Иисус Христос. Том 2. Книга пятая. Смерть Ииуса Христа и последующие события

Иисус Христос. Том 2

Анри Дидон

Глава одиннадцатая.  Смерть Иисуса Христа. Его погребение

Закон иудейский не знал смертной казни через распятие на кресте. Только за большие преступления он предписывал выставлять трупы на виселице.

Иудеи не распинали своих осужденных, а просто побивали их камнями. Только один из последних Асмонеев, Александр Ианний, при­казывал распинать на кресте, и то лишь пленников1. Но казнь эта была в употреблении у всех древних народов: у египтян2, персо3в, финикиян и карфагенян, греков и римлян. Последние мечом умерщвляли виновных граждан, осужденных на смерть; на кресте же распинали рабов4, бунтов­щиков и важнейших преступников. В провинциях империи казнь через распятие часто практиковалась префектами и правителями. В Сирии и по всей Иудее евреи были распинаемы тысячами5.

Крест для иудеев был предметом ужаса; он вошел в поговорку как символ величайшего страдания и бесчестия. Распинаемый на кресте долго мучался, часто — целый день, а иногда и два; его обнажали и привязыва­ли за руки и за ноги, или же пригвождали к двум стволам дерева, обыкно­венно сколоченных крестообразно, в виде буквы Т Все тело несчастного страшно вытягивалось и висело всей своей тяжестью на руках, жгучие раны которых от гвоздей разрывались и увеличивались еще более под тя­жестью тела. Кровь медленно сочилась из ран. Неподвижный, мучимый жесточайшей лихорадкой и смертельной жаждой, в полном сознании, распятый умирал медленной и мучительной смертью. Иногда нужно было ускорить его смерть; в таком случае палач перебивал ему голени. Толпа присутствовала при этих последних вздохах и, издеваясь над несчастным, наслаждалась его криками и предсмертными муками. Ничего более ужас­ного не могла придумать человеческая жестокость: к невыносимым фи­зическим страданиям присоединялись еще медленная смерть и позор.

Иудеи требовали от Пилата этой казни и для Иисуса. Ненависть, за­ставлявшая их кричать «распни Его!», не могла ничем иным удовлетво­риться, как только такой казнью.

Было написано, что человек скорби умрет на кресте.

Воины сняли с Иисуса багряницу и снова одели Его в Его собствен­ные одежды6.

Несение Креста

Осужденный вышел из претории, и, следуя обычаю, должен был Сам нести крест Свой до места казни.

С Ним вместе шли два злодея, также осужденные на распятие. Хо­тел ли Пилат в последний раз выразить свое презрение иудеям, заста­вив двух отверженных сопутствовать Тому, Кого ненавидевшие Его об­виняли в том, что Он называл Себя Царем Иудейским? Нет, в этом ско­рее всего следует видеть выполнение предначертаний Провидения. Гнев Божий на грешный род человеческий разразился над Иисусом. Все со­единилось для того, чтобы увеличить позор Его смерти. Возлюбленный Сын Отца Небесного принесен в жертву за грехи человечества: и с Ним поступают безжалостно.

С самого раннего утра весть об осуждении Иисуса на смерть разнес­лась повсюду: ученики и друзья божественного Учителя могли теперь сле­дить за кровавой развязкой этой ужасной драмы. Толпа теснилась около претории. Печальное шествие двинулось в путь; воины, вооруженные копьями, под предводительством сотника, сопровождали осужденных.

Дорога, ведущая на Голгофу, была почти та же самая, которую Иеру­салимские христиане называют и теперь «Скорбным путем»7. Она пере­секает весь нижний город, или Акру, проходит по Нижней улице, кото­рую Иосиф Флавий называет долиной Тиропеон (Тугореоп) и которая отделяет Акру от Гареба (Gareb), и затем поднимается по довольно кру­тым склонам до самых Ефраимовых ворот8.

Сделав несколько шагов, Иисус совсем изнемог и стал падать под тя­жестью креста. В толпе, сбежавшейся посмотреть на это печальное шест­вие, Он увидел Свою Пречистую Матерь, и Они могли обменяться толь­ко взглядами.

Спустя какое-то время попался навстречу некто Симон Киринеянин, возвращавшийся с поля. Воины остановили его и заставили нести крест Иисуса9. Весьма вероятно, что Иисус, измученный побоями, дорогой со­вершенно изнемог. А возможно, что этот ливиец смело заявил о своем сострадании к Осужденному, и когда воины заставили его помочь Иису­су, то он не колеблясь взял на свои плечи тяжелый крест10.

Память об этом человеке, неожиданно приобщенном к страданиям Спасителя, благословенна вовеки. Крест Иисуса, который он нес, спас его и его близких. Вместе со своей женой и обоими сыновьями, Руфом и Александром, Симон сделался верным и преданным последователем Иисуса11.

Когда приближались к месту казни, вдруг позади осужденных разда­лись плач и рьщания. Неизъяснимая жалость объяла толпу и в особенно­сти присутствующих женщин. Иисус, обратившись к ним, сказал:

«Дщери Иерусалимские! не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших».

«Ибо приходят дни, в которые скажут: блаженны неплодные, и утро­бы неродившие, и сосцы непитавшие!»

«Тогда начнут говорить горам: падите на нас! и холмам: покройте нас!»

«Ибо, если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет?»12

Иисус забывает о Самом Себе. На сострадание Он отвечает сострада­нием. В охватившем Его изнеможении Он все-таки не перестает думать о том народе, которого был жертвой и который предает Его смерти. Он про­рочествует о его будущих ужасающих бедствиях. Живое, зеленеющее де­рево — это Он Сам, сухое и мертвое — это народ, который отвергает Его. Если с невинным Страдальцем, ложно обвиненным в богохульстве и воз­мущении против языческой власти, поступают так бесчеловечно и жес­токо, то что же будет с преступным и мятежным народом, который, ста­раясь свергнуть с себя иноземное иго, сам падет под ударами меча и огня римлян? Таково будет отмщение Божие: и ничто и никто не может пре­дотвратить его. Один лишь Он мог это сделать, но Его-то и предает мучи­тельной казни ослепленный злобой иудейский народ.

Наконец прибыли к месту казни.

Там поставлены были три креста. Прежде чем пригвоздить к ним осу­жденных, им предложили вкусить одурманивающего и успокоительного напитка, который обыкновенно давали всем, кому предстояла смертная казнь. Питье это состояло из ароматического вина, смешанного со смир­ной и ладаном — горьковато-кислого вкуса13. Иисус прикоснулся Свои­ми устами к питью, но не стал пить; Ему надлежало в полном и ясном сознании испытать весь ужас крестной смерти.

Расстояние от претории до Голгофы равняется почти тысяче шагов; этот скорбный путь был пройден менее чем за час.

Около полудня, в шестом часу, Иисус был распят и с Ним два разбой­ника: один по правую, а другой по левую сторону от Него.

Он был распят посреди их.

Распятие Христово

Пригвожденный к кресту, Иисус молился за Своих мучителей. Его первые слова — слова любви и прощения.

Он говорил: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают».

Распятый Христос — это величайший залог милосердия Божия. Он водворяет мир между Богом и человеком. Он примиряет Бога с челове­ком в Самом Себе. В основе всякого человеческого греха лежит неведе­ние. Человек не знает и не видит, что он делает; и вот почему чаще всего сердце его становится злым и порочным. Слабость, заблуждение воли имеют свое начало именно в помрачении рассудка. Если бы Иисус был признан и понят человечеством, Он никогда не был бы распят на кресте. На это неведение человека Иисус и указывает, как на причину оправда­ния его в величайшем из всех его преступлений.

Как бы ни было велико преступление человека, он отныне может с упованием взирать на Христа; он услышит раздавшуюся с креста мольбу Его: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают». Эта молитва Иисуса за всех, за все страдающее и скорбящее человечество. Она объемлет весь мир безграничным милосердием и всепрощающей любовью. Падая жертвой людской злобы, люди научились, по примеру Распятого, не проклинать, а умирать с Христом, прощая и благословляя.

Когда осужденные были пригвождены к крестам, когда ужасное дело распятия было кончено, то исполнители казни прибили над головой ка­ждого распятого надпись, гласящую о его преступлении. Таков был рим­ский обычай14. Надпись на кресте Иисуса содержала следующие простые слова: «Иисус Назорей, Царь Иудейский»; она была написана на трех язы­ках: на еврейском — языке народном, на греческом — всемирном тогда языке и на латинском — языке властителей. Итак, все могли читать имя и преступление Иисуса. Относясь с презрением и насмешкой к тем, кто вынудил у него осуждение Пророка, Пилат теперь в последний раз за­клеймил их позором, называя Иисуса их Царем, и таким образом, поми­мо своей воли и сам того не ведая, выполнил неисповедимые предначер­тания воли Божией относительно Сына Божия. Иисус действительно был Царем Иудейским, но только не в том смысле, как понимал Пилат, а чрез тот крест, на котором умирал, и чрез Свою кровь, которая сочилась из Его ран. Истинные иудеи, истинные сыны Авраама, признали Его давно перед целым светом своим Спасителем и Учителем; и именно Своей кре­стной смертью Он стяжал Себе царское достоинство.

Когда иудеи, столпившись вокруг Голгофы, увидели над головой сво­ей Жертвы надпись, которая именовала Его Царем, они поняли оскорбле­ние, брошенное им в лицо Пилатом, и их охватило сильное негодование15.

Первосвященники, присутствовавшие на месте казни, хотели изме­нить надпись, которая оскорбляла их. Они послали сказать Пилату: «не пиши: Царь Иудейский, но что Он говорил: Я Царь Иудейский».

Правитель, слабостью, малодушием и трусостью которого они поль­зовались, оказался на этот раз непреклонным. Он умел быть твердым до жестокости в отношении подвластного, но беспокойного народа, когда это было нужно ему; поэтому тем более непростительно было ему преда­ние Иисуса в руки Его врагов.

«Что я написал, то написал», — с презрением отвечал он.

В это время исполнители казни — римские воины — у подножия кре­ста делили между собой одежды осужденных16. Римский закон «De bonis damnatorum» («Об имуществе осужденных») дозволял им это. Четверо распинавших его взяли Его одежду: талиф (talith), плащ, пояс, хитон и обувь. Они разделили плащ Его на четыре части; что же касается хитона, который был не сшитый, а весь тканый сверху донизу, то они не стали раздирать, а сказали друг другу:

«Не станем раздирать его, а бросим о нем жребий, чей будет».

Как они решили, так и сделали; потом сели у подножия крестов, что­бы охранять свои жертвы.

Эти воины и не подозревали, что, подобно Пилату, явились орудием Божиим и невольно исполнили слова пророка об Иисусе: «делят ризы мои между собою, и об одежде моей бросают жребий»17.

Примечание:

1.   Иудейская война, 1,4,6.
2.  Быт., XL, 19.
3.  Есфирь, VII, 10.
4.  Cic., С. \ferr., 5,6; Iuven., 6,4; Val. Max., 2, 7,12.
5.  Древн.,ХУ1Н, 10,10.
6.  Матф., XXVII, 31; Марк, XV, 20.
7.  Современное название: «Улица Скорби» (или «Мшца Скорбного хода»).
8.  Ограда Иерусалима в этом месте образует угол: одна из сторон угла шла от башни Иппия (Hippicos) и спускалась прямой линией от запада к востоку, до ворот Геннафы (Genneth); другая сторона шла от ворот Геннафы и направлялась прямо на север. Там, в этом треугольнике, в 20 шагах от городских стен, находилось место казни. Его называли «Лобное место» t по-еврейски «Голгофа», по причине сходства этого обнаженного холма с черепом человеческой головы. Возле этого места пролегала дорога в Самарию, среди цветущих масличных садов, ще богатые семейства устраивали себе гробницы.
9.  Матф., XXVII, 32 и парал.
10.  Если римский воин на кого-то налагал тяжелую ношу, не следовало противиться и роптать, иначе посыплются удары.
11. KPhm.,XVI, 13.
12. Лука, XXIII, 27 и след.
13. Некоторые писатели и, между прочим Langen, замечают, что древние натуралисты Диоскориди Галений приписывали ладану и смирне действие, утоляющее боль.
14. Осужденные сами несли эту надпись, идя на место казни.
15. Иоанн, XIX, 19 и след. Ср. Лука, XXIII, 38; Марк, XV, 26; Матф., XXVII, 37.

16.Матф., XXVII, 35 и парал.; Иоанн, XIX, 23,24.
17. Пс.,ХХ1,19.

Страницы: 1 2 3

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий