Флорентийская уния, Московский Собор 1441 года и начало автокефалии Русской Церкви

Но в Любеке Русский митрополит узнал, что папа Евгений IV, вступив в острый конфликт с участниками Базельского собора, решил проводить объединительный собор в итальянской Ферраре18. Византии предстояло определиться, с кем быть, и сделать выбор между Базелем и Феррарой. В Константинополь, чтобы доставить на собор в Европу императора Иоанна VIII и восточное духовенство, прибыли две флотилии извечных соперников на море и в торговле: генуэзцы — от лица участников Базельского собора и венецианцы — от Евгения IV. Византийцы предпочли собор в Ферраре,  понадеявшись, что помощь Евгения IV будет более действенной, и на венецианских судах в начале февраля 1438 года прибыли в Венецию, откуда по суше направились в Феррару. Узнав обо всем происшедшем, Исидор, изменил свой маршрут и вместе со всей русской делегацией направился в Италию — они пересекли Германию с севера на юг, миновали Альпы и 15 августа 1438 года прибыли в Феррару, где к тому времени уже начались заседания собора19. 10 января 1439 года папа Евгений IV принял решение перенести собор из Феррары во Флоренцию, где в феврале 1439 года возобновились соборные заседания.

Несмотря на то, что униатский собор был, прежде всего, делом заинтересованного в нем по политическим соображениям императора Иоанна VIII, оказавшего сильнейшее давление на греческое духовенство, в состав византийской делегации входили священнослужители, чье отношение к унии сильно различалось. Император постарался обеспечить приезд на собор в Феррару как можно большего числа безоговорочных сторонников унии с Римом из числа иерархов и придворных сановников. Они готовы были идти на самые значительные уступки Риму в надежде такой ценой купить помощь Запада против турок. В данной категории лиц были как беспринципные политиканы, так и убежденные западники. Именно к этой группе примкнул на соборе Исидор, который наряду со своим другом и единомышленником митрополитом Никейским Виссарионом в дальнейшем стал одним из самых горячих приверженцев и устроителей унии. Но на соборе было немало и тех, кто считал, что воссоединение Церквей возможно только в том случае, если между Востоком и Западом будет достигнуто единство в вероучении без какого-либо ущерба Православию. Безусловным лидером этой группы был Марк Евгеник, незадолго до собора поставленный на Эфесскую митрополию, один из самых авторитетных и образованных византийских иерархов того времени20.

Однако давление на византийских участников собора со стороны папы Римского и византийского императора, заинтересованного по политическим мотивам в скорейшем заключении унии, привело к тому, что, сначала проявив уступчивость в вопросе о Filioque, греки вскоре сдали и все остальные позиции, по которым ранее пытались вести богословскую дискуссию. Евгений IV, заявив о необходимости устранить любые вероучительные разногласия, потребовал от византийцев также признать католическое учение о чистилище, латинскую традицию совершения литургии на опресноках и западное учение о пресуществлении хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы при произнесении слов Спасителя на Тайной Вечери: «Приимите, ядите, сие есть Тело Мое...» и «Пийте от нея вси, сия есть Кровь Моя...»21. От византийских представителей также потребовали признать примат папы Римского не как первенство по чести среди пяти Патриархов, но как юрисдикционное главенство над единой Церковью22. В окончательном соборном документе об унии декларировалось, что папа Римский является «преемником блаженного апостола Петра, князя апостолов, истинным викарием Христа, главой всей Церкви, отцом и учителем всех христиан», получившим через апостола Петра от Самого Христа всю полноту власти над Вселенской Церковью23. Единственное, что византийцам удалось сохранить из наследия Православной Церкви, — это ее восточный богослужебный обряд. В соборном декрете об унии было подчеркнуто, что восточная литургия и западная месса являются равноценными и равночестными. Митрополит Киевский и всея Руси Исидор вместе со своим другом и единомышленником митрополитом Никейским Виссарионом сыграли ключевую роль в том, что византийская делегация капитулировала перед католиками.

4 июля 1439 года от лица византийской делегации католической стороне было передано заявление о согласии признать учение Западной Церкви истинным и готовности воссоединиться с западными христианами в единую Церковь24. После достижения окончательной договоренности был составлен на двух языках, латинском и греческом, текст утверждавшего унию ороса25 — главного документа Ферраро-Флорентийского собора. Когда готовился текст ороса, митрополиты Исидор и Виссарион предложили внести в него положение об отлучении от Церкви всех противников состоявшегося соединения Церквей. Тем не менее император и другие члены византийской делегации на это не согласились26. 5 июля орос был скреплен подписями участников собора, в том числе — 33 византийскими представителями. Среди них не было митрополита Марка Эфесского: святитель остался верен своей позиции полного отвержения католического учения об исхождении Святого Духа от Сына. Сиропул сообщает, что во время церемонии подписания унии греками «о [митрополите] Эфесском никто не сказал ни слова». Также не подписал унию считавшийся малообразованным и не слишком сведущим в богословских вопросах епископ Исаия Ставрупольский, как оказалось, тайно сбежавший из Флоренции27. По утверждению московского летописца, унию также не подписали митрополиты Григорий Иверский, Исаакий Нитрийский и Софроний Газский28.

Исидор, проявивший себя как один из самых ревностных сторонников заключения унии, соответственно этому подписал ее: «Исидор, митрополит Киевский и всея Руси и представитель апостольской кафедры Святейшего Патриарха Антиохийского Дорофея, с любовью соглашаясь и соодобряя, подписую»29.  Подписал унию и Суздальский епископ Авраамий: «Смиренный епископ Авраамио (е) суждальский подписую»30. Симеон Суздалец позднее уверял, что Авраамий не хотел подписывать унию, но «митрополит же Исидор я его и всади в темницу, и седе неделю полну, и тому подписавшуся не хотением, но нужею»31. Вернувшись на Русь в 1441 году, Авраамий Суздальский отказался от своей подписи под актом Флорентийской унии32

Евгений IV очень скоро показал истинную цену положений акта Ферраро-Флорентийского собора о правах Восточных Патриархов на фоне недвусмысленно декларированной абсолютной власти папы Римского в Церкви. Понтифик потребовал от греческой делегации представить на его суд главного противника унии — святителя Марка Эфесского. Также Евгением IV была предпринята попытка организовать при его участии и под его контролем выборы нового Патриарха Константинопольского. И хотя обе этих инициативы Евгения натолкнулись на возражение императора и греческих иерархов, тенденция к дальнейшему росту вмешательства Рима в дела Восточных Церквей наметилась со всей очевидностью33.

6 июля 1439 года уния была торжественно провозглашена в кафедральном соборе Флоренции — храме Санта-Мария-дель Фьоре34. Мессу совершил папа Евгений IV, которому сослужили 12 кардиналов и 93 епископа35. Вся русская делегация во главе с митрополитом Исидором также присутствовала на акте провозглашения унии, в ходе которого император, его придворные, иерархи и другие представители византийской делегации совершили, по западному обычаю,  коленопреклонение перед папой и приняли от него благословение36. Митрополита Исидора ждало щедрое поощрение от папы Римского — 17 августа он получил звание «легата от ребра апостольского» в Литве, Ливонии, Руси и Польше. Это подразумевало, что на всех этих территориях Русский митрополит должен реализовать решения Ферраро-Флорентийского собора37. Вскоре Исидор и Виссарион Никейский за особое усердие в деле заключения унии также получили от папы кардинальское достоинство.

В конце лета 1439 года греческие участники собора стали покидать Флоренцию. 26 августа император Иоанн VIII выехал в Венецию, откуда затем вместе с большинством членов греческой делегации морем добрался до Константинополя. 6 сентября отправилась в Венецию и русская делегация во главе с Исидором38. Исидор ехал на Русь весьма неспешно39. К концу марта 1440 года он успел добраться лишь до Кракова40. Вероятно, митрополит не торопился, ожидая первых откликов на только что заключенную унию и намереваясь действовать по обстоятельствам. Кроме того, ему важно было утвердить унию в западной части Русской митрополии, а между тем король Польский и Венгерский Владислав III Варненчик и его брат великий князь Литовский Казимир Ягеллончик41, как и большинство монархов Европы, держали сторону Базельского собора, который признавало и большинство католических иерархов Польши и Литвы. Евгений IV отлучил от Церкви Базельский собор и его участников, причем Исидор присутствовал при этом акте42. Эти обстоятельства препятствовали утверждению унии в западнорусских землях, несмотря на то, что прежде Польские и Литовские государи уже не раз выступали за соединение Православной и Католической Церквей.

Еще 5 марта 1440 года Исидор43 направил своей пастве окружное послание об унии44. В нем митрополит объявлял, что отныне христиане латинского и греческого обрядов должны вступить в евхаристическое общение друг с другом и иметь равные права в лоне единой Церкви. Обращаясь к римо-католикам, Исидор подчеркивал истинность православного крещения. Между тем ранее, в конце XIV — первой половине XV века, в случаях перехода православных в католицизм их нередко перекрещивали отличавшиеся радикализмом польско-литовские католические иерархи. Поэтому позиция Исидора закономерно вызвала недовольство Католической Церкви Польши, которая вплоть до Тридентского собора отказывалась признавать законность крещения, совершенного в Православной Церкви, и отвергала решения Ферраро-Флорентийского собора, в соответствии с которыми, подчинившись папе и приняв унию, восточные христиане могли сохранять греческий обряд и отдельную иерархию.

Тем не менее на правах папского легата митрополит-кардинал Исидор совершал на территории Польши богослужения по греческому обряду в латинских костелах45. Новгородский летописец также отмечал, что Русский митрополит «повеле в лячкых божницах рускым попом свою службу служити, а в рускых церквах капланом»46. Очевидно, такими демонстративными действиями митрополит в пику польским католическим иерархам хотел подчеркнуть равноправие двух обрядов в лоне объединенной Флорентийской унией Церкви. Напротив, Католическая Церковь в Польше требовала полной ассимиляции восточных христиан в латинской традиции. Такая позиция польско-литовских католиков стала одной из причин, по которым они встали на сторону Базельского собора, имевшего сходную позицию, а не Евгения IV и Ферраро-Флорентийского собора, выступившего за равноправие христиан латинского и греческого обрядов в лоне единой Церкви, возглавляемой папой Римским. По этой причине в августе 1440 года латинский епископ Виленский Матфей вступил в конфликт с Исидором, не разрешив ему исполнять обязанности папского легата в Литве.

Тем не менее в Кракове Исидору всё же оказали внешние знаки уважения. Краковский архиепископ Збигнев Олесницкий принял митрополита-униата весьма любезно, его советник Ян Эльгот произнес в Ягеллонском университете в присутствии Исидора речь, в которой приветствовал заключение Флорентийской унии47. После этого Исидор посетил епархии Русской митрополии, расположенные в пределах Польского королевства, — Холмскую и Перемышльскую48, для которых поставил новых епископов49. В августе 1440 года митрополит-кардинал посетил Вильно и другие города Великого княжества Литовского, осенью побывал в Смоленске, после чего поехал в южные области Руси, находившиеся в составе Литвы. В Киеве 5 февраля 1441 года князь Александр (Олелько) Владимирович Киевский50 «с своими князьми и с паны и со всею полною своею радою» выдал митрополиту грамоту51, которая подтверждала права Русской митрополии на все принадлежавшие ей земли и доходы в Киевской земле52.

Вообще, судя по всему, отношение к Исидору православных князей Великого княжества Литовского было доброжелательным. Помимо грамоты Александра Киевского об этом свидетельствуют и действия Мстиславского князя Юрия Лугвеневича, который, будучи летом-осенью 1440 года князем в Смоленске, выдал людям Исидора находившегося в его свите во время поездки на Ферраро-Флорентийский собор Симеона Суздальца, который к этому времени бежал от митрополита, так как был противником заключенной унии53. Правда, Е.Е. Голубинский связывал расположение литовских православных Гедиминовичей к Исидору не с его униатской деятельностью, а с тем, что они просто выражали ему традиционное почтение как к митрополиту Киевскому и всея Руси. В доказательство этого Голубинский приводил тот факт, что в грамоте Александра Киевского Исидор не именуется ни кардиналом, ни папским легатом54. Но всё же симпатия православных князей Литвы к Исидору могла иметь своим основанием и его позицию в плане достижения равноправия христиан восточного и латинского обрядов. Вряд ли литовско-русская знать глубоко понимала суть богословской проблематики, связанной с заключением Флорентийской унии, но ее социально-политические выгоды для себя князья вполне могли осознать55. В то же время для православного населения тех городов Великого княжества Литовского, где, как, например, в Смоленске, не существовало привилегированного католического меньшинства и православные не являлись неравноправной группой, уния, заключенная Исидором, и направленные на ее утверждение действия поддержки не находили56. Такое отношение должно было стать для Исидора предвестником неприятия унии, ожидавшего его в великорусской части Киевской митрополии57.

Примечания:

18 Базельский собор, открывшийся еще в 1431 г., продолжил линию Констанцского собора и предпринял новую попытку
ограничить власть папы Римского в Католической Церкви, поставив авторитет собора выше папского. Это привело к разрыву отношений между Евгением IV и Базельским собором. 18 сентября 1437 г. папа издал буллу, объявлявшую о перенесении собора из Базеля в Феррару. Сторонники Евгения IV покинули Базель, оставшиеся участники собора продолжали работу до 1449 г. и в дальнейшем избрали «альтернативного» папу — Феликса V (это был отрекшийся от престола герцог Амадей Савойский). В католической традиции он считается антипапой.
19 Ко времени прибытия русской делегации в Феррару здесь уже почти полгода находились представители Византии:
делегацию возглавляли император Иоанн VIII и Патриарх Константинопольский Иосиф II, в ее составе были 22 митро-
полита, множество священнослужителей и мирян, в том числе представлявших других Восточных Патриархов (Хождение на Флорентийский собор // БЛДР. Т. 6. СПб., 1999. С. 464–487). Торжественное открытие собора состоялось 9 апреля 1438 г. В церемонии, которая прошла в Великую Среду в церкви св. Георгия в Ферраре, приняли участие папа Евгений IV и император Иоанн VIII, многочисленные латинские и греческие иерархи (Сиропул Сильвестр. Воспоминания о Ферраро-Флорентийском соборе (1438–1439). СПб., 2010. С. 117–119). Однако после этого собор
долгое время не мог приступить к полноценной работе, т.к. в Феррару так и не прибыли представители западноевропейских монархов, без которых невозможно было провести переговоры о предоставлении военной помощи Византии. Германский император Сигизмунд скончался, не успев прибыть на собор, а остальные государи проигнорировали проводимое Евгением IV мероприятие — большинство из них встали на сторону Базельского собора.
20 Удальцова З. В. Борьба византийских партий на Флорентийском соборе и роль Виссариона Никейского в заключении унии // ВВ. 1950. Т. 3. С. 106–132.
21 В православной традиции кульминацией Евхаристии, после которой преложение Святых Даров считается совершившимся, является молитва эпиклезы — призывания Святого Духа.
22 Сиропул Сильвестр. Воспоминания о Ферраро-Флорентийском соборе (1438–1439). СПб., 2010. С. 268–269.
23 Actorum graecorum concilii Florentini / J. Gill. Roma, 1953. Р. 459–472.
24 Амвросий (Погодин), архим. Святой Марк Эфесский и Флорен-
тийская Уния. М., 1994 (репринт — N.Y., 1963). С. 223.
25 Actorum graecorum concilii Florentini / J. Gill. Roma, 1953. Р. 459–472.
26 Сиропул Сильвестр. Воспоминания о Ферраро-Флорентийском соборе (1438–1439). СПб., 2010. С. 275–277.
27 Там же. С. 282–283.
28 Архиереи Грузинской, Александрийской и Иерусалимской Церквей соответственно (ПСРЛ. Т. 25. М.; Л., 1949. С. 257).
29 В подлиннике по-гречески: «Ἰσίδωρος μητροπολίτης Κιέβου καὶπάσης Ῥωσίας καὶ τὸν τόπον ἐπέχων τοῦ ἀποστολικοῦ θρόνου τοῦ ἁγιωτάτου πατριάρχου Ἀντιοχείας Δωροθέου στέργων καὶ συναινῶν ὑπέγραψα» (Акишин С.Ю. Митрополит Исидор Киевский и проблема церковной унии в поздней Византии // Вестник Екатеринбургской духовной семинарии. Вып. 1. 2011. С. 70–101).
30 Акишин С.Ю. Митрополит Исидор Киевский и проблема церковной унии в поздней Византии // Вестник Екатеринбургской духовной семинарии. Вып. 1. 2011. С. 70–101. Прим. 160.
31 Флоря Б.Н. Исследования по истории Церкви. Древнерусское и славянское средневековье: сборник. М., 2007. [Приложения]. С.450. В свидетельстве Симеона о заточения Авраамия Исидором можно усомниться: книжник, входивший в ближайшее окружение Суздальского архиерея, вполне мог присочинить рассказ о заточении Авраамия, чтобы оправдать его действия. А.А. Турилов считает, что убедить Суздальского епископа подписать унию могла позиция большинства греческих иерархов, участвовавших в Ферраро-Флорентийском соборе (Турилов А.А. Авраамий, еп. Суздальский // ПЭ. Т. 1. М., 2000. С. 166–167). В то же время в истории действительно известны факты употребления тюремного заточения и даже сажания на цепь в качестве наказания по отношению к архиереям и настоятелям
монастырей Русскими митрополитами последующего времени — Ионой и Геронтием. Можно допустить, что это было нормой для той эпохи, и Исидор также мог применить подобную меру по отношению к Авраамию.
32 Вместе с митрополичьим дьяком Василием Карлом Авраамий обличал Исидора, обвиняя его в измене Православию, а
затем был участником Архиерейского Собора 1441 г., осудившего унию (Турилов А.А. Авраамий, еп. Суздальский // ПЭ. Т. 1. М., 2000. С. 166–167).
33 Уже 12 сентября 1439 г. латинскому архиепископу Родоса Андрею Хрисовергу Папой было предоставлено право в случае смерти или перевода на другую кафедру православного митрополита Родоса Нафанаила управлять всем христианским населением острова (Флоря Б.Н. Исследования по истории Церкви. Древнерусское и славянское средневековье. М., 2007. С. 375).
34 Сильвестр Сиропул. Воспоминания о Ферраро-Флорентийском соборе (1438–1439). СПб., 2010. С. 285–288.
35 Хождение на Флорентийский собор // БЛДР. Т. 6. СПб., 1999. С. 464–487.
36 ПСРЛ. Т. 25. М.; Л., 1949. С. 257. Симеон Суздалец уверял, что во время мессы покинул свое место, чтобы избежать публичного совершения поклона перед Евгением IV (Флоря Б.Н. Исследования по истории Церкви. Древнерусское и славянское средневековье: сборник. М., 2007. [Приложения]. С. 450).
37 Шпаков А.Я. Государство и церковь в их взаимных отношениях в Московском государстве от Флорентийской унии до
учреждения патриаршества. Княжение Василия Васильевича Темного. Ч. 1. К., 1904. С. 90-91.
38 Хождение на Флорентийский собор // БЛДР. Т. 6. СПб., 1999. С. 464–487.
39 Из Венеции русская делегация направилась домой через север Хорватии (города Пореч и Пула), Венгрию и Польшу.
40 В то время — столица Польского королевства.
41 Великий князь Литовский с 1440 г. по 1492 г., с 1447 г. также король Польши. Окончательно утративший к этому времени великое княжение Литовское Свидригайло в 1442–1452 гг. княжил в Луцке на Волыни, который с 1443 г. стал центром удельного княжества в составе Литовского государства.
42 Хождение на Флорентийский собор // БЛДР. Т. 6. СПб., 1999.С. 464–487.
43 Митрополит в то время находился в венгерской столице Буде. 44 ПСРЛ. Т. 25. М.; Л., 1949. С. 258; Флоря Б. Н. Исследования по истории Церкви. Древнерусское и славянское средневековье: сборник. М., 2007. [Приложения]. С. 453–454.
45 В храме г. Сонча и кафедральном соборе в Краковском Вавельском замке (Dlugosz J. Opera omnia. Cracoviae, 1877. Т. 13. P.624).
46 НПЛ. М.; Л., 1950. С. 421.
47 Флоря Б. Н. Исследования по истории Церкви. Древнерусское
и славянское средневековье: сборник. М., 2007. С. 389.
48 Галицкая кафедра в это время оставалась вакантной, так как считалась объединенной с Киевской митрополичьей.
49 Акишин С.Ю., Флоря Б.Н., Э.П.И. Исидор // ПЭ. Т. 27. М., 2011. С. 177–182.
50 Сын Владимира Ольгердовича Киевского и вассал великого князя Литовского Казимира Ягеллончика.
51 Щапов Я.Н. Древнерусские княжеские уставы XI–XV вв. М., 1976. С. 179–181.
52 Князь также пожаловал митрополичьей кафедре доходы от «мыта конского» и половину «осмничего». В то же время «митрополичьи люди» были обязаны продолжать нести лежавшие на них ранее повинности, в том числе — чинить часть крепостных укреплений Киева.
53 Флоря Б. Н. Исследования по истории Церкви. Древнерусское и славянское средневековье: сборник. М., 2007. [Приложения].  С. 450–451.
54 Голубинский Е.Е. История Русской Церкви. Т. 2. Ч. 1. С. 451.
55 В целом же для православных князей Литовского государства того времени была характерна широкая веротерпимость, временами вообще напоминающая религиозный индифферентизм. Так, например, тот же православный князь Киевский Александр (Олелько) Владимирович в конце 1444 или начале 1445 г. выдал в Киеве еще одну жалованную грамоту властям римско-католического костела св. Михаила в Слуцке на село, людей-данников и различные денежные выплаты в пользу латинского прихода (Лiцкевiч А. У. Старабеларускiя граматы XV ст. з Archiwum głównego akt dawnych у Варшаве // Здабыткi: дакументальныя помнiкi на Беларусi / склад.: Л. Г. Кiрухiна, К. В. Суша. Мiнск, 2009. Вып. 11. № 1. С. 13–16).
56 Флоря Б. Н. Исследования по истории Церкви. Древнерусское и славянское средневековье: сборник. М., 2007. С. 388–389.
57 Тем не менее, памятуя о радушном приеме, который митрополиту оказали перед его поездкой на Ферраро-Флорентийский собор в Пскове, Исидор прислал в этот город свои благословенные грамоты, а в январе 1441 г. направил сюда своего наместника Григория.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий