История Закавказских Молокан и Духоборов

Продолжение. Начало Здесь

И.Я. Семенов

IV.  Молокане в России

История Закавказских Молокан и Духоборов   Из всех религиозных движений России, состав­ляющих русское сектантство, молоканство было наиболее многочисленным и по некоторым данным на начало XX века достигало одного миллиона человек.

Как уже отме­чалось в предыдущих разделах, его вероучение, как форма религиозной идеологии, зародилось и получило широкое развитие в центральных губерниях России, откуда оно еще в конце XVIII и начале XIX столетий стало широко распространяться по всей территории обширной империи. Молокане жили целыми поселениями в Тамбовской, Воронежской, Самарской, Саратовской и Астраханской губерниях, заселяли Ставропольскую и Таврическую губернии, а также Закавказье.

К середине XIX века они большими массивами переселялись в Сибирь, Забайкалье, Дальний Восток. Распространению молоканства способствовали рост недо­вольства среди бедных и средних слоев населения политикой крепостников, а также системой церковно-полицейской травли, которой подвергались сторонники этого религиозного течения. Коренное население окраин, придерживавшееся неправославной религии, благосклонно относилось к сектантам и нередко их поддерживало. Именно здесь, вдали от верховной государственной и церковной властей, молокане нашли свободные условия для устройства своей жизни на основе верований, традиций и обычаев, которых они придерживались. К широкой миграции молокан толкало также и малоземелье. Крупным же владельцам земли миграция была не нужна, им неплохо жилось в родных местах. При отъезде бедноты, они подешевке присоединяли себе наделы уезжавших единоверцев, богатея еще больше. Во второй половине XIX века в молоканстве появились крупные землевладельческие и скотоводческие династии Мазаевых, Захаровых, Мамонтовых, Ивановых   и   других, которые   не   только   скупали    земли, но   и    арендовали огромные участки   казенных земель.  Богатые молокане, нередко забывая  постулаты своего  вероучения, широко использовали   своих   единоверцев  у   себя   в  хозяйствах, нещадно    их    эксплуатируя.    Особенно    они     любили набирать в работники   нерусскую бедноту, учитывая  ее забитость и  дешевизну труда. Крупные землевладельцы начали широко внедрять сельхозтехнику, используя ее как у себя в хозяйстве, так и  сдавая в аренду более бедным мелким    землепользователям.     Появилась    прослойка  постоянных   наемных   батраков  и сезонных   рабочих. Ведение хозяйства полностью переходило на капиталис­тическую основу.

В   молоканском   движении    Дальнего   Востока   в начале XX века господствовали главным образом именно богатые   предприниматели    и    землевладельцы, которые торговали    лесом,   строили    предприятия,   открывали пароходные кампании, владели огромными стадами скота и  участками  земли, оказывали большое влияние на всю экономическую и общественную жизнь края.

Город   Благовещенск   в   начале   XX   века   уже  называли молоканским городом, где монополия в торговле мясом, хлебом и рыбой принадлежала молоканам, которые жили значительно богаче православного населения. Аналогичное положение наблюдалось и в Николаевске-на-Амуре. "Молокане же торгуют в больших размерах соленой рыбой и сушеной рыбой-кетой, которую сами заготовляют в Николаевске-на-Амуре.1

Многие предприятия мукомольной, лесопильной, сыроваренной и других отраслей промышленности Даль­него Востока и Амурской области принадлежали моло­канам. Имелись здесь в большом количестве и крупные фермерские хозяйства (заимки) молокан. Почти половину сельского населения краев составляли молокане.

Поселения молокан в Таврической губернии и губерниях черноморского центра также отличались высо­ким уровнем развития и благосостояния. Одно из круп­нейших молоканских сел в Таврической губернии Аст­раханка в 1912 году насчитывала около 7 тысяч жителей. Здесь имелись две паровые мельницы, литейный завод и мастерские по изготовлению веялок (до 10 тысяч штук в год), 4 земские школы, банк, почтовое отделение и многое другое.

С тех пор как молокане при Александре II получили право арендовать и приобретать в собственность крупные земельные участки, оседлость среди них стала исчезать. Жажда собственности потянула их в дальние края.

В 1890—1893 гг. в Оренбургской области при помощи кредита Крестьянского земельного банка были куплены более 13000 десятин земли, куда из Таврической губернии было переселено значительное число малоимущих молокан. Чуть позже такая же операция имела место и в Семипалатинской области.

Экономическое процветание наблюдалось и в молоканских поселениях Бакинской, Эриванской, Тифлисской, Елисаветпольской губерниях, а также в Карсской и  Донской областях.

Дореволюционные экономисты и статистики, изучавшие общественно-экономическую жизнь молокан конца XIX и начала XX веков, единодушно отмечали высокий уровень развития производительных сил их хозяйств и  цветущий вид их поселков.

Все это выгодно выделяло молокан из среды остального населения, в том числе православного и духоборческого.

Но, в такой же степени, молоканские поселения отличались от православных и духоборческих глубиной социального расслоения и противоречий. Именно среди молокан   быстрее  стал   нарождаться   тип   кулака-индивидуалиста, чем среди других категорий населения. С развитием в молоканстве своего класса капиталистов, крупных землевладельцев и  купцов стали нарастать и социальные противоречия    во    всем    движении.

Верхушка   секты перестала   стоять   на   страже   духовного   христианства, добрые дела и   любовь друг к другу   постепенно стали остывать и заменяться заботой о себе, а не об общем благе. Среди     верхушки     стали     нарастать монархические настроения, попытки прийти  к  соглашению     с самодержавием путем поддержки  существующего строя и приспособления молоканского вероучения к православию. Все это не могло не сказаться на общей идеологии секты, которая стала дробиться на различные толки. Так, среди молокан   появилось   течение   Донского    толка    (или евангелических христиан), в  котором  руководящая  роль принадлежала представителям казацкой старшины и зажи­точного  казачества.   Многие  из  них  имели   офицерские чины сотников и есаулов. Оставаясь на почве молоканства и исходя из него, молокане донского толка внесли целый ряд новшеств  в свои обряды, в свое вероучение. Главным в новой общине было то, что ее члены почти   целиком отказались от социальных требований, которые были в учении С. Уклеина. Они признавали власть, молились за царя,      признавали    воинскую      службу    и    принимали присягу   перед евангелием  без креста.   Они   признавали водное    крещение,   во    время    молитвенных    собраний пресвитер  совершал «преломление хлеба и   превращение вина в кровь». Многие молитвы ими были  заимствованы от православной церкви и многое другое.

Молокане «общего толка» появились еще в начале XIX века и полностью исчезли в начале XX века. В вопросах религии «общие» ничем не отличались от молокан-уклеинцев. Они также «веровали в духе и истине», отрицательно относились к обрядам и священству, к кресту, монастырям и иконам. Но в отличие от всех остальных молокан они   на первое место ставили   принципы общинной коммунистической жизни. Они заложили в основу принципов своей общины изложенную в книге Деяний апостолов жизнь первых христианских общин.

«Все верующие были вместе и имели все общее и продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нуждам каждого...» (Деяния 11,44-45, IV, 32). Основоположник течения «общих молокан»;. самарский крестьянин Михаил Полов, восстановил принципы первоначального христианства, распродал и раздал все свое имущество, чем привлек к себе много последователей, сделавших то же самое. В Закавказье, куда Попов со своими единомышленниками был сослан, ими была создана коммуна (см. раздел II), которая просуществовала недолго. Уже в начале XX века это движение молокан насчитывало всего около сотни последователей, сильно отличавшихся от первых создателей течения. Они владели своими самостоятельными хозяйствами и никаких коллективных идей и мероприятий не наблюдалось, кроме благо­творительной общей кассы от пожертвований верующих.

Многочисленным движением в молоканстве было и остается течение «духовных молокан-прыгунов», или как они себя называли «сионцами», которые выделились из секты в начале второй половины XIX века. Об этой части молоканства подробно изложено в III разделе настоящей книги. Основоположник этого движения Максим Рудометкин утверждал, что настало время пришествия спасителя и тысячелетнего царства. При этом он утверждал, что ни о чем земном беспокоиться не следует, а нужно опочить от дел и трудов, молиться и готовиться к вступлению в тысячелетнее царство. Наз­вание свое они получили потому, что основным догматом их, перенятым от хлыстовства, является вера в спасение через «нисхождение святого духа», который нисходит лишь на избранных, заставляя их конвульсивно дергаться и подпрыгивать, издавая при этом нечленораздельные звуки.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий