских, направленные против унии, отмечали, что они побуждают многих византийцев последовать их примеру. Афонские иноки сообщали, что прекратили поминовение принявших унию Патриарха и императора. В ответ на письмо святогорцев великий князь направил послание, в котором выражал похвалу афонским монахам и выражал пожелание продолжать поддерживать связи с монастырями Святой Горы84.

Говоря о последующей жизни и деятельности Иси­дора следует отметить, что и в Твери, куда он «бежал» из Москвы, митрополит-униат не встретил поддержки, не­смотря на традиционно сложные отношения между Твер­ским и Московским великими княжествами. Тверской князь Борис Александрович велел посадить митрополита «за приставы», и в результате Исидору пришлось около полугода просидеть под арестом. Папский легат был ос­вобожден лишь «в великий пост на средокрестной неделе» 1442 года85. Рассчитывать на какую-либо поддержку в ве­ликорусских епархиях Исидор не мог, и поэтому попытал­ся достичь успеха в западной части Русской митрополии. В начале 1442 года он направился в Новогрудок, где нахо­дился центр митрополичьего округа на территории Вели­кого княжества Литовского. Но и здесь кардинала ожидал полный провал: великий князь Казимир IV Ягеллончик и Виленский латинский епископ Матфей признавали законным не Ферраро-Флорентийский собор и папу Ев­гения IV, а Базельский собор с его антипапой Феликсом V. Исидор был вынужден покинуть и Литву. Гораздо больше ему повезло в столице Венгрии — Буде: 23 марта 1443 года польский и венгерский король Владислав III Варненчик издал привилей, которым в своих владениях предоставил христианам восточного обряда, принявшим унию, права и свободы, которыми пользовалась римо-католики. Скорее всего, Исидор был причастен к подготовке этого докумен­та. Но несмотря на то, что Владислав III стал сторонником Евгения IV, а Холмский латинский епископ Ян Бискупец оказал Исидору поддержку, польские католические ие­рархи и светская знать, влияние которых существенно ограничивало власть короля, в большинстве своем были на стороне Базельского собора. Трудности, связанные с утверждением Флорентийской унии в Польше и Литве, вынудили Исидора уехать в Рим86.

Более Исидор уже никогда не возвращался на тер­риторию Русской митрополии, даже после того, как в 1447 году Польша и Литва подчинились власти папы Ни­колая V, преемника Евгения IV. Очевидно, Исидор полно­стью утратил надежду на успех унии в Восточной Европе и в последующие годы сосредоточил свою деятельность на утверждении унии в Византии. К 1446–1448 годам от­носится единственное сохранившееся свидетельство того, что Исидор еще оказывал влияние на дела западнорусских епархий. В это время кандидат на Владимиро-Волынскую епископскую кафедру Даниил совершил поездку в столи­цу Византии, где Исидор совершил его поставление во епископа, а Даниил дал ему свое «исповедание». Правда, позднее этот епископ утверждал, что, принимая руко­положение от митрополита-униата, он «того не разумех, что тот Исидор митрополит сходатай и споспешник был оному латыньскому, еже во Флоренции бывшему осмому Собору»87. Связи Исидора с западнорусскими епархия­ми окончательно прервались после того, как в январе 1451 года великий князь Литовский Казимир признал митрополитом Киевским и всея Руси Иону88.

Между тем и в Византии судьба унии складывалась неудачно. Большинство византийцев было против под­чинения Риму, несмотря на то, что 1 января 1443 года Папа Евгений IV издал буллу, объявлявшую о начале кре­стового похода против турок. Но участие в нем приняли лишь крестоносцы из Венгерского королевства, которыми командовал полководец Янош Хуньяди, и, в меньшей степени, польские рыцари. Возглавил крестовый поход король Польши и Венгрии Владислав III. 10 ноября 1444 года в битве при Варне крестоносцы были наголову раз­громлены турками султана Мурада II. В бою погиб цвет венгерского и польского рыцарства во главе с самим коро­лем Владиславом89. Венгрия еще раз попыталась бороться с османами, но в 1448 году войско Яноша Хуньяди вновь потерпело поражение в битве на Косовом поле. Пораже­ние крестоносцев лишило Византию последней надежды на спасение. Окруженный со всех сторон территорией Османской империи Константинополь со дня на день мог быть захвачен турками90. Император Иоанн VIII скончался 31 октября 1448 года, вскоре после получения известия о поражении венгерского войска91. Перед смертью ему пришлось осознать, что избранная им стратегия, целью которой было получение помощи Запада ценой компро­мисса с папством, полностью провалилась. Крах этой по­литики был столь очевиден, что Иоанн VIII и принявшие унию иерархи Константинопольской Церкви, полностью дискредитировав себя, так и не решились официально обнародовать в Византии орос Ферраро-Флорентийского собора.

Бездетный Иоанн VIII, умирая, передал эфемерный императорский престол своему брату Константину XI Драгашу92, который в последней отчаянной попытке не допустить гибели Византии вновь попытался навязать унию своим подданным. Поскольку уния по-прежнему оставалась крайне непопулярной в Константинополе, Па­триарх-униат Григорий III Мамма в 1451 году предпочел вообще покинуть столицу Византии. В мае 1452 года в ка­честве папского легата в Константинополь был направлен митрополит-кардинал Исидор. В конце октября 1452 года он прибыл в византийскую столицу во главе небольшого вооруженного отряда и объявил Константину XI, что гиб­нущая Империя Ромеев может рассчитывать на помощь Запада только в случае принятия унии. Император подчинился, и 12 декабря 1452 года в соборе Святой Софии в Константинополе была совершена литургия, за которой возносились имена папы Николая V и отсутствовавшего в городе Патриарха-униата Григория Маммы, а затем был, наконец-то, публично оглашен орос Ферраро-Флорен­тийского собора. Софийский собор в Константинополе был передан униатам во главе с Исидором и находился в их руках до захвата города турками. Исидор оставался в византийской столице вплоть до того момента, когда город пал под ударами османов султана Мехмета Фатиха. Папский легат совершил последнее христианское бого­служение в Софийском соборе, за которым в канун гибели тысячелетней Империи Ромеев собрались и сторонники, и противники унии. В резне, устроенной турками при взятии Константинополя 29 мая 1453 года, Исидор уцелел. Он попал в плен, но был выкуплен одним из генуэзских купцов93. Кардиналу-униату, вероятно, помимо страданий, испытанных при виде гибели Византии, было не менее тягостно сознавать, что несмотря на заключение унии греки, в сущности, так и не получили от католического Запада никакой серьезной помощи против турок.

После катастрофы 29 мая 1453 года Исидор вновь оказался в Риме. В 1458 году папа Каллист III санкцио­нировал разделение Русской митрополии, отделив от нее «митрополию Киевскую, Литовскую и всея Руси», террито­рия которой совпадала с границами Великого княжества Литовского и Польши. 15 октября 1458 года униатский Патриарх Константинопольский в изгнании Григорий Мамма поставил на новую митрополию Григория, ученика Исидора, отказавшегося в его пользу от своих прав на за­падную часть Русской митрополии. В январе 1459 года он также формально отрекся в пользу Григория и от своих прав на московскую часть Русской митрополии. Впослед­ствии папа Пий II назначил Исидора деканом Коллегии кардиналов, униатским Патриархом Константинополь­ским и Архиепископом Кипрским. Однако его реальная юрисдикция распространялась лишь на греков-униатов в Италии. Исидор скончался в Риме 27 апреля 1463 года и был погребен в ватиканской базилике святого Петра. Честь, оказанная греческому иерарху, оказалась, по сути, единственным результатом его многолетних усилий по части достижения церковного единства таким заведомо неприемлемым для православного мира способом, как уния. А для Русской Церкви противостояние навязывае­мым ей решениям Ферраро-Флорентийского собора стало одним из важнейших моментов ее бытия, судьбоносным рубежом, перейдя который она обрела самостоятельность и открыла совершенно новую эпоху своей истории.

73 ПСРЛ. Т. 23. СПб., 1910. С. 150.
74 ПСРЛ. Т. 25. М.; Л., 1949. С. 261.
75 Флоря Б. Н. Исследования по истории Церкви. Древнерусское и славянское средневековье: сборник. М., 2007. С. 396.
76 РИБ. Т. 6. ПДРКП. Ч. 1. СПб., 1908. № 62. Стб. 525–536.
77 Флоря Б. Н. Исследования по истории Церкви. Древнерусское и славянское средневековье: сборник. М., 2007. С. 396–397.
78 РИБ. Т. 6. ПДРКП. Ч. 1. СПб., 1908. № 62. Стб. 525–536.
79 Текст сохранился в составе Софийской второй (ПСРЛ. Т. 6. Ч.2. М., 2001. Стб. 92–97) и Львовской летописей (ПСРЛ. Т. 20. Ч. 1. СПб., 1910. С. 251–254).
80 Датировка см.: Флоря Б. Н. Исследования по истории Церкви. Древнерусское и славянское средневековье: сборник. М., 2007. С. 398.
81 ПСРЛ. Т. 6. Ч. 2. М., 2001. Стб. 97; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 1. СПб., 1910. С. 254.
82 В миру — Мелиссинос Стратигопул.
83 Флоря Б. Н. Исследования по истории Церкви. Древнерусское и славянское средневековье: сборник. М., 2007. [Приложения]. С. 462–465.
84 Там же. С. 459–462.
85 ПСРЛ. Т. 5. Ч. 1. М., 2003. С. 46.
86 Флоря Б. Н. Исследования по истории Церкви. Древнерусское и славянское средневековье: сборник. М., 2007. С. 399–404.
87 Acta slavica Concilii Florentini: Narrationes et documenta / Ed.160 В. И. Петрушко J. Krajcar. Roma, 1976. P. 151. Цит. по: Флоря Б.Н. Исследования по истории Церкви. Древнерусское и славянское средневековье: сборник. М., 2007. С. 405. О том, что в Западной Руси имели весьма слабое представление как о положении дел в Русской Церкви после заключения Флорентийской унии, так и о самих решениях униатского собора, также свидетельствует послание Патриарха-униата Григория Маммы Киевскому князю Александру Владимировичу, написанное около 1446–1447 гг. в ответ на его обращение к Патриарху за разъяснением (Флоря Б. Н.Исследования по истории Церкви. Древнерусское и славянское средневековье: сборник. М., 2007. [Приложения]. С. 465–466).
88 Акишин С.Ю., Флоря Б.Н., Э.П.И. Исидор // ПЭ. Т. 27. М., 2011.С. 177–182.
89 Владислав III с тех пор вошел в историю под прозванием Варненчик.
90 Правда, султан Мурад, совершив в 1446 г. карательный рейд в Морею, медлил с завоеванием столицы Византии
91 Попов И.Н., Орецкая И.А. Иоанн VIII Палеолог // ПЭ. Т. 23. М.,2010. С. 598–601.
92 Будучи, как и Иоанн VIII, сыном императора Мануила II Палеолога и принцессы из сербской королевской династии
Елены Драгаш, Константин унаследовал свое прозвание от матери. Константина Драгаша иногда в литературе именуют
Константином XII, считая в ряду императоров Константином XI Константина Ласкариса, который, вероятно, не был коронован.
93 Акишин С.Ю., Флоря Б.Н., Э.П.И. Исидор // ПЭ. Т. 27. М., 2011.С. 177–182.

Начало / Часть 3

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий