Флорентийская уния, Московский Собор 1441 года и начало автокефалии Русской Церкви

Василий Перов. Никита Пустосвят. Спор о вере

3

Принятие унии в Константинополе в конечном счете подтолкнуло Москву к переходу сохранившей верность Православию Русской Церкви к самостоятельному и независимому от греков управлению. Но реализовать на практике идею церковной автокефалии удалось далеко не сразу, так как в Московском государстве вновь разгорелась ожесточенная усобица, причиной которой стали притязания на великое княжение со стороны сына князя Юрия Дмитриевича Звенигородского — Дмитрия Шемяки.

Новый конфликт начался осенью 1441 года. Его первая фаза продолжалась до лета 1442 года.94 Прежде в качестве миротворца в княжеских усобицах неизменно выступали митрополиты. В условиях, когда после изгнания митрополита Исидора Русская Церковь не имела своего предстоятеля, в качестве примирителей враждующих князей выступали другие священнослужители. Так, в 1442 году великого князя Василия и его врагов — князей Дмитрия Шемяку и Александра Чарторыйского — сумел примирить игумен Троице-Сергиева монастыря Зиновий95. В житии преподобного Григория Пельшемского, который происходил из рода детей боярских из Галича Костромского, также сообщается о попытках этого подвижника воздействовать на Галичских князей с целью прекратить их вражду с Василием II. Агрессивные действия Василия Юрьевича Косого против архиепископа Ростовского Ефрема, вероятно, также были связаны с тем, что этот архиерей осудил притязания Галичского князя на великокняжеский престол96.

Усобица возобновилась в 1445 году. К этому времени значительно усилился процесс распада Орды, фактически разделившейся на несколько улусов. Между потомками Джучиевой ветви Чингизидов шла ожесточенная борьба. Единого центра власти в Орде больше не было. С одной стороны, это имело положительные для Руси последствия: ордынское иго, по сути, сошло на нет, дань Орде фактически перестали выплачивать под предлогом того, что единого главы Улуса Джучи больше не было. Но была у этого процесса и негативная для Руси сторона: множество
«бродячих» ордынских царевичей, не преуспевших в борьбе за власть и оттесненных к окраинам Орды, постоянно нападали на соседние русские земли и разоряли их. С ними приходилось вести непрерывную войну, которая требовала значительных затрат сил и средств. Одним таких царевичей-изгоев был Улуг-Мухаммед97. Бывший хан, имея при себе значительную военную силу, не стал довольствоваться грабежом приграничных городков и весей, а замахнулся по-крупному: зимой 1444–1445 года он захватил Муром и осадил Нижний Новгород. Одновременно литовцы совершили набег с юго-запада, в районе Калуги и Козельска98. Против Улуг-Мухаммеда выступил великий князь Василий II. В походе приняли участие все удельные князья Московского дома99. 7 июля 1445 года под Суздалем, на реке Каменке, близ Спасо-Евфимиева монастыря, произошло сражение русского войска с ордынцами100. Шемяка со своим войском не пришел в Суздаль на помощь великому князю. Русское войско потерпело сокрушительное поражение. Василий II был ранен и попал в плен101. Бедствия довершил случившийся в Москве 14 июля страшный пожар, в котором выгорел практически весь город, и даже каменные храмы распались от сильного огня102. Дмитрий Шемяка радовался пленению Василия II, надеясь, что теперь сможет беспрепятственно занять великокняжеский престол. Галичский князь даже специально обращался к Улуг-Мухаммеду с просьбой не освобождать из плена Василия II103. Однако 1 октября 1445 года великий князь был отпущен на свободу после того, как целовал крест, обязавшись уплатить ордынцам гигантский выкуп104. Одновременно в русские города, подвластные Василию II, прибыли ордынские сборщики дани105.

Всё случившееся было воспринято на Руси с горечью, ибо выглядело как возобновление, казалось бы, уже ушедшего в прошлое ордынского ига. Тяжелое впечатление от событий 1445 года усугубляла враждебная Василию II пропаганда Шемяки. Мечтавший о великом княжении Галичский князь распускал слухи о том, что выпущенный из плена Василий II якобы обещал Улуг-Мухаммеду, что отдаст хану Москву, а сам сядет на княжение в Твери. Тем самым авторитету Василия II был нанесен сильнейший ущерб. Против него негодовала значительная часть на-
рода, а удельные князья Московского дома и Тверской князь Борис оказались настроены враждебно из-за боязни потерять свои княжения106. Напротив, Шемяка на фоне неудач, постигших Василия II, многим стал представляться более предпочтительным кандидатом на великое княжение. Даже среди братии Троице-Сергиева монастыря были забыты недавние заслуги великого князя в противостоянии Флорентийской унии и защите Православия и проявлялось недовольство Василием II107. Многие считали, что, заменив Василия на Московском престоле Шемякой, можно будет не платить разорительный выкуп, обещанный хану плененным великим князем108.

Против Василия II был организован заговор с целью его низложения. Его главными устроителями были Дмитрий Шемяка и Иван Можайский. Среди участников заговора оказались даже некоторые монахи Троице-Сергиева монастыря, что в итоге принесло заговорщикам успех. Во время паломничества в Троицкую обитель сторонники Шемяки захватили Москву. Василий II 13 февраля 1446 года был схвачен у раки с мощами Сергия Радонежского в Троицком соборе монастыря. На следующий день он был привезен на подворье Шемяки в Московском Кремле,
где 16 февраля его ослепили109. Расправа с Василием II должна была выглядеть как отмщение Шемяки за своего брата — Василия Косого, ранее ослепленного по приказу великого князя. Но для Галичского князя важнее был иной результат этой жестокой экзекуции: по византийской традиции, ослепленные монархи уже никогда не могли вернуться на утраченный ими престол. После низложения и ослепления Василия II Шемяка беспрепятственно занял великое княжение. Василий Темный был заключен в тюрьму в Угличе.

В это время на правах местоблюстителя Русской Церковью управлял Рязанский епископ Иона, ранее уже исполнявший эти обязанности после кончины митрополита Фотия и казни митрополита Герасима, но так и не ставший предстоятелем в связи с поставлением во главе Русской Церкви Исидора. Ко времени низложения Василия Темного Иона уже пребывал «на митрополиче дворе на Москве», хотя всё еще именовался епископом Рязанским и Муромским110. Несмотря на экстраординарность ситуации, вызванной изгнанием Исидора и разрывом с униатским Константинополем, для поставления Ионы на митрополию имелось вполне убедительное каноническое основание. При возведении Исидора в митрополиты Ионе Патриархом Иосифом II и Собором Константинопольской Церкви было обещано, что он вступит на митрополию, «аще когда Исидор или волею Божиею умрет или каково инаково о нем что ся сътанет»111. Но тем не менее великий князь Василий II, уже решившийся на разрыв с униатами-греками и готовый к самостоятельному поставлению Русского митрополита, всё же не успел этого сделать по причине политической нестабильности в Московском государстве. Поскольку статус Ионы как временного главы Русской Церкви был весьма неопределенным, этим решил воспользоваться в своих интересах Дмитрий Шемяка, пообещавший Рязанскому владыке поставить его  митрополитом112. Разумеется, узурпатор надеялся, что в благодарность за это Иона окажет ему поддержку.

При захвате Василия II в Троице-Сергиевом монастыре его недруги второпях забыли о детях великого князя — Иване и Юрии Васильевичах, которые  успели спрятаться в обители, а затем перебраться в Муром113. Шемяка предложил епископу Ионе привезти из Мурома, который был вторым кафедральным городом его Рязанской епархии, сыновей Василия Темного. При этом Шемяка обещал, что Васильевичи будут переданы их ослепленному отцу, который будет освобожден из заточения в Угличе и даже получит от Дмитрия Юрьевича удел взамен утраченного великого княжения114.

Иона принял предложение Шемяки. Трудно судить, какими мотивами он при этом руководствовался. Едва ли он стремился таким образом получить митрополию, тем более что положение Шемяки в Москве было зыбким, его права на главенство в доме московских Калитичей сомнительными, а перспективы неясными. Скорее можно думать, что Иона стремился облегчить участь Василия Темного и добиться примирения враждующих сторон и скорейшего окончания усобицы, серьезно ослабившей Московское государство. Иона прибыл в Муром и уговорил бояр, сохранявших верность Василию Темному, передать ему сыновей низложенного великого князя «на епитрахиль»115. То есть иерарх гарантировал  неприкосновенность и безопасность детей Василия. Сыновья ослепленного великого князя были доставлены к Шемяке в Переяславль-Залесский. Но узурпатор нарушил обещание и не освободил Василия II, молодых князей он отправил к отцу в угличское заточение. Иона сопроводил Васильевичей в Углич, после чего Шемяка «повеле ему ити к Москве и сести на дворе митрополичи, Иона же тако сътвори»116.

То, что Шемяка нарушил обещание, вызвало возмущение святителя Ионы, укорявшего узурпатора: «неправду еси учинил, а меня еси ввел в грех и в сором»117. Недовольство вероломным поведением Шемяки также выражали многие другие епископы и представители монашества и белого духовенства. Особенно резко выступил по этому поводу преподобный Макарий Унженский118. Ропот со стороны нареченного митрополита, иерархов и духовенства, а также нежелание значительной части московской знати служить узурпатору119 — всё это в итоге побудило Шемяку выпустить Василия Темного и его детей на свободу. 15 сентября 1446 года Дмитрий прибыл в Углич, «поидоша же с ним и вси епископи и архимандрити и игумени»120. Здесь состоялся своего рода собор духовенства и московской знати, на котором Василий II по требованию Шемяки отрекся от притязаний на великое княжение, после чего был освобожден вместе со своей семьей и получил в удел Вологду. Договор был скреплен крестным целованием и т.н. «проклятыми грамотами»121, согласно которым его нарушитель подлежал отлучению от Церкви.

Между тем, получив свободу, Василий Темный посетил Кириллов Белозерский монастырь, где встретил горячее сочувствие братии. Игумен Трифон122 освободил Василия от крестного целования, данного Шемяке, объявив, что вместе с монахами принимает этот грех на себя123. После этого Василий уехал из Вологды в Тверь, где князь Борис Александрович обещал ему помощь124. В Тверь стали стекаться все недовольные Шемякой125. В канун Рождества, 24–25 декабря 1446 года войско Василия Темного вступило в Москву. Дмитрий Шемяка и Иван Можайский бежали в Галич и далее в Чухлому126. На Руси византийская традиция оказалась недействительной, и слепота не обернулась для Василия II политической смертью. После его возвращения на великое княжение духовенство Русской Церкви стало активно содействовать укреплению его власти и скорейшему окончанию усобицы.

Примечания:

94. Вместе с Дмитрием Шемякой против великого князя Василия Васильевича выступил еще один его двоюродный брат — Иван Андреевич Можайский. Но Василий II передал Можайскому князю во владение Суздаль и примирился с ним. Для этого пришлось изгнать из Суздаля князя Александра Васильевича Чарторыйского, которому прежде был передан этот город. В результате князь Чарторыйский тоже подключился к войне против Василия II (ПСРЛ. Т.23. СПб., 1910. С. 150–151).
95.  ПСРЛ. Т. 23. СПб., 1910. С. 151.
96.  Флоря Б.Н. Василий II Васильевич / ПЭ. Т. 7. М., 2004. С. 110–115.
97.  После непродолжительного пребывания на ханском престоле был изгнан соперниками и откочевал со своей ордой на север.
98.  ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 192-193; Т. 23. СПб., 1910. С. 151.
99.  В походе приняли участие князья Иван Андреевич Можайский, Михаил Андреевич Верейский, Василий Ярославич Серпуховской, Дмитрий Юрьевич Галичский (ПСРЛ. Т. 25. М.; Л., 1949. С. 262). Под Муромом и Гороховцом русские смогли разбить ордынцев, но снять осаду с Нижнего Новгорода не удалось, и тогда московские воеводы сожгли и покинули город (ПСРЛ. Т.18. СПб., 1913. С. 193). Сыновья Улуг-Мухаммеда — Махмутек и Якуп также захватили город Лух и начали грабить великокняжеские владения в Суздальской земле.
100.  Ими командовали сыновья Улуг-Мухаммеда.
101.  Пленником ордынцев также стал князь Михаил Андреевич Верейский. Множество воевод и воинов погибло в сражении.
102. ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 193-194; Т. 25. М.; Л., 1949. С.262–263.
103.  ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 195; Т. 25. М.; Л., 1949. С. 263.
104.  Вместе с великим князем был освобожден и князь Михаил Андреевич Верейский.
105.  ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 195; Т. 23. СПб., 1910. С. 152; Т. 25.М.; Л., 1949. С. 263–264.
106.  ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 196; Т. 25. М.; Л., 1949. С. 264.
107.  ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 196; Т. 23. СПб., 1910. С. 152.
108.  ПСРЛ. Т. 23. СПб., 1910. С. 152.
109.  ПСРЛ. Т. 25. М.; Л., 1949. С. 264–266. После этого великий князь получил свое знаменитое прозвание: Василий Темный
110.  ПСРЛ. Т. 23. СПб., 1910. С. 152.
111.  РФА. М., 2008. № 65. С. 223–226.
112.  ПСРЛ. Т. 25. М.; Л., 1949. С. 266–267; Т. 26. М., 2004. С. 203.
113.  ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 198; Т. 23. СПб., 1910. С. 152; Т. 25. М.; Л., 1949. С. 266.
114.  ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 199; Т. 25. М.; Л., 1949. С. 266.
115.  ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 199; Т. 23. СПб., 1910. С. 152; Т. 25. М.; Л., 1949. С. 266.
116.  ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 200; Т. 25. М.; Л., 1949. С. 266-267.
117.  ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 200; Т. 25. М.; Л., 1949. С. 267.
118.  ПСРЛ. Т. 23. СПб., 1910. С. 153.
119.  Многие представители московской элиты служению Дмитрию Шемяке предпочли бегство на окраины Московского
государства и даже в пределы Великого княжества Литовского.
120.  ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 201; Т. 25. М.; Л., 1949. С. 267.
121.  ПСРЛ. Т. 23. СПб., 1910. С. 153.
122.  Ученик и преемник на игуменстве преп. Кирилла Белозерского.
123.  ПСРЛ. Т. 23. СПб., 1910. С. 153. Впоследствии, вернувшись на великое княжение, Василий II отблагодарил Трифона, назначив его в 1448 г. архимандритом монастыря Спаса на Бору в Московском Кремле и своим духовником. Впоследствии Трифон участвовал в составлении завещания великого князя. Другой ученик преп. Кирилла Белозерского — игумен Ферапонтова монастыря преп. Мартиниан Белозерский в 1447 г. был назначен игуменом Троице-Сергиева монастыря.
124.  Закрепляя новый политический союз, Василий и Борис решили связать узами брака своих детей: Тверская княжна Мария Борисовна была выдана замуж за старшего сына и наследника Василия II — Ивана Васильевича, будущего великого князя Ивана III.
125.  Свою помощь великому князю Василию Темному предложили даже ордынские царевичи Касим и Якуп, сыновья недавно воевавшего с ним Улуг-Мухаммеда.
126.  ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 201–203; Т. 23. СПб., 1910. С.153–154; Т. 25. М.; Л., 1949. С. 269.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий