Иисус Христос (продолжение)

Прокураторы, управлявшие в течение двадцати лет этой страной, всегда остерегались слишком сильно оскорблять ее религиозное чувство. Так, например, они никогда не привозили в Иерусалим знамена легионов с изображением императора. Такие уступки показались Пилату слабостью. Первым самостоятельным действием его при вступлении в исполнение своих обязанностей было насилие и оскорбление. Он приказал гарнизону войти в город. Народ, извещенный об этом событии, толпами устремился из Иерусалима в Кесарию; они осаждали Пилата пять дней и пять ночей, заклиная его снять позор со святого города. На шестой день прокуратор велел евреям собраться в цирк, куда он в то же время послал отряд солдат. Евреи снова принялись умолять Пилата; тогда он дал знак, и солдаты с мечами наголо окружили безоружную толпу. Но евреи оставались непоколебимы; они подставляли свою грудь, заявляя, что скорее согласны умереть, чем пережить поношение закона. Пилат испугался и велел вынести знамена из Иерусалима19. Но так как, поступая подобным образом, он только исполнял приказание свыше, то вскоре возобновились оскорбления и насилия, все увеличивавшие горечь и злобу евреев против римлян.

Когда жизни народа грозит опасность, чувства его в своей экзальтации доходят до пароксизма. Язычники являются в глазах евреев не только притеснителями — они еще и нечестивые; они не только враги Израиля, они враги самого Бога; прикосновение к ним оскверняет. Самая ужасная, самая неумолимая ненависть — ненависть религиозная — молчаливо преследует их и не перестает призывать на них кару и месть Иеговы. Ненависть эта таится в сердцах народа и в фарисейской партии.

Всякая другая нация, видя себя теснимой до такой степени, покорилась бы силе и смолкла бы под ее игом; еврей допускает унижать себя, давить, но не уничтожать. Если не считать некоторых саддукеев, приверженных прокуратору ввиду низкого корыстолюбия, весь народ, несмотря на все свои несчастья, хранит веру в лучшее будущее. Его надежды растут по мере того, как растет гнет; люди живут событиями, упиваются их скорбностью, горечью и унизительностью.

Некоторые книги, как, например, Руфь, Маккавеев, Даниила, Еноха, песни Соломона и Псалмы, читались очень усердно. Всегда существует устная или письменная литература, которая, гармонируя с современными событиями, поддерживает идеал в народе. Евреи черпали бодрость в воспоминаниях о храбрых Маккавеях и их мужественной борьбе; приходили в энтузиазм, доискиваясь ключа к таинственным апокалипсическим книгам, упивались грандиозными картинами разрушения и падения великих царств вокруг непобедимого и несокрушимого Израиля.

Песни Соломоновы заучивались наизусть, а также и национальные гимны книги Псалмов, в которых трепещет душа целого народа. К божественной поэзии этих гимнов прибегали евреи, чтобы выразить свое горе, излить скорби, вопли, страдания и проклятия; в ней почерпали они терпение, мольбы к справедливости, напоминания о мести, моления, надежды, воззвания к Богу и наконец самую жизнь.

Евреи хотели жить во что бы то ни стало, назло торжествующему победителю — Риму. Они продолжали верить в свое высокое назначение. В эти несчастные годы, когда для евреев уже начинаются конвульсии агонии, одна высокая идея преобладает над остальными, резюмирует их в себе: Царствие Божие близится, должен явиться Мессия, Царь будущего.

Надежда эта, жившая веками исключительно в сердцах пророков, являвшаяся в сердцах народа только в дни бурных переворотов подобно радуге на грозовом небе, отныне делается всеобщим достоянием. Никогда еще идея о Мессии не представлялась более жгучей; никогда: ни во время рабства Египетского, ни в дни Вавилонского плена, ни в царствование сурового Селевкида, ни даже во времена самого Антиоха, не светила эта надежда в сердцах людей ярче, чем теперь. Взволнованы и объяты трепетом все евреи без исключения, к какой бы партии они не принадлежали, исключая саддукеев, конечно: фарисеи и приспешники Ирода, ученики Гиллеля и Шаммаи, священники и старейшины, книжники и учители, мытари и эвиониты.

Когда какая-нибудь идея всецело овладевает народом, занимает и волнует его, редко случается, чтобы она была повсеместно понята и истолкована одинаково. Она меняется и принимает различные оттенки, следуя предрассудкам, интересам и стремлениям данного момента. И представление о Мессии не избежало этой судьбы; в душе умеренного саддукея он является совсем не таким, каким представляет его себе деятельный фарисей; книжник, легист, погруженный в изучение Торы, имеет одно представление о Мессии; простолюдин, ослепленный суевериями — другое. Благочестивый еврей, мирно живущий в ожидании утешения Израиля, понимает Мессию по-своему; ярый фанатик, противник римского нечестия — тоже по-своему. У еврея палестинского — одно толкование Мессии, у еврея александрийского — другое.

Никто уже не сомневался в том, что должно наступить Царствие Божие. Но как, когда?  Общественное мнение разделилось. Первосвященники, фарисеи и саддукеи, следуя различным причинам, осторожности, эгоизму или же ложному толкованию Писания, воображали, что Израиль и есть Мессия, а Царствие Божие не что иное, как повиновение Закону. Они не видели несовместимости этого Царства с подчинением римскому правителю, живущему в Антиохии, и прокуратору, пребывавшему в Кесарии.

Это учение как нельзя лучше выражает упования аристократического класса и всех тех, кто будучи слишком занят личной жизнью, создает себе такие представления, которые ничем не нарушают их эгоистическое спокойствие. Они мечтают лишь о том, чтобы будущее во всем походило на настоящее. Иерусалим сделается еще блестящее, еще ослепительнее, сокровищница храма переполнится, кровь жертв будет литься обильными потоками, бесчисленная толпа богомольцев будет тесниться в портиках, все с уважением преклонятся перед старейшинами, налоги и подати сделаются еще щедрее, слушатели будут толпиться у кафедры и в синагогах, учение книжников распространится среди язычников, прозелиты стекутся со всех сторон, весь мир узнает Бога Израилева: вот истинное Царствие Божие.

Такое безразличие, такая покорность политическому рабству и пассивное ожидание славного будущего не могли удовлетворить свободные, пылкие и деятельные умы. А таких было немало среди евреев даже в партии фарисеев, у которых преданность и повиновение Закону сливалось в одно пламенное чувство вместе со стремлениями к возвеличению национальности. Из их рядов вышли Маккавеи и те шесть тысяч, которые отказались присягнуть Ироду по случаю переписи, о которой говорят святой Лука, Иуда Галилеянин и ученый Садцок; за ними следовали кананиты и зелоты, партия восставших с оружием в руках непримиримых, лозунгом которых было: «Нет другого владыки, кроме Бога! Не надо платить податей! Подати — признак рабства»20.

Они ждали воинствующего Мессию, настоящего Царя, которому Бог даст силу свергнуть ненавистное иго; Он покорит Израилю всех язычников и установит Закон Моисеев во всем покоренном мире. Элемент политический заглушал элемент религиозный. В народе, а также среди молодежи эти упования всегда находили верный и чуткий отголосок. Они ежеминутно грозили вызвать восстание в стране. Как только правителем принималась какая-нибудь антирелигиозная мера, эти упования давали знать о себе с новой силой и волновали народные страсти до такой степени, что народ шел на все, даже на казнь и смерть.

В неграмотной среде процветали всевозможные суеверия по поводу явления Мессии и наступления Его Царства. Воображения воспламенялись при чтении апокалипсических книг. Ожидали, что с неба появится какое-то сверхъестественное существо. Многие говорили, что Он только скрывается и разом появится, сверкнув, как молния из-за туч. Он явится верховным Судией над побежденными народами, и тут наступит золотой век Другие ожидали, что появятся два Мессии: один будет бороться, страдать, но будет побежден, другой будет наслаждаться славой полного торжества. Это представление немало способствовало возбуждению честолюбия непокорных зелотов, считающих себя борющимся и страждущим Мессией.

Несмотря, однако, на все это, было бы большой ошибкой думать, что современные Иисусу палестинские евреи видели в Мессии лишь земного героя, а на его подвиг смотрели только как на чисто политическое дело. Как ни сильно господствовала эта иллюзия среди ученых и в невежественной толпе, тем не менее она далеко не затмила собой божественный и религиозный элемент Мессианской идеи.

Из документов, свидетельствующих о том, какого рода представление о Мессии выработалось у лучших иудеев того времени, мы можем отметить Песни Соломоновы и Книгу Еноха.

В Книге Еноха, пользующейся большим доверием среди народа, верным выразителем идей которого она служит, Мессия именуется «Избранником, Помазанником, Сыном Человеческим» и даже «Сыном Божиим». По мнению автора, Он равен ангелам и в качестве Сына Божия занимает около Бога то место, которое Филон отводит своему «Логосу». Сын Человеческий живет в Том, Кто дал начало векам; Он сидит на престоле Царства рядом с Богом-Отцом; все будут призывать Его, и Он будет царствовать надо всеми.

Страницы: 1 2 3 4 5

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий