Флорентийская уния, Московский Собор 1441 года и начало автокефалии Русской Церкви

Войска великого князя одержали несколько побед над сторонниками Шемяки, и летом 1447 года между Василием II и Галичским князем был заключен новый договор. На сей раз уже Шемяка признал великим князем Василия и отказался от притязаний на великое княжение127. Но вскоре Шемяка нарушил условия договора. 29 декабря 1447 года в Москве состоялся церковный Собор, в котором приняли  участие нареченный митрополит Иона, епископы Ефрем Ростовский, Авраамий Суздальский, Варлаам Коломенский и Питирим Пермский и настоятели ряда монастырей. Собор направил Дмитрию послание с требованием подчиниться Василию II128. Участники Собора осудили попытки Шемяки отобрать престол у своего «старейшего брата». За ослепление Василия II иерархи сравнивали Галичского князя с Каином и Святополком Окаянным. Шемяке был поставлен ультиматум. В самые кратчайшие сроки («по Крещении две недели») он должен был покориться великому князю, в противном случае ему угрожали отлучением от Церкви: «А в том твоем неисправленьи какова, по грехом, кровь християнская прольется, и та християнская кровь вся на тобе же будет».

В начале 1448 года князья Дмитрий Галичский и Иван Можайский скрепили свое обещание подчиниться власти великого князя «проклятыми грамотами». В них указывалось, что если Шемяка нарушит свой договор с великим князем и вновь учинит против него мятеж, «ино не буди на мне милости Божии и Пречистыа Матери Его и силы честнаго и животворящего креста, и молитвы всех святых и великых чюдотворец земли нашея». «Такъже не буди на мне благословениа всех епископ земли Русскиа, иже суть по своим епископьям, и иже всех под ними священничьскаго чина»129, — обещал Шемяка.

Смута в Московском княжеском доме лишь отсрочила, но не сняла с повестки дня вопрос об установлении церковной независимости Руси. Как только положение вернувшегося к власти Василия II укрепилось, давно вызревшая идея самостоятельного, без санкции Константинополя, поставления Русского митрополита была реализована на практике. 15 декабря 1448 года по инициативе Василия Темного в Москве на митрополию был поставлен епископ Рязанский и Муромский Иона. Поставление нового митрополита совершил Собор епископов
Северо-Восточной Руси130 в составе: Ефрема Ростовского, Варлаама Коломенского, Питирима Пермского, а «Новогородскои архиепископ Евфимеи и епископ Тверьски (Илия) грамоты свои прислаша, что с ними единомыслени на поставление на митрополию Ионы владыкы Рязаньского»131. С поставлением Ионы на митрополию был положен конец затянувшемуся периоду, во время которого кафедра главы Русской Церкви оставалась вакантной132. Такое положение крайне негативно отражалось как на церковной, так и на общественно-политической жизни Руси. Тот факт, что сразу же после поставления на митрополию Иона возвел в сан архиепископа Ростовского епископа Ефрема, «поне же бо и преже того был тамо архиепископ Федор, а взял ея в Цариграде»133, очевидно, должен был продемонстрировать, что период безначалия завершен, и новый предстоятель намерен решительно заняться устроением дел в Русской Церкви.

Поставление Русского митрополита без благословения Патриарха Константинопольского было целиком оправданным, так как обращаться по этому поводу к Патриарху-униату было невозможно. Иона в своем послании к Киевскому князю Александру Владимировичу, датированном 1449–1450 годами, писал: «И в той великой Божией Святейшей Сборней Апостольской Конъстянтиноградской Церкви от царя и патриарха и на полате цареве почяло быти папино помяновение». «И сам, сыну, весии, что же тех великих церковных неустроениих и до сего времени во святейшей Русстей митрополии не бывало митрополита: не х кому было посылать. Царь не таков, а ни патриарх не таков, иномудръствующу, к латыном приближающуся»134, — отмечал митрополит.

Тем не менее, несмотря на очевидную необходимость перехода Русской Церкви к самостоятельности и независимости от принявших унию греков, многим в русском обществе это казалось слишком непривычным. Отсюда проистекали постоянные попытки как-то оправдать и обосновать возведение Ионы на митрополию, которые предпринимали и он сам, и великий князь Василий II, непосредственно причастный к этому «революционному» событию. Эта тема часто звучит в митрополичьих и великокняжеских посланиях, написанных в конце 1440-х — начале 1450-х годов, где поставление Ионы на митрополию, совершенное Собором епископов Русской  Церкви, почти всегда обосновывалось тем, что он еще при поставлении Исидора получил патриаршее благословение занять его место.

В частности, Василий II напоминал об этом в послании к последнему византийскому императору Константину XI: «А что Божия воля о Сидоре произмыслит: или смертию скончается, или иначея что о нем будет, ино ты еси, Иона, по нем будеши в Руси митрополитом»135. В послании, которое Иона направил по поводу своего поставления в Великое княжество Литовское, святитель писал: «И ныне Богу тако изволщу, собрався священный збор — владыки и архимандриты, и игумены, и со всем великим Божиим свящьньством нашие земли, и по божьственным священным правилом поставили мя митрополитом, поминаа прежнее на нас повеление святого царя и благословение святого и вселенскаго патриарха и всего святого вселенского збора».

Однако одновременно святитель Иона указывал, что его возведение на митрополию состоялось также «по думе господина сына моего великого князя имярек и его молодшие братие князей». «Не хотением нашего смирениа, но волею великого самодръжъства то учинилось»136, — писал Иона. В послании к князю Александру Киевскому святитель также напоминал, что случаи самостоятельного поставления митрополитов на Руси бывали и прежде «русских господарей со цареградскими цари негладости ради»137.

Проблема оправдания действий русских епископов и великого князя Василия, предпринятых при поставлении Ионы на митрополию, продолжала волновать святителя до самой кончины. Большинство аргументов, которые Иона в оправдание своего возведения на митрополию приводил в своих посланиях в продолжение всего периода своего митрополичьего служения, повторены им почти дословно в его духовной грамоте-завещании138.

В церковно-исторической литературе не раз высказывалось мнение, что среди части духовенства и мирян Русской Церкви возведение Ионы на митрополию без  патриаршего благословения было воспринято как незаконное, совершенное в нарушение канонов. В частности, считалось, что поставление Ионы на митрополию оспаривал такой авторитетный подвижник русского монашества, как преподобный Пафнутий Боровский, из-за чего он вступил в острый конфликт с митрополитом и даже был им посажен на цепь139.

Данная версия традиционно опиралась на два источника: помимо Жития Ионы о его конфликте с Пафнутием Боровским сообщалось в послании Иосифа Волоцкого к И.И. Третьякову, где сообщалось: «Да Ионе митрополиту была брань с Пафнотием старцем: сказали Ионе, что Пафнутий его не велит звати митрополитом»140. Между тем уже в ХХ веке был опубликован «Ответ» на послание Иосифа Волоцкого к И.И. Третьякову, из которого следует, что Пафнутий выступал не против признания законности поставления Ионы на митрополию, а против запрета на посмертное поминовение отлученного от Церкви Дмитрия Шемяки, на земле которого была основана Боровская обитель. Пафнутий считал Шемяку своим благодетелем и покровителем, и по этой причине запрет заупокойной молитвы об узурпаторе вызвал у игумена такое негодование, что он сгоряча отказался признавать Иону митрополитом, считая несправедливым его отношение к Шемяке141.

Поставление Ионы на митрополию в декабре 1448 года по сути стало точкой отсчета автокефалии Русской Церкви. Тем не менее тогда достигнутый Русской митрополией фактический статус еще не воспринимался как окончательный, а разрыв отношений с униатским Константинополем — как непреодолимый. В Русской Церкви были готовы к восстановлению канонической связи с Константинопольским Патриархатом, но при непременном условии его отречения от унии и возвращения в Православие. Хотя, конечно, отказываться от завоеванного в борьбе против унии права Русской Церкви самостоятельно избирать своих предстоятелей на Руси вряд ли бы уже отказались.

Великий князь Василий II писал в послании к императору Константину XI о поставлении святителя Ионы без благословения Патриарха: «За великую нужду сие творихом, а не кичением, ни дерзостию». «Церковь наша русская святейшия митропольи Русскиа святыя Божия вселенския сборныя апостольския церкве премудрости Божия Святыя София цариградския благословения требует и ищет и во всем по древнему благочестию повинуется»142, — подчеркивал великий князь.

Само обращение Василия Темного к Константину XI в июле 1451 года с посланием, извещавшим о поставлении Ионы, по всей вероятности было следствием возникшей в Москве, но так и не оправдавшейся надежды, что сменивший Иоанна VIII на императорском престоле Константин XI откажется от унии и прерванная каноническая связь между Константинополем и Москвой будет восстановлена. Об этом свидетельствует тот факт, что именно великий князь обращается к императору (а не митрополит к Патриарху), подчеркивая: «Не вемы, аще уже есть в державах святого ти царствия, в Царствующем граде святейший патриарх или несть». Очевидно, что великий князь намекает на то, что вместо покинувшего Константинополь в августе 1451 года униата Григория Маммы мог бы быть поставлен православный Патриарх.

Когда после взятия византийской столицы турками в Константинопольской Церкви действительно отказались от унии, Иона направил ставшему первым после этих событий православному Патриарху Геннадию Схоларию в ответ на его «приказ и писание» верительную грамоту, в которой писал: «...благословение от твоея великыя святыни требовати хощем; также отто всех, кто ли ни будет  патриарх на патриаршество, съблюдая церковь Христову и держа истинное великое православие»143. После гибели Византии Иона оказывал помощь попавшим под османское иго грекам, благословив сбор на Руси пожертвований для них144.

Однако далекая от реализма и конструктивности линия Патриархов, пытавшихся, вопреки происшедшим переменам, поставить под свой контроль Русскую Церковь и вмешиваться в ее дела, равно как и высокая степень зависимости Патриархов от османских султанов-мусульман, — всё это в конечном счете привело к закреплению автокефального модуса бытия Русской Церкви.

Примечания

127.  ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 203; Т. 25. М.; Л., 1949. С. 269.
128.  РФА. М., 2008. № 19. С. 119–129.
129.  ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 203-204; Т. 25. М.; Л., 1949. С. 269.
130.  При возведении святителя Ионы на митрополичью кафедру над ним, судя по всему, Собором русских епископов была вновь совершена архиерейская хиротония. Сам митрополит по этом поводу позднее вспоминал в своей духовной грамоте: «...рукополагахся от боголюбивых епископ земли нашеа митро//политом на Киев и на всю Русь» (Грамота духовная господина преосвященного Ионы митрополита Киевского и всеа Руси //Абеленцева О.А. Митрополит Иона и установление автокефалии Русской Церкви. М.; СПб., 2009. Грамоты и послания Митрополита Ионы. № 29. С. 379–384). В дальнейшем совершение повторной архиерейской хиротонии станет неотъемлемой чертой чина интронизации предстоятелей Русской Церкви, которая будет отменена лишь при Патриархе Никоне в середине XVII в.
131.  ПСРЛ. Т. 25. М.; Л., 1949. С. 270.
132.  В Риме в то время, правда, продолжали de jure числить митрополитом всея Руси Исидора.
133.  ПСРЛ. Т. 25. М.; Л., 1949. С. 270.
134 . РФА. М., 2008. № 65. С. 223–226.
135.  РИБ. Т. 6. ПДРКП. Ч. 1. СПб., 1908. № 71. Стб. 576-586; РФА. 2008. № 13. С. 105–107.
136.  РФА. М., 2008. № 7.1. С. 93.
137.  РФА. М., 2008. № 65. С. 223-226.
138.  Грамота духовная господина преосвященного Ионы митрополита Киевского и всеа Руси // Абеленцева О.А. Митрополит Иона и установление автокефалии Русской Церкви. М.; СПб., 2009. Грамоты и послания Митрополита Ионы. № 29. С. 379–384.
139.  Такую трактовку событий, предлагал, например, митрополит Макарий (Булгаков) (Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Т. 4. Ч. 1. М., 1996. С. 20; С. 480. Прим. 17).
140.  Послания Иосифа Волоцкого. М.; Л., 1959. С. 191.
141.  Послания Иосифа Волоцкого. М.; Л., 1959. Прил. С. 336–366.
142.  РИБ. Т. 6. ПДРКП. Ч. 1. СПб., 1908. № 71. Стб. 576–586; РФА. М., 2008. № 13. С. 105–107.
143 . АИ. Т. 1. СПб., 1841. № 263. С. 495–496; Абеленцева О.А. Митрополит Иона и установление автокефалии Русской Церкви. М.; СПб., 2009. Грамоты и послания Митрополита Ионы. № 29.
С. 402.
144.  АИ. Т. 1. СПб., 1841. № 264. С. 496; РФА. 2008. № 22. С. 134–135.

Часть 2 /Начало   / Часть 4

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий