Иисус Христос. Том 2. Книга пятая. Смерть Ииуса Христа и последующие события

Непредубежденному историку остается только преклониться перед подобным свидетельством; но приверженцы предвзятых теорий, конечно, возмущаются. Их философия обязывает отрицать возможность чуда — по крайней мере то, что эта философия называет чудом; но, отрицая чудо, ее адепты подвергают сомнению честность или умственную зрелость свидетелей. Эти свидетели были лжецы и обманщики, могут сказать они; а если эти слова покажутся слишком резкими, их заменяют более мягкими, но одинаково обидными: то были люди, подверженные галлюцинациям, и простодушные.

В самом деле, по воззрениям той школы, которая отрицает все сверхъестественное, Иисус умер, как умираем все мы, и не мог воскреснуть, как не могут воскреснуть и все наши умершие. Ученики спрятали Его тело и обманом, который объясняется их фанатизмом, хотя и не оправдывается им, они распространили басню о Его воскресении. Оскорбительное объяснение; но на чем основано оно? На каких документах? Иудеи, которые первые распустили в своей среде подобный слух, ничем не могли доказать его. Источником его была ненависть; и они могли распространить его, не иначе как только посредством подкупа нескольких воинов, которые распинали Иисуса. А всякое ложное объяснение само себя опровергает; но оно делается преступным, когда бывает оскорбительно. Все, что мы знаем из истории об учениках Иисуса, об этих простых душах, которые мало-помалу преобразовывались под благодатным влиянием их божественного Учителя, все это не дает нам ни малейшего права обвинять их в том, что они были лжецами и обманщиками.

Восемнадцатый век, который не останавливался ни перед каким оскорблением и ни перед какой дерзостью, не убедил этим никого. Общественное мнение было возмущено несправедливостью: немыслимо было объяснять Евангельскую историю и, в частности, воскресение Иисуса так, как объяснял их этот век.

Рационалисты девятнадцатого века вдались в теорию галлюцинаций или обмана чувств.

Этими болезненными проявлениями они пытаются объяснить все сверхъестественные явления, в которых невидимый мир открывается иногда в нашей земной жизни. Но если эти болезненные проявления не могут быть отрицаемы, то, во всяком случае, основываться на них неразумно и оскорбительно. Люди, подверженные галлюцинациям,— те же сумасшедшие; они полагают, что видят вне себя то, что в действительности происходит внутри их. Это — больные люди; в собственном организме они носят зачатки своего болезненного состояния, что выражается в них сильным нервным расстройством, чрезмерной восторженностью, различными странностями и бессвязностью мыслей.

Объяснять галлюцинациями все так ясно и подробно описанные многократные явления воскресшего Иисуса женщинам, которые следовали за Ним во время Его апостольского служения, и ученикам всем вместе или в отдельности, когда Он беседовал с ними с такой любовью или вкушал с ними пищу — объяснять это галлюцинациями и неразумно, и оскорбительно.

Никогда эта теория не объяснит дивного преобразования Апостолов, сначала столь медлительных в вере, в людей непоколебимо верующих и мужественных исповедников своей веры. Кроме того, одиннадцать учеников, говоря о них лично, не проявляют решительно никаких признаков нервного расстройства, болезненной экзальтации и непоследовательности мыслей. Это — люди вполне здоровые духом и телом, люди, как и все прочие, не одаренные какими-либо необычайными свойствами, но и совершенно чуждые каких-либо странных идей.

Существенной чертой галлюцинаций является следующее: страдающий этим недугом видит всегда то, чего он боится или чего сильно желает. Апостолы, между тем, нисколько не помышляют о воскресении своего Учителя ; они и не боятся, и не желают его; поскольку оно непонятно им, то они отказываются даже верить ему. Они представляют совершенную противоположность страдающим галлюцинациями. Эти последние воображают, что видят то, чего нет в действительности; Апостолы же, напротив, упорно отрицают то, что было на самом деле. Поэтому объяснять возможность подобного состояния у Апостолов, ссылаясь на их горячую любовь к Иисусу, на игру световых лучей востока, на весну Галилеи и ее чудное, ослепительное небо,— это значит, вызвать улыбку у тех, кто хорошо знаком с Востоком и кто понимает все тонкости и наивные ухищрения неверия. Иудей и араб — не мечтатели. Никто менее их не чувствителен к красотам природы, и, следовательно, они менее других способны к этой утонченной восторженности, которую может вполне испытывать только современный мечтатель.

Кроме того, не надо забывать, что именно эти простые люди, возвещавшие распятого и воскресшего Христа, победили мир и привели его к истинной вере. Между тем, не было примера, чтобы люди, подверженные галлюцинациям, побеждали человечество. Все они могут возбуждать только сострадание к себе. Итак, отрицать чудо воскресения из мертвых Иисуса значит созидать этим другое чудо: основание христианства людьми, страдающими галлюцинациями.

Тем же, кто признает только законы физической и животной природы, не мешает вспомнить о всемирных законах природы нравственной и человеческой, разумной и божественной. Смерть есть логическое, роковое, неумолимое следствие греха. Если бы человек не был подвержен греху, то по всей справедливости он избежал бы смерти. Безусловная святость Иисуса предохраняла тело Его от тления; если же ради любви Своей к людям Иисус, добровольно и повинуясь воле Отца Небесного, предал Себя на смерть, то правосудие Божие должно было освободить Его навсегда от нее.

Воскресение Иисуса есть величайший акт правосудия Божия по отношению к единственному невинному Существу, Которое знает мир человеческий.

Фома был последним из одиннадцати, уверовавшим в воскресение своего Учителя. Это было уже в то время, когда богомольцы, пришедшие в Иерусалим на праздник Пасхи, по окончании его покидали город; ученики Иисуса также оставили город и отправились в Галилею.

Во время Своей жизни, предсказывая ученикам о Своем воскресении, Иисус говорил им, что Он предварит их в Галилее19; также и женщины, которые видели Воскресшего, передали ученикам повеление Господа возвратиться в Галилею, где Он увидит их.

Очевидно, что ученики возвратились в Капернаум. У Петра тут был свой дом; и этот дом более, чем когда-либо, служил в то время сборным пунктом и для прочих учеников. Но Евангельские повествования не упоминают об этом; они останавливаются только на одном: на явлениях воскресшего Учителя. Все отступает перед этими событиями, которые укрепили веру учеников, пробудили в них сознание величия предстоящей им деятельности и послужили началом того неразрывного единения между ними и Иисусом, которое вызвало мир на борьбу.

Однажды вечером в Капернауме собрались вместе Симон-Петр, Фома, Нафанаил из Каны Галилейской, двое сынов Заведеевых и еще двое учеников Иисуса, не поименованных Евангелистом20. Они вели беседу о прошлом и вспомнили то время, когда Иисус был с ними. Этот дом, эта горница, в которой они теперь находились, эти стены часто давали приют их Учителю. Эта лодка также принадлежала Ему; Он Сам выбрал ее для Себя. Вот и место, куда Он любил удаляться, берег, где Он всегда садился в лодку. Человеческое сердце неизменно; оно пробуждает воспоминания, которые, вызывая прошедшее, восстановливаюг перед нами образы дорогих нашему сердцу исчезнувших лиц.

Петр вспомнил о своих сетях. Он сказал своим товарищам:

«Иду ловить рыбу».

«Говорят ему: идем и мы с тобою».

«Пошли и тотчас вошли в лодку, и не поймали в ту ночь ничего».

Настало утро. Приближаясь к берегу, они заметили стоявшего человека, который, казалось, ожидал приближения их лодки. То был Иисус; но ученики не узнали Его.

«Иисус говорит им: дети! есть ли у вас какая пища? Они отвечали Ему: нет».

«Он же сказал им: закиньте сеть по правую сторону лодки, и поймаете. Они закинули, и уже не могли вытащить сети от множества рыбы».

Тогда глаза их открылись. Иоанн, любимый ученик Иисуса, сказал Петру:

«Это Господь!»

Сердце подсказало ему правду. Услышав слова Иоанна: «это Господь», Петр надел свои одежды, препоясался и бросился в море, вперед, к своему Учителю. Лодка находилась на расстоянии двухсот локтей от берега. Другие ученики приплыли на лодке, таща за собой сеть с рыбой.

Когда они вышли на землю, они увидели на берегу разложенный огонь, пекущуюся на нем рыбу и тут же лежащий хлеб. Эта таинственная трапеза, приготовленная Иисусом для учеников, является символом той предусмотрительности, с какой Он относился к ним.

«Иисус говорит им: принесите рыбы, которую вы теперь поймали».

«Симон Петр пошел и вытащил на землю сеть, наполненную большими рыбами, которых было сто пятьдесят три; и при таком множестве не прорвалась сеть».

Тот, Кто ранее говорил ученикам Своим: «Я сделаю вас ловцами человеков», теперь этим неожиданным и обильным уловом пророчески указал им на то, какие плоды принесет их апостольское служение.

«Иисус говорит им: придите, обедайте».

Ученики сели на берегу, но никто из них не смел спросить Иисуса:

кто Ты? зная, что это Господь. Благоговейный страх охватил их. Тогда Иисус подходит к ним, «берет хлеб и дает им, также и рыбу».

Когда же ученики обедали, Иисус спросил Симона Петра:

«Симон Ионин! любишь ли ты Меня больше, нежели они? Петр говорит Ему: так, Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя. Иисус говорит ему: паси агнцев Моих».

«Еще говорит ему в другой раз: Симон Ионин! любишь ли ты Меня?

Петр говорит Ему: так, Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя. Иисус говорит ему: паси овец Моих».

«Говорит ему в третий раз: Симон Ионин! любишь ли ты Меня? Петр опечалился, что в третий раз спросил его: любишь ли Меня? и сказал Ему:

Господи! Ты все знаешь; Ты знаешь, что я люблю Тебя. Иисус говорит ему: паси овец Моих».

Последний ответ Петра дышит безграничной любовью и верой в своего божественного Учителя. Он знал, конечно, что отвечал не человеку, а Богу, Который ведает все, и перед всеведущим Богом он еще раз подтвердил свою любовь.

Таково было торжественное прощение и восстановление троекратно отрекшегося Петра в его прежнем достоинстве пред прочими Апостолами.

Но это высокое апостольское служение его не минует тяжких скорбей. Ничто совершенное не достигается без скорбей. Петр испытает участь своего Учителя, и его мученичество будет равно его славе. Иисус говорит ему:

«Истинно, истинно говорю тебе: когда ты был молод, то препоясывался сам, и ходил, куда хотел; а когда состаришься, то прострешь руки твои, и другой препояшет тебя, и поведет, куда не хочешь».

Вот что обещает Иисус Своим возлюбленным Апостолам. Следуя Его примеру, продолжая Его великое дело среди человечества, они должны носить на себе и следы ран своего божественного Учителя, должны предать себя, как и Он, на заклание и засвидетельствовать возвещаемую ими истину полным самоотречением и подвигами самоотвержения.

Примечания:

19.  Матф., XXVI, 32; Марк, XIV, 28.
20. Иоанн, XXI, 1 и след.

Страницы: 1 2 3 4

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий