Гробокопатели в Кремле (продолжение)

Сергей Фомин

Убивал ли Царь Своего Сына?

И. Репин. «Иван Грозный убивает своего сына Ивана». 1885 г. И. Репин. «Иван Грозный убивает своего сына Ивана». 1885 г.

Обследовавший останки Царя, проф. Герасимов утверждал: «…На его скелете мы не обнаружили следов настоящих старческих образований: деформации позвонков, суставных поверхностей, конечностей. 54 года – это еще не старость»247.

Однако, при этом, «изучение костей скелета указывает на раннее нарушение у Ивана солевого обмена. Множественные отложения солей в виде наростов, так называемые остеофиты, подобно сталактитам, свешиваются с позвонков, покрывают все места прикрепления мышц; такие же наросты образовались на коленных чашечках и пяточных костях. Весь этот комплекс свидетельствует о том, что у Царя были сильные боли. А это, в свою очередь, с каждым днем усугубляло его болезненное состояние. Малейшее движение причиняло ему нестерпимые страдания. Вероятно, это служило причиной того, что ему трудно было передвигаться и его переносили из одного покоя в другой в креслах.

До сих пор мне ни разу не приходилось видеть такого обильного образования остеофитов даже у глубоких стариков. У Грозного же, насколько я могу судить, солевой обмен был нарушен еще в очень молодом возрасте, а наиболее бурное развитие остеофитов пришлось на последние пять-шесть лет жизни»248.

В официальной статье-отчете 1965 г. об этом говорится еще более определенно: «Выпрямленная спина с прямой шеей в результате образования многочисленных остеофитов почти утратила свою подвижность. Весь скелет как бы скован в едином положении. Остеофиты на позвонках образовали замки. Всякое движение, вероятно, вызывало очень сильные продолжительные боли. Вокруг суставов длинных костей конечностей возникли гребни и наросты остеофитов; особенно сильное разращение их обнаруживается во всех местах прикрепления мышц. Такого образования остеофитов мы не наблюдали ни у 72-летнего Ярослава Мудрого, ни у адмирала Ушакова в 71 год, ни у Андрея Боголюбского в 63 года, а между тем царю Ивану в год его смерти было всего 54 года»249.

Мог ли в таком состоянии Царь Иоанн Грозный нанести сильный удар сыну? Ответ очевиден, однако М.М. Герасимова, похоже, это нисколько не смущало. Он без каких-либо оговорок делает вывод: «…Всего за два года до смерти, в припадке безудержного гнева, он одним ударом посоха убил любимого своего сына, Царевича Ивана. Где же тут говорить о дряхлости!»250

Делает он это вопреки не только своим собственным, но и официальным выводам Комиссии.

Еще в Экспертной справке НИИ судебной медицины говорилось: «При исследовании волос, извлеченных из саркофага Ивана Ивановича, крови не обнаружено»251. Замечание это не пустое, особенно если вспомнить, что, например, на Туринской плащанице следы крови Господней были обнаружены почти две тысячи лет спустя.

Но далее: в первом пункте «общих выводов» этой справки читаем: «Полное посмертное разрушение отдельных костей и значительные изменения некоторых костей лишают возможности высказать категорическое суждение, полностью исключающее возможность прижизненного повреждения костей»252. Точно такие же выводы содержались в «Окончательном заключении», подписанном всеми членами Комиссии 20 мая 1966 г. и направленном в адрес министра культуры СССР Е.А. Фурцевой253.

Итак, на вопрос: имело ли место убийство Царевича Иоанна Иоанновича, – ученые ответили: скорее всего, нет. В выводах зафиксировано отсутствие прямых доказательств, хотя наличие косвенных (следов крови на волосах «не обнаружено») отмечено.

Об этом много лет спустя пишет и член Комиссии опытный судмедэксперт В.И. Алисиевич: «Объективно подтвердить травму черепа у Царевича Ивана не удалось, и тайна его смерти навсегда останется загадочной»254. (С точки зрения формальной науки, разумеется.)

Не могу при этом не поделиться своими собственными воспоминаниями по обсуждаемой проблеме. С сентября 1969 г., будучи студентом исторического факультета Московского государственного университета имени М.В Ломоносова, в течение девяти месяцев я занимался в семинаре профессора М.Т. Белявского. Отчетливо помню его рассказ о вскрытии Царских могил в Архангельском соборе Московского Кремля – событии по своей значимости и необычайности для того времени едва ли не первостепенном для изучавших русскую историю ученых. Информация была, как говорится, из первых рук…

Так вот, Михаил Тимофеевич обратил внимание на то, что при вскрытии захоронения Царевича Иоанна Иоанновича одна из берцовых костей его оказалась сломанной. Так что, по его словам, убийство его Отцом следовало сразу отмести. Да и предположение, выдвинутое, как он говорил, сразу же некоторыми историками, что Царь-де выдал Своего Сына (Свою Царскую Кровь) опричникам – совершенно невероятно. Оставалось, по его словам, предполагать смерть в результате неудачной охоты, либо какой-либо другой подобный несчастный случай.

Как оказалось, этому рассказу есть некоторое подтверждение (не версиям, подчеркну, а именно рассказу).

«Левая малая берцовая кость разрушена»255, – свидетельствует протокол. Без каких-либо подробностей характера самих этих разрушений. Но, возможно, именно обсуждение этих подробностей среди историков и привело к вышеприведенным выводам? Характерно, что позднейшая Экспертная справка НИИ судебной медицины о характере разрушения именно этой левой малой берцовой кости умалчивает, хотя, по умолчанию, причисляет ее к сохранившимся «в относительно удовлетворительном состоянии»256.

Именно такие необъяснимые недоговоренности в документах дали современному исследователю выдвинуть такую, может, и не безспорную, но заслуживающую все же проверки, версию: «От черепа Царевича Ивана сохранилась челюсть. Все остальное превратилось в порошок. Не постарался ли кто уничтожить улики невиновности Царя»257.

Однако вот как, вопреки приведенным нами фактам (в том числе и о разрушении всех, кроме Царского, черепов), позволяет себе в настоящее время писать специалист по кремлевским некрополям (сама вроде бы обнародовавшая данные об отравлении многих Царских Родичей), доктор исторических наук Т.Д. Панова: «Во время исследований останков Ивана выяснилась плохая сохранность черепа в захоронении, что говорит [sic!] о серьезной прижизненной травме головы Царевича. […] Состояние организма Царевича Ивана и вовсе стало загадкой – умер от прижизненной травмы, но стоял на грани гибели от хронического (и когда только успел?!) отравления ртутью и мышьяком, да и свинцом. […] …Хроническое отравление не успело свести в могилу молодого Царевича – это сделал его Отец своею собственной рукой»258.

Такова сила обаяния укоренившейся со времен Карамзина и Репина лжи!

***

Нарушение солевого обмена в молодом возрасте у Царя свидетельствует, на наш взгляд, о попытках притравливания Его уже в то время, когда, как мы помним, была отравлена насмерть и Его Мать. К сожалению, судя по известным нам документам, исследователи в 1960-х гг. не ставили даже вопроса, какие яды в принципе могут вызвать такое поражение почек, в результате которого может наступить столь острое нарушение обмена веществ. Наоборот, проф. Герасимов путал (едва ли не намеренно) причину со следствием: «Нам известно, что Его нередко из одного покоя в другой переносили в кресле. Такое заведомое ограничение движений в конце концов привело к еще большей утрате подвижности»259.

Между прочим, эти факты – вынужденное обездвиживание и страшные боли при малейшей попытке движения, – научно установленные еще в 1963 г., должны были, казалось бы, привести нас к размышлениям о Царском подвиге Иоанна Васильевича. Но нет, не привели. До последнего времени раздавалась лишь одна хула. Даже вопреки всем научным выводам. (Зачем тогда, выходит, и все эти научные исследования, если те из них, которые не соответствуют конъюнктуре, тут же предают забвению?)

И по-прежнему некому защитить Русского Царя от клеветы, которой с 1963 г. нельзя скрыться даже под маской «научной гипотезы»…

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий