Государев дьяк Иван Выродков

Государев дьяк Иван Выродков

Перхавко Валерий Борисович,
кандидат исторических наук,
заместитель главного редактора журнала «Преподавание истории в школе».

Байдана военного инженера, дьяка Разрядного приказа Выродкова. Надпись на кольцах: "Иван Григорьевич Выродков". Россия, XVI век, железо, ковка. Как это нередко бывает, случайная находка старинной байданы помогла открыть еще одну страницу в военной истории России. Байданой называли разновидность кольчуги, отличающуюся более плоскими и более широкими кольцами. Эта конструктивная особенность позволяла чеканить на них надписи, представляющие значительный интерес. На кольцах байданы Бориса Годунова, хранящейся в Оружейной палате Московского Кремля, сделана, например, следующая надпись: «С нами Бог, никто же на ны».

Подобное заклинание не помогло, однако, ни царю, ни еще одному владельцу такого же доспеха — государеву дьяку Ивану Григорьевичу Выродкову, владельцу байданы, выставленной в одном из залов Государственного Исторического музея (инв. N 14407). Ее обнаружили в середине XIX в. случайно в нише во время ремонта сооружений оршанского Кутеенского монастыря. Из Орши байдана попала в Виленский музей древностей, открытый в 1856 г. в здании университетской библиотеки (основан Е. П. Тышкевичем, одним из зачинателей белорусской археологии), а в 1915 г. оказалась в Москве, в Историческом музее. Длина кольчуги 68 см, ширина (с рукавами) 115 см, вес 12,5 кг. На ее крупных плоских кольцах выбиты надписи: «Мати Божия буди с нами», «Бог с нами, никто же на ны» — и имя владельца байданы — "Иван Григорьевич Выродков (Выротков)"1.

Ивана Выродкова по праву называют первым русским военным инженером; известен он главным образом как строитель Свияжской крепости, сыгравшей ключевую роль в разгроме Казанского ханства в 1552 г., хотя его деятельность не ограничивалась данным эпизодом.

Год и место рождения этого деятеля точно установить невозможно. Если учесть, что впервые его имя упомянуто в 1538 г., а к 1560 г. он имел уже взрослого сына, то появиться на свет Иван Выродков мог едва ли позже 1520 года. Происходил он явно из среды служилых людей, а не из родовитой аристократии. Скорее всего, его дед, родоначальник Выродковых (Выротковых), получил прозвище Выродок, перешедшее к сыновьям. Такое прозвище известно и в Новгороде Великом, и на Украине: согласно дозорной книге Софийской стороны 1586 г., там на Легощей улице проживал сапожник Иванко Выродков, скончавшийся в 1566/1567 г.; а в документе 1552 г. упоминается каневский мещанин Семен Выродко2. Отца И. Г. Выродкова звали Григорием Ивановичем, мать — Маремьяной. Его дядя (брат отца) — Илья Иванович Выродок — во время битвы московского войска с литовским под Оршей в 1514 г. попал в плен и позже умер в Литве. Еще один дядя, Данило Иванович Выродков, в качестве дьяка Тверского дворца подписывал в 1539 — 1541 гг. губные грамоты, а скончался в 1545 году. Поминальная запись рода Ивана Выродкова в синодике первой половины XVII в. Троице-Сергиева монастыря насчитывает 25 мужских и женских имен, в том числе семь — иноческих.

Следуя по стопам своих родичей, Иван Выродков, очевидно, с юных лет приобщился к государевой службе, на которой ему удалось вскоре продвинуться. В 1538 г. его вместе с Я. Кашинцевым и Ш. Мотякиным отправили в Ногайскую Орду в качестве русского посланника к Кошум-мурзе, которому он повез царскую грамоту. Ногайцы кочевали тогда к востоку от низовьев Волги. Московское посольство добиралось к ним, скорее всего, сначала водным путем по Москве-реке, Оке, Волге, а затем по суше. Лишь в мае следующего года, успешно выполнив поручение и проведя переговоры о торговле, Выродков вернулся в Москву в сопровождении посла Кошум-мурзы, Карачу, и его соплеменников, пригнавших на продажу в Россию табуны лошадей.

В середине XVI в. наибольших усилий требовала от Москвы борьба с осколками Золотой Орды, и прежде всего с Казанским ханством, господствовавшим над Средним Поволжьем. В 1548 г. против Казани был совершен поход, закончившийся неудачно. В нем участвовал и дьяк Выродков. Получив благословение на Стоглавом церковном соборе, Иван IV приступил в 1551 г. к подготовке нового большого похода. Поразмыслив о причинах предыдущих неудач в попытках покорить Казанское ханство, царские воеводы сделали вывод о необходимости создать крепость неподалеку от столицы ханства. Казанские татары могли помешать строительству такой крепости на своей территории, и пришлось вспомнить о давней русской традиции быстрой сборки укреплений («гуляй-городов») из заранее заготовленных деревянных щитов, доставляемых на санях или телегах, подобно срубам, которые русские плотники, как правило, собирали первоначально недалеко от места заготовки древесины.

Под Казанью, однако, предстояло возвести не передвижную походную крепость на колесах, а крупное стационарное сооружение, причем буквально на глазах у неприятеля. Эта задача и была поручена дьяку Ивану Выродкову. На протяжении зимы 1551 г. в вотчине Ушатых под Угличем в лесу дровосеки заготовили под его руководством огромное количество бревен. После предварительной сборки башен бревна были помечены, а весной в разобранном виде срубы погружены на суда и отправлены вниз по Волге по направлению к Казани3. Караван добрался до места впадения в Волгу ее правого притока — р. Свияги. Объем работы, проделанной за четыре недели, не может не поражать: строители расчистили и спланировали территорию для укрепления площадью более 150 гектаров, было вынуто 3000 кубометров земли, возведены крепостные стены, ворота, башни, две церкви, для чего потребовалось свыше 20 тыс. кубометров бревен и заготовленных заранее других строительных деталей. Вскоре на глазах изумленных казанских татар на противоположном берегу Волги вырос укрепленный город Свияжск.

В Пискаревском летописце (конец первой трети XVII в.) под 7059 (1551) г. помещена статья «Поставление Новагорода Свиязково, нареченнаго в царьское имя Ивангород». В ней повествуется, как "не стерпя царь и великий князь козанские татар измену, посылает дияка Ивана Вырыдкова на Волгу, в Углецкой уезд, в Ушатых вотчину, церкви и городы рубити"4. В разрядной же книге 1550 — 1636 гг. (сокращенный вариант пространной редакции) его имя в связи со строительством Свияжской крепости вовсе не упоминается: "Велел государь царь и великий князь Иван Васильевич всеа Русии под Казанью за 20 верст на Волге усть реки Свияги поставити город Свиязской"5. Выпячивание здесь на первый план воли царя вполне естественно.

В Свияжской крепости разместился большой гарнизон под командованием храброго и талантливого воеводы князя С. И. Микулинского. В поучении митрополита Макария гарнизону Свияжской крепости (1552 г.) осуждались разврат, азартные игры и брадобритие, распространившиеся среди русских воинов. Ситуация несколько улучшилась после отправки туда из Москвы протопопа Тимофея.

А дьяка-фортификатора уже ждали новые поручения. В августе 1551 г. Выродкову пришлось в качестве доверенного лица Ивана IV отправиться в Казань с поручением посадить на ханский престол ставленника Москвы Шигалея и освободить из плена русских людей. Однако в Казанском ханстве тогда взяла верх антимосковская группировка, и военный поход на Казань стал неизбежен6.

Поход Ивана Грозного на Казань.  Июнь-август 1552 года

После основательной подготовки в конце лета 1552 г. на Казань двинулось войско во главе с Иваном Грозным. Выродков, как и прежде, выполнял во время этого победоносного похода функции военного инженера и прославился сооружением передвижных деревянных башен (тур) во время решающего штурма. Под его началом находилась и часть артиллерии, о чем упоминает Никоновская летопись. Автор же «Казанской истории», всячески превознося роль Ивана Грозного, совсем умолчал об участии Ивана Выродкова в штурме Казани. В литературе вместо него иногда называют другого умельца, по прозвищу Размысл (Розмысл), который ведал устройством минных подкопов под стены Казанской крепости7. Однако в источниках точно указано как происхождение, так и направление деятельности этого Размысла: «немчин» или «литвин сей хитр бе подкопы творити под градныя стены» («Троицкая повесть о взятии Казани», написанная очевидцом событий Адрианом Ангеловым, келарем Троице-Сергиева монастыря; «Летописец начала царства»)8. В исторической песне «Взятье Казанского царства» повествуется об устройстве некими пушкарями («кананерами») минных подкопов перед штурмом Казани, но не указываются ни их имена, ни национальная принадлежность9.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий