Иисус Христос. Том 2. Книга пятая. Смерть Ииуса Христа и последующие события

Иисус Христос. Том 2

Анри Дидон

Приложение П. Женщина, обличенная в прелюбодеянии

 Евангельское повествование о женщине, обличенной в прелюбодеянии (Иоанн, VIII, 3—11), было предметом долгих критических споров.

 

Первоначальное происхождение этих споров объясняется единственным фактом в истории текста Нового Завета, именно — пропуском данного рас­сказа в большинстве самых авторитетных греческих манускриптов.

Кодексы Синаитский и Адександрийский, творения св. Ефрема, кодекс Королевский и др., с IV по IX век, не упоминают об этом факте. Пешито во II веке и два наилучших манускрипта «Италя» совсем выпускают его; «Vercellensis» IV века и «Brixiensis» VI века, манускрипты L и D оставляют пробел на этом месте. Другие, как то: «Sangermanensis» VII в. и кодекс Ватиканский X века отмечают его знаком сомнения. Даже более — в тех манускриптах, которые содержат это повествование, оно занимает различное место: одни помещают его после главы VII, 36 Евангелия Иоанна, другие — в конце Евангелия; некоторые же относят его к Евангелию св. Луки и вставляют

после гл. XXI.

Следует еще прибавить умолчание некоторыми Отцами церкви об этом рассказе, который, кажется, был совершенно неизвестен Тертуллиану, св. Киприану, Оригену и св. Иоанну Златоусту.

Правда, во II веке труды Тация и в IV веке Аммониуса по сопоставлению Евангельских повествований доказывают ясно, что это место действительно входило в состав Нового Завета. Апостольские Постановления (XXIV, 1) в III веке свидетельствуют также присутствие этого повествования в Новом Заве­те. Главные манускрипты «Италя», с IVпо XI вв., Вульгата, сирийский пере­вод Vв., Кодекс Beze, Boorel IX в., Harleianus и др., вообще более 300 ману­скриптов, по свидетельству Тишендорфа, передают его в том виде, как мы читаем его теперь. Точно также Отцы церкви IV в.: блаж Иероним, св. Ам­вросий, блаж Августин решительно подтверждают его достоверность, и с того времени Церковь никогда уже не подвергала его сомнению.

Если это событие признано достоверным, то почему же оно опущено? Если же оно не достоверно, то откуда появляется эта прибавка в тексте?

Пропуск в тексте может быть легко объясним и оправдан. Прибавка же к тексту ничем не может быть объяснена и оправдана. Не касаясь авторитета Христовой Церкви, свято хранящей, как драгоценное сокровище, книгу, в которой запечатлены все деяния Иисуса, одно только изучение оспаривае­мого факта ясно доказывает, что тут — пропуск, и исключает всякую воз­можность прибавки в тексте. Милосердие Иисуса в отношении обличенной в прелюбодеянии женщины, как тонко замечает блаж. Августин, могло обес­покоить людей маловерующих или скорее — дать предлог врагам истинной веры для борьбы. Они, несомненно, опасались, чтобы снисходительность

божественного Учителя не подала повода к беспорядочности и безнаказан­ности их женщин. (De conjug. adult. 1, II, VII). И вот они вычеркнули из своих рукописей эту характерную черту милосердия Божия по отношению к греш­нице, как будто бы Тот, Кто говорит: не греши более! — мог поощрять зло.

Две совершенно противоположные причины объясняют особенную судь­бу этого рассказа: с одной стороны, монтанизм с его чрезмерно строгой мо­ралью; с другой — упадок нравов в эпоху Константина Великого, в то время, когда язычники, во множестве принимая истинную веру, вносили в Церковь свои порочные привычки (Ср. Salvien. De gubernat. Dei, II, 8, и VI). Повество­

вание о женщине, обличенной в прелюбодеянии, оскорбляло ложную стро­гость нравов монтанистов и являлось удобным предлогом для легкомыслен­ных умов, готовых злоупотреблять снисходительностью. Известно также, что начиная со II и III вв. некоторые церкви под влиянием монтанизма сочли лучшим опустить этот рассказ на публичных чтениях. Сперва отмечали это

место особым знаком или вовсе опускали. До сих пор существует несколько греческих манускриптов, которые свидетельствуют об этом обычае.

Раз этот пропуск был введен, он становится уже правилом для кодексов греческих, латинских и сирийских с IV до VIII века.

Если пропуск упомянутого рассказа объясняется таким образом и оп­равдывается благовидными предлогами, то прибавление к тексту ничем уже нельзя оправдать.

Кто мог придумать такой смелый рассказ? Кто сочинил этот поступок Иисуса, в котором Его мудрость равна Его святости, и милосердие — Его правосудию, где вся душа Иисуса обнаруживает себя во всей полноте? Как мог быть принят без протеста подобный рассказ в то время, когда христиане жили только учением св. Евангелия? Пусть приведут хоть малейшее возра­жение. Во всяком случае, не было ни одного такого повествования, которое было бы более способно возбудить их.

Отцы церкви, приводившие этот рассказ в своих сочинениях, старались также читать их народу, и был ли какой смысл в том, чтобы обманом встав­лять этот рассказ в текст Нового Завета для чтения народу и для коммента­риев?

Невозможность подобного окончательно решает вопрос. Если на пове­ствование о женщине, обличенной в прелюбодеянии, смотрели таким обра­зом, то это потому, что он находился в древних манускриптах, а если он на­ходился в них, то потому, что происхождение его — Апостольское.

Точка зрения католической церкви по этому вопросу непоколебима. И как мы видим, в данном случае она имеет решительных сторонников среди беспристрастных критиков.

Некоторые писатели, признавая Апостольское происхождение расска­за, спрашивали себя, не был ли его автором св. Иоанн?

Протестантская же критика напрягала все усилия, чтобы доказать, что рассказ не содержит в себе ни малейших признаков Евангелия от Иоанна ни по стилю, ни по нравственному характеру.

Те, кто ссылается на нравственный характер рассказа, утверждая, будто подобное повествование чуждо общему характеру четвертого Евангелия, за­бывают о том, что описываемый факт также носит исторический характер, который помогает понять положение Иисуса в тот тревожный период Его жизни, когда Его учение возбуждало такую жестокую ненависть. Итак, одно из свойств повествования ев. Иоанна — это умение точными, рельефными штрихами указать среди речей Учителя те обстоятельства, которые прерыва­ют их, или вызывают, или выясняют их значение.

Впрочем, и среди протестантов есть много таких, кто не задумываясь, ясно высказывается в пользу католического предания, напр. : Michaelis, Lange, Ebrard, Wieseler, Schulz и Beiger de Xivry.

 

Назад          Начало              Далее

 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий