История Византии. Том 2. Часть 1. Раннефеодальное общество и государство в Византии (VII — середи IX в.)

Глава 4. Первый период иконоборчества

Лев III пришел к власти в критический для Византии момент. Халифат находился на вершине могущества — империя, наоборот, ослабленная смутами при Юстиниане II и его преемниках, казалась бессильной приостановить натиск арабов. Льву приходилось быть воином и дипломатом, раздавать щедрые обещания и тут же нарушать их, сражаться во главе конников и на легком суденышке нападать на арабские корабли. Он вырос на Востоке, хорошо знал врага и, по-видимому, говорил по-арабски. Он оказался вождем, способным принять на свои плечи тяжкое бремя1.

В 717 г. арабы, убедившись, что Лев не склонен выполнять обещания, которые он дал, ища их поддержки против Феодосия III, предприняли генеральное наступление. Арабская армия под командованием Масламы обложила Константинополь: близ города был вырыт ров и возведены каменные стены, осадные машины поставлены против константинопольских башен. Арабский флот вошел в Босфор, чтобы отрезать столицу империи от Причерноморья. Греки в страхе насчитали 1800 арабских кораблей.

Но арабам пришлось узнать горечь поражения: византийские корабли, оснащенные «греческим огнем», смогли поджечь десятки вражеских судов. Блокировать город с моря не удалось, и этим сразу же предприятие Масламы было обречено на неудачу. Наступила суровая зима 717/18 г. Сто дней земля была покрыта снегом. Оторванные от своей базы, арабы не могли наладить снабжение, в лагере Масламы начался голод: воины поедали трупы умерших, из-за недостатка провианта в отрядах вспыхивали стычки. Прибывшая весной эскадра снова была разгромлена византийцами.

В Малой Азии арабы встретились с сопротивлением местного населения («пешего войска»). Феофан передает, что византийцы сражались «по обычаю мардаитов»2, т. е. вели партизанскую войну. Арабские войска вынуждены были оставить Вифинию. Льву III удалось использовать союз с болгарами, заключенный в 716 г. Хан Тервель появился в тылу арабских войск, осаждавших Константинополь. Арабы должны были отступить, и 15 августа 718 г. осада столицы была снята3.

Потери арабов были чувствительными; несколько лет они не в состоянии были возобновить наступление. Только начиная с 726 г., когда в Византии обострилась внутренняя борьба, арабы снова предприняли поход, стремясь овладеть Малой Азией. Они заняли Кесарию Каппадокийскую, осадили Никею, но не могли удержаться в захваченных областях. Тем не менее в продолжение 12 лет они предпринимали ежегодные грабительские походы на территорию Малой Азии.

Естественным союзником Византии против арабов был Хазарский хаканат, ибо хазары вели в это время упорную борьбу с халифатом4. В 729 г. из Константинополя к берегам Волги было отправлено посольство, а в 732 г. союзные отношения закреплены династическим браком: сын императора Константин женился на дочери хакана.

Арабы направили свой удар прежде всего против Хазарии. В 737 г. хазары были разбиты и даже вынуждены принять мусульманство и подчиниться власти арабского халифа. Однако эта экспедиция против хазар оказалась спасительной для Византии. Используя затруднения арабского войска в Хазарии, Лев III отправился в поход против арабов и в генеральном сражении у Акроина (невдалеке от Амория) одержал в 740 г. блестящую победу. Она явилась переломным моментом в византино-арабских отношениях. С этого времени византийское фемное войско стало в свою очередь вести постепенное, но неуклонное продвижение в области, занятые арабами в Малой Азии и Сирии. Граница Византии, которая в течение многих десятилетий фактически была открытой, теперь оказалась хорошо защищенной. Можно сказать, что только с этого времени оказалось возможным восстановление крупного землевладения в Малой Азии.

Разгром арабов при Акроине решил судьбу и византийских союзников — хазар. Арабы должны были уйти с занятых территорий, а хазары отказались от навязанного им мусульманства. Союзные отношения Византии с хазарами сохранялись в продолжение всего VIII в.

Чем объяснить внешнеполитические успехи Льва III? Многие историки XIX в. (М. Папарригопуло, К. Цахариэ фон-Лингенталь, В. Г. Васильевский) искали разгадку их в широких реформах основателя Исаврийской династии, будто бы отменившего крепостное право и насаждавшего просвещение. Г. А. Острогорский подверг убедительной критике взгляды Папарригопуло и его сторонников и показал, что ни о каких широких социальных реформах Льва III не может быть речи5. Лев III использовал те изменения в общественном строе Византии, которые произошли в VII в. Создание сильной государственной власти на данном этапе развития Византии соответствовало интересам развивающейся фемной знати, поскольку для формирования крупного землевладения и сеньориальных методов эксплуатации необходимо было наличие твердой власти, содействующей укреплению военно-землевладельческого сословия, имевшего тенденцию к превращению в класс феодалов.

Используя результаты социальных сдвигов VII столетия, Лев III предпринимает усилия к тому, чтобы восстановить элементы римского права и римской государственности, поколебленные при его предшественниках. В 726 г. был издан законодательный сборник, получивший название «Эклоги» (см. выше, стр. 7). Издание его преследовало цель закрепить принцип частной собственности. Во введении к сборнику говорилось, что в стране, особенно в провинции, почти совсем забыто законодательство прежних императоров и что «Эклога» снова вводит в действие основные начала Юстинианова права. Все положения прежних законов о статусе рабов остались в силе, введены были только некоторые облегчения при отпуске рабов на волю. О зависимых (колонах), столь типичных для аграрных порядков IV—VI вв., «Эклога» молчит: по-видимому, законодатели имеют перед глазами свободную деревню. «Эклога» ограничивала власть главы семьи, тем самым способствуя распаду патронимии, возникших в византийской деревне под влиянием славян и иных переселенцев, и укреплению индивидуальной малой семьи — основной ячейки частнособственнических отношений. Вместе с тем пристальное внимание к арендным отношениям, и особенно к эмфитевсису, выражало интересы новой провинциальной знати, разрывавшей изнутри целостность и стойкость византийской общины.

Ряд статей «Эклоги» был порожден политической обстановкой тех лет — непрерывными войнами с халифатом: рабам, которые участвуют в борьбе с врагом, была обещана свобода; регулировалось распределение военной добычи, которая служила стимулом для участия в походах и составляла важный источник богатств провинциальной военной аристократии.

В «Эклоге» отражены и попытки укрепить централизацию: во введении законодатель заявлял о своем намерении ввести для судей строго определенное жалование с тем, чтобы они ничего не взыскивали с населения. Неизвестно, насколько это благое пожелание претворялось в жизнь. Население вовсе не было ограждено от поборов в пользу чиновников, — и сама «Эклога» говорит о #963υνηδεια (поборах) для низшего административного персонала6. Наконец, в «Эклоге» повторяются старинные постановления относительно ересей. Особенно подвергались преследованиям манихеи и монтанисты.

Правительство Льва III и после издания «Эклоги» стремилось укрепить государственный аппарат: разукрупнение фем (см. об этом выше, стр. 39) было одним из важных шагов в этом направлении. В 740 г. Лев III нанес серьезный удар по городскому самоуправлению, передав государству обязанность поддерживать городские укрепления (прежде эта обязанность лежала на городах). Возрастал налоговый гнет.

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий