Флорентийская уния, Московский Собор 1441 года и начало автокефалии Русской Церкви

Василий Перов. Никита Пустосвят. Спор о вере

В статье дается объективный анализ обстоятельств обретения Русской Православной Церкви автокефалии и убедительно опровергаются аргументы и спекуляции современных сторонников автокефалистского раскола на Украине и претензии представителей Константинопольского Патриархата на вселенскую юрисдикцию.

В историческом контексте показаны истинные причины ферраро-флорентийской унии и мотивы, которыми руководствовались ее сторонники, а также роль Московского великого князя и восточно-русских иерархов в деле сохранения Православия в условиях церковно-политических нестроений середины XV в.

Обстоятельства, при которых Русская Православная Церковь обрела автокефалию, к сожалению, и сегодня, как и в прошлом, чаще остаются темой для политических спекуляций, чем предметом объективного анализа. Если во второй половине XV — начале XVI века Константинопольская Патриархия основывала на обвинениях в адрес Московской Митрополии свои юрисдикционные притязания, то сегодня далекую от адекватности оценку событий середины XV века нередко используют для оправдания своих действий украинские раскольники-автокефалисты и иные поборники этно-филетизма. При этом, однако, как правило не обращается внимания на то, что в отличие от ситуации, в которой обрели или возобновили свою самостоятельность, к примеру, Болгарская, Румынская или Сербская Церкви, Русская Церковь стала автокефальной отнюдь не из-за стремления к независимости как таковой, но ради того, чтобы сохранить верность Православию.

1

После того как в Москве стало известно о гибели митрополита Киевского и всея Руси Герасима, казненного в Литве по приказу великого князя Свидригайла Ольгердовича, в Константинополь для поставления на Русскую митрополию был отправлен епископ Рязанский Иона. Приезд Ионы в столицу Византии следует датировать концом 1436 или самым началом 1437 года. Но к тому времени Патриарх Иосиф II уже поставил на Киевский митрополичий престол грека Исидора. Ионе же в византийской столице разъяснили, что он не успел прибыть на хиротонию вовремя, но, тем не менее, пообещали, что после кончины Исидора он непременно унаследует митрополичий престол1. Иона возвратился на Русь в свите нового митрополита тем же, кем был прежде, — епископом Рязанским2. Оба архиерея прибыли в Москву 2 апреля 1437 года, «в вторник светлыа недели по Велице дни»3. Василий II был недоволен поставлением Исидора и даже подумывал о том, чтобы прогнать нового митрополита, назначенного без его согласия4. Но, в конечном счете, великий князь счел за лучшее сдержать свои эмоции и признать Исидора законным главой Русской Церкви.

Совершая поставление Исидора5 на Русскую митрополию, в Константинополе сознательно пренебрегли мнением великого князя Московского, хотя и шли при этом на определенный риск, так как митрополита, поставленного без согласия Василия II, в Москве могли отвергнуть. Но греки предпочли не рисковать в другом: на Русской митрополии в тот момент им был нужен человек вполне определенных убеждений, который бы гарантированно и безусловно поддержал планируемую византийцами унию с Римом, — слишком уж велико было как политическое, так и экономическое значение Руси для угасающей Византийской империи и Константинопольской Церкви.

К тому времени некогда великая империя представляла собой жалкое зрелище. Ее размеры в первой половине XV века сжались до пределов Константинополя и Фессалоник с их ближайшими окрестностями, Морейского деспотата на Пелопоннессе и нескольких островов в Мраморном и Эгейском морях. В столице Византии царила ужасающая нищета. Население уменьшилось во много раз по сравнению с временами расцвета империи. Целые кварталы огромного города лежали в руинах и пустовали, в том числе — Большой императорский дворец. Практически отсутствовало войско. Гигантские по протяженности стены Константинополя, по сути, некому было оборонять. Былая гордость империи — византийский флот давно прекратил свое существование. Императоры к тому времени уже давно признавали себя вассалами османских султанов6. Повсюду были видны признаки агонии и приближающегося конца тысячелетней империи.

Летом 1422 года султан Мурад II впервые осадил Константинополь. Турки предприняли штурм города, который византийцы отбили с большим трудом и потерями. Город спасло лишь то, что Мурад был вынужден снять осаду из-за мятежа в тылу. Агрессия османов в направлении Запада была стратегией, на которой было построено их военное по своей сути государство. При этом турецкая мощь была несопоставима с силами угасающей Византии. Но Московская Русь, вынужденная бороться против Литвы и Орды, помогая Византии деньгами, не могла оказать ей военной помощи. Греки надеялись получить ее от Запада, наивно полагая, что католический мир не останется равнодушным к их судьбе.

В 1424–1425 годах император Иоанн VIII предпринял поездку по Западной Европе, посетив Венецию, Милан, Рим и Венгрию, — всюду он пытался добиться поддержки. Император также впервые наладил контакты с Римской курией, которая обещала оказать Византии помощь. У василевса сложилось убеждение, что союз с Западом будет возможен при условии восстановления единства между Католической и Православной Церквами. Ему и другим византийцам хотелось верить, что западные страны смогут организовать крестовый поход против османов, и Империя Ромеев будет спасена. В Византии понимали, что инициировать новый общеевропейский крестовый поход может только папа Римский. Но прежний опыт общения с Римом (в том числе Лионская уния 1274 г.) убеждал: приобрести папскую помощь православные греки смогут лишь одной ценой — подчинившись понтифику и признав его главенство в Церкви.

Между тем в позднесредневековой Европе предприятия такого масштаба и характера, как крестовые походы XI–XIII веков, уже были невозможны. Европейцы XV века стали гораздо более прагматичными, их не увлекала идея религиозной войны. Ни за Гроб Господень в Иерусалиме, ни за погибающую от османского нашествия Византию европейские монархи воевать не желали. Они ставили перед собой гораздо более приземленные цели7. Кроме того, авторитет папства, ослабленного «Авиньонским пленением» и «Великой схизмой», заметно упал в глазах европейцев. Понтифики были уже не в состоянии убедить свою паству покинуть родные края и пойти умирать за далекую Византию, о которой у большинства жителей Западной Европы было очень смутное представление.

И тем не менее византийская элита верила, что, заключив унию, получит помощь Запада. В 1422 году император Иоанн VIII и Патриарх Иосиф II направили в Италию иеромонаха Антония, чтобы начать переговоры об унии. Весной 1426 года новое византийское посольство обратилось к папе Мартину V с просьбой назначить дату проведения совместного собора для заключения унии. Просьба была повторена еще одним посольством в 1430 году. Но Мартина V униатская идея не увлекла. Переговоры об унии возобновились только после его смерти, последовавшей 20 февраля 1431 года, при новом папе — им стал энергичный и предприимчивый венецианец Габриэле Кондульмер, принявший имя Евгений IV8. В первый же год своего понтификата он дал согласие на подготовку унии9. В Константинополе стали активно готовиться к собору, который должен быть рассмотреть вопрос о воссоединении Восточной и Западной Церквей. При этом греки полагали, что путем богословского диалога смогут убедить латинян отказаться от принятых Католической Церковью догматических новшеств, неприемлемых с точки зрения православных.

В создавшейся ситуации в Константинополе считали исключительно важным застраховать себя от возможных  неожиданностей со стороны наиболее крупной и значимой митрополии Константинопольского Патриархата — Русской. Чтобы обеспечить ее лояльность по отношению к затеваемой унии, следовало поставить на Киевскую кафедру иерарха, который заведомо был бы приверженцем униатской идеи. Поэтому столь поспешно и не дипломатично по отношению к великому князю Московскому и был поставлен на Русскую митрополию Исидор, к тому времени уже успевший зарекомендовать себя как последовательный сторонник унии с Римом. Исидор был искренне убежден в необходимости заключения унии, приверженцем которой он стал не только потому, что был горячим патриотом своего гибнущего отечества и верил, что такой ценой Византия сможет получить военную помощь от Запада. Прокатолический и прозападный настрой Исидора, вероятно, в не меньшей степени был связан с его мировоззрением. Как и его другу и соратнику в деле заключения унии митрополиту Никейскому Виссариону, Исидору были близки идеалы западноевропейского гуманизма эпохи Возрождения. Как активный приверженец унии Исидор проявил себя задолго до того, как стал Русским митрополитом10.

Таким образом, на одну из самых влиятельных и важных кафедр Константинопольского Патриархата — Русскую митрополию — был поставлен убежденный приверженец союза с Западом, что позволяло не только избежать возможных протестов русских по поводу унии, но и вовлечь Русскую Церковь в ее подготовку. Кроме того, Исидор как один из главных организаторов унии с православной стороны, становясь митрополитом Киевским, получал весьма высокий статус на предстоящих переговорах. Перспектива обратить в униатство не только угасающую Византию, но и стремительно набирающую силу и могущество Московскую Русь, должна была обрадовать папский Рим. Вероятно, наряду с этими соображениями имел место и меркантильный расчет обнищавших ромеев — воспользоваться для осуществления своего дорогостоящего униатского проекта в том числе и русскими деньгами.

Вскоре после приезда в Москву и вступления в управление Русской Церковью Исидор стал собираться на собор, на котором предстояло заключить унию. Удержать втайне от великого князя цель своей поездки митрополит, конечно, не мог. Русские летописи отмечают, что Василий II был против намерений Исидора11 и даже прямо возбранял ему поездку на совместный с католиками собор12. Великий князь дал свое согласие на участие Исидора в «Осьмом соборе» лишь после того, как тот клятвенно обещал хранить верность Православию и не приносить с собора ничего, что было бы чуждо православному вероучению13. Не исключено, конечно, что подобная позиция была приписана летописцами великому князю постфактум, по итогам Ферраро-Флорентийского собора. Скорее всего, Исидор сумел убедить Василия II в том, что соединение с Римом возможно и без ущерба Православию. Возможно, митрополит смог не только представить великому князю предстоящую унию как торжество Православия во всем мире, но и показать, сколь велики будут предоставляемые ею преимущества в политической сфере, если силы всего христианского мира будут объединены. Но даже если Василий II действительно с самого начала
был против участия Исидора в планируемом соборе, ему было трудно воспрепятствовать митрополиту: решение о созыве собора принималось без участия Московского государя, а Исидор в гораздо большей степени был зависим от Патриарха и императора, чем от великого князя. В сложившейся ситуации Василию II оставалось лишь принять меры к тому, чтобы русская делегация во главе с митрополитом прибыла на собор с подобающим почетом. Исидор получил значительные средства на свою дальнюю и дорогостоящую поездку.

5 сентября 1437 года Исидор выехал из Москвы на объединительный собор. Митрополита сопровождала большая свита, в состав которой входило множество священнослужителей и чиновников, в числе которых был епископ Суздальский Авраамий14. Исидор выехал из Москвы в Тверь, откуда направился в Великий Новгород и далее в Псков — митрополит решил добираться в Западную Европу по Балтике и Северному морю. Повсюду его встречали с большим почетом. Новгородцы пришли в такой восторг от того, что Исидор направляется, как они верили, присоединять к Православию западных христиан, что вернули предстоятелю Русской Церкви право совершать в Новгороде апелляционный суд, чего прежде безуспешно добивались митрополиты Киприан и Фотий15. К 14 мая 1438 года Исидор, выехав из Пскова16 в Дерпт и далее в Ригу, пересек Балтийское и Северное моря и достиг немецкого Любека, откуда планировал ехать в Базель17.

Примечания

1 РИБ. Т. 6. ПДРКП. Ч. 1. СПб., 1908. № 71. Стб. 576–586; РФА. М., 2008. № 13. С. 105–107.152
2 РФА. М., 2008. № 65. С. 223–226.
3 ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 176; Т. 25. М.; Л., 1949. С. 253.
4 Даже спустя несколько лет Василий II хранил обиду на по­ведение византийцев, не пожелавших с ним считаться. Об этом он, в частности, писал в своем послании в Константинополь в 1441 г. (PИБ. T. 6. ПДРКП. Ч. 1. СПб., 1908. № 62. Стб. 525–536).
5 Исидор родился ок. 1380–1390 гг. в г. Монемвасия на Пе­лопоннесе. Относительно его происхождения высказывались различные мнения: его называли как греком, так и итальянцем, эллинизированным болгарином или иным славянином (Шпаков А.Я. Государство и церковь в их взаимных отношениях в Мо­сковском государстве от Флорентийской унии до учреждения патриаршества. Княжение Василия Васильевича Темного. Ч. 1. К., 1904. С. 34–35). Около 1410–1411 г. Исидор принял мо­нашество в монастыре св. Архангела Михаила в Монемвасии. Слушал лекции по платоновской философии у Георгия Гемиста Плифона. В 1420-е гг. был близок ко двору императора Иоанна VIII. В 1430-е гг. стал игуменом монастыря св. Димитрия Со­лунского в Константинополе, ктиторами которого были члены императорской семьи Палеологов (Акишин С.Ю., Флоря Б.Н., Э.П.И. Исидор // ПЭ. Т. 27. М., 2011. С. 177–182; Акишин С.Ю. Митрополит Исидор Киевский и проблема церковной унии в поздней Византии // Вестник Екатеринбургской духовной семинарии. Вып. 1. 2011. С. 70–101).
6 В начале XV в. это впервые сделал император Мануил II Палеолог.
7 Это наглядно показала Столетняя война между Англией и Францией, последние сражения которой еще продолжались в то время.
8 Папа Римский в 1431–1447 гг.
9 Это произошло несмотря на то, что сближение папы с Византией было осложнено противостоянием Евгения IV и Базельского собора Католической Церкви. Кроме того, в Риме произошло восстание, в результате которого папа в 1434 г. был вынужден бежать во Флоренцию, где ему предоставил защиту и покровительство Козимо Медичи. Лишь в 1436 г. Евгений IV укрепил свое положение и смог вернуться в Рим.153
10 В конце 1433 г. в составе византийской делегации Исидор был направлен императором Иоанном VIII для переговоров об унии на Базельский собор. По пути в Базель византийские представители в Ульме встретились с императором Священной Римской империи Сигизмундом Люксембургским, которому они передали письма от Иоанна VIII. Исидор произнес перед Сигизмундом речь, призвав его способствовать достижению единства христианской Церкви. В Базель греки прибыли в июле 1434 г., после чего приступили к переговорам о времени и месте проведения предстоящего объединительного собора. В апреле 1435 г. было решено, что представители Восточной Церкви при­едут для переговоров об унии в Базель или какой-либо иной город Западной Европы. Византийские послы присутствовали на Базельском соборе до начала 1436 г. Приезжавший в 1436–1437 гг. в Константинополь в качестве посланника Базельского собора Иоанн Стойкович отзывался об Исидоре как об одном из глав­ных приверженцев унии среди греков. Готовясь к проведению объединительного собора, император Иоанн VIII без ведома Патриарха Константинопольского Иосифа добился того, что именно Исидор был назначен официальным представителем Антиохийского Патриарха, которому османы не позволяли уча­ствовать в предстоящем соборе (Акишин С.Ю., Флоря Б.Н., Э.П.И. Исидор // ПЭ. Т. 27. М., 2011. С. 177–182; Попов И.Н., Орецкая И.А. Иоанн VIII Палеолог // ПЭ. Т. 23. М., 2010. С. 598–601).
11 ПСРЛ. Т. 25. М.; Л., 1949. С. 253.
12 ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 176.
13 ПСРЛ. Т. 6. Вып. 2. М., 2001. Стб. 74; Т. 18. СПб., 1913. С. 176; Т. 25. М.; Л., 1949. С. 253.
14 ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913. С. 176. Несмотря на попытку догово­риться с великим князем Литовским Сигизмундом, в состав ми­трополичьей свиты так и не удалось включить представителей духовенства «литовской» части Русской митрополии (Акишин С.Ю., Флоря Б.Н., Э.П.И. Исидор // ПЭ. Т. 27. М., 2011. С. 177–182).
15 ПСРЛ. Т. 12. М., 2000. С. 25.
16 В Пскове Исидор отпраздновал Рождество и задержался на целых 7 недель, устраивая в городе церковную жизнь. По при­меру своих предшественников на Русской митрополии Исидор также стремился оказывать влияние на Псков через голову Нов­городского архиепископа Евфимия II Вяжицкого, в юрисдикции которого находились псковичи. Митрополит Исидор назначил в Псков своего наместника — им стал архимандрит Геласий (ПСРЛ. Т. 5. Вып. 1. М., 2003. С. 44). Тем самым Псков и прилегающая к нему земля, по сути, были изъяты из состава Новгородской епархии и напрямую подчинены митрополичьей юрисдикции.
17 Хождение на Флорентийский собор // БЛДР. Т. 6. СПб., 1999. С. 464–487.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий