К 70-летию со дня кончины Святейшего Патриарха Сергия. Патриарх Сергий, обновленчество и несостоявшаяся реформация Русской Церкви XX века

  2. Неудавшаяся реформация на Поместном Соборе 1917–1918 гг.

После февральской революции, 14 апреля 1917 года, прежний состав Святейшего Синода был распущен. Единственным архиереем, оставшимся от старого состава Синода, был архиепископ Сергий (Страгородский), который и вошел в Синод нового состава. Главным делом Синода стала подготовка к созыву Поместного Собора Русской Православной Церкви.

К Поместному Собору 1917–1918 годов было подготовлено все для того, чтобы произвести настоящую и всеохватную богослужебную реформу в Русской Церкви. Однако, по действию Промысла Божьего, реформация Православия не состоялась. Опишем те события, воспользовавшись публикацией А.Г. Кравецкого «Проблема богослужебного языка на Соборе 1917–1918 годов и в последующие десятилетия» [о] (далее в цитатах из этой публикации указаны страницы в тексте).

«В 1917 году Предсоборным советом был поставлен вопрос о богослужебном языке. На заседании Совета 10 июля 1917 года профессор Киевской Духовной Академии П.П. Кудрявцев сделал доклад о возможности допущения русского и других языков в богослужении. П.П. Кудрявцев допускал богослужение на национальных языках, однако понимал, с какими трудностями предстоит столкнуться переводчикам литургических текстов, и считал, что эти работы будут продолжаться многие десятилетия. По докладу П.П. Кудрявцева выступили 12 человек» (с. 68). Опустим перечень присутствующих, отметив лишь архиепископа Сергия (Страгородского). «Решительным противником работ в этом направлении оказался только епископ Пермский Андроник (Никольский)1.

VI отделом были приняты следующие тезисы:

1. Введение в богослужение русского или украинского языка допустимо.

2. Немедленная и повсеместная замена в богослужении церковно-славянского языка русским или украинским языком и неосуществима, и нежелательна.

3. Частичное применение русского и особенно украинского языка в богослужении (чтение Слова Божия, отдельные молитвы и песнопения, тем более замена и пояснение отдельных речений русскими или украинскими речениями, введение новых молитвословий на русском языке в случае их одобрения Церковию) допустимо и в известных условиях желательно.

4. Заявление какого-либо прихода о желании слушать богослужение на русском или украинском языке в меру возможности подлежит удовлетворению.

5. Творчество в богослужении допустимо и возможно.

6. Дальнейшие работы Особой комиссии по переводу, исправлению и упрощению славянского языка в церковных книгах желательны.

7. Работы Комиссии высокопреосвященного Сергия, архиепископа Финляндского и Выборгского, по сему предмету желательны» (с. 68–69).

 * * *

Прервем повествование, чтобы оценить содержание приведенного документа. Все семь тезисов в совокупности могут быть названы не иначе как программой обновленческой литургической реформации Русской Церкви. Если бы эти положения были соборно утверждены и приняты верующим народом, возвышенное православное богослужение нашей Церкви выродилось бы в бесчинные сборища. Вопили же, по свидетельству митрополита Евлогия (Георгиевского), украинские самостийники в Акафисте Божией Матери на своей мове: «Регочи, Дивка Непросватанная!» Пророчески оказался прав не услышанный на этом заседании VI отдела будущий новомученик епископ Андроник (Никольский), заявивший: «Без тяжкого соблазна для православных христиан никак нельзя этого произвести. Такой перевод может привести даже к новому и сильнейшему старого расколу».

Отметим особо, что тезисы 6 и 7 оценивают как положительную и «желательную» работу Комиссии архиепископа Сергия и даже называют главного реформатора по имени.

Итак, Предсоборный совет фактически подготовил и провозгласил богослужебную реформу и вынес ее на рассмотрение Поместного Собора. Однако Промысл Божий вел Церковь на Соборе иным путем.

«На Священном Соборе 1917–1918 годов был образован отдел “О богослужении, проповедничестве и церковном искусстве” под председательством архиепископа Евлогия (Георгиевского). Один из подотделов этого отдела обсуждал проблемы, связанные с богослужебным текстом и языком...» (с. 69). «Подготовить доклад, систематизирующий все сделанное подотделом, было поручено А. И. Новосельскому. Этот доклад был прочитан 23 июля (5 августа) 1918 года. В докладе содержится достаточно подробное изложение обсуждения проблемы литургического языка епархиальными архиереями в 1905 году, Предсоборным советом в 1917 году и подкомиссией. В результате был принят следующий документ:

 Священному Собору Православной Российской Церкви

О церковно-богослужебном языке

Доклад отдела “О богослужении, проповедничестве и храме”

1. Славянский язык в богослужении есть великое священное достояние нашей родной церковной старины, и потому он должен сохраняться и поддерживаться как основной язык нашего богослужения.

2. В целях приближения нашего церковного богослужения к пониманию простого народа признаются права общерусского и малороссийского языков для богослужебного употребления.

3. Немедленная и повсеместная замена церковно-славянского языка в богослужении общерусским или малороссийским нежелательна и неосуществима.

4. Частичное применение общерусского или малороссийского языка в богослужении (чтение Слова Божия, отдельные песнопения, молитвы, замена отдельных слов и речений и т. п.) для достижения более вразумительного понимания богослужения при одобрении сего церковной властью желательно и в настоящее время.

5. Заявление какого-либо прихода о желании слушать богослужение на общерусском или малороссийском языке в меру возможности подлежит удовлетворению по одобрении перевода церковной властью.

6. Святое Евангелие в таких случаях читается на двух языках: славянском и русском или малороссийском.

7. Необходимо немедленно образовать при Высшем Церковном Управлении особую комиссию как для упрощения и исправления церковно-славянского текста богослужебных книг, так и для перевода богослужений на общерусский или малороссийский и на иные употребляемые в Русской Церкви языки, причем комиссия должна принимать на рассмотрение как уже существующие опыты подобных переводов, так и вновь появляющиеся.

8. Высшее Церковное Управление неотлагательно должно заботиться изданием богослужебных книг на параллельных славянском, общерусском или малороссийском, употребляемых в Православной Русской Церкви, языках, а также изданием таковых же отдельных книжек с избранными церковно-славянскими богослужебными молитвословиями и песнопениями.

9. Необходимо принять меры к широкому ознакомлению с церковно-славянским языком богослужения как через изучение его в школах, так и путем разучивания церковных песнопений прихожанами для общецерковного пения.

10. Употребление церковно-народных стихов, гимнов на русском и иных языках на внебогослужебных собеседованиях по одобренным церковною властию сборникам признается полезным и желательным» (с. 70–71).

 * * *

Снова прервем изложение г-на Кравецкого, чтобы оценить приведенный документ. Он вполне может быть назван как полуобновленческий. Действительно, бесспорными с точки зрения церковной традиции из десяти пунктов представляются пять: 1, 3, 8, 9, 10. Приемлемость остальных весьма сомнительна. К тому же, как показала история, осуществление обновленцами на практике пунктов 2 и 4 впоследствии буквально отшатнуло от них верующих.

Можно отметить, что документ в ходе работы Собора несколько исправился, но отнюдь не потерял своего реформаторского содержания. Отметим также, что работа Комиссии, возглавлявшейся архиепископом Сергием, в докладе соборного отдела уже специальным пунктом не выделяется и имя председателя этой комиссии больше не называется.

Что же было дальше?

Продолжим цитировать А.Г. Кравецкого. «Доклад подотдела был заслушан Соборным советом 29 августа (11 сентября) 1918 года и передан на рассмотрение Совещания епископов. Проходившее 9 (22) сентября в келиях Петровского монастыря Совещание епископов, на котором председательствовал Святейший Патриарх Тихон, рассмотрело доклад. Стенограммы обсуждения в архиве нет» (с. 71).

Итак, документ попадает наконец в решающий соборный орган — Совещание епископов. Неужели доклад будет утвержден? Ответ находим в резолюции Совещания:

«Совещание епископов, заслушав в заседании 9 (22) сентября сего года означенный доклад, постановило: доклад этот передать Высшему Церковному Управлению.

Согласно сему постановлению Совета епископов и во исполнение по сему предмету Предсоборного совета, представляю означенный доклад о церковно-богослужебном языке на разрешение Высшего Церковного Управления» (с. 71).

Другими словами, Совещание епископов доклад заслушало, но не утвердило и не одобрило, а постановило передать данный доклад на «разрешение» Высшего Церковного Управления. Таким образом, Поместный Собор 1917–1918 годов в своем заседании под председательством Святейшего Патриарха Тихона никаких решений, утверждающих возможность или целесообразность литургических изменений в языке богослужения, не принял и никак не освятил реформаторскую обновленческую деятельность в Русской Церкви2.

В частности, не были соборно увековечены труды Комиссии по исправлению богослужебных книг, возглавляемой архиепископом Сергием.

Впоследствии обновленцы 20-х годов при проведении в жизнь своих литургических реформ и при провозглашении своих церковно-политических программ не любили ссылаться на решения Поместного Собора 1917–1918 гг. и упоминали его обычно, лишь критикуя его недостаточную «революционность».

 3. Неудавшаяся реформация обновленцев после Революции 1917 года

После окончания работы Поместного Собора 1917–1918 годов церковная реформаторская деятельность, не получившая организационного начала на Соборе, продолжалась подспудно и бесконтрольно. Более жизненной становится не методическая работа авторитетной ученой комиссии, но радикальное обновленческое настроение, естественно вписывающееся в дух царящих в обществе революционных социальных преобразований. Тихое кабинетное исправление церковно-славянских текстов, которым занимались профессора Духовных академий под руководством архиепископа Сергия, сменяется бурной и хлесткой демонстрацией «свободы» литургического творчества. Настало время действия обновленцев, вольных перекладывателей и русификаторов богослужения. Как писал в программе СОДАЦ3 один из лидеров и идеологов обновленцев А. Введенский, «мы стоим за очищение и упрощение богослужения и приближение его к народному пониманию. Пересмотр богослужебных книг и месяцесловов, введение древнеапостольской простоты в богослужение... родной язык взамен обязательного языка славянского». В программе церковных реформ группы духовенства и мирян «Живая церковь» первым параграфом выдвигалось следующее требование: «Пересмотр церковной литургии и устранение тех наслоений, которые внесены в православное богослужение пережитым периодом союза церкви и государства, и обеспечение свободы пастырского творчества в области богослужения». В четвертом параграфе этой программы декларировалось «приближение богослужения к народному пониманию, упрощение богослужебного чина, реформа богослужебного устава применительно к требованиям местных и современных условий».

 * * *

В 1922 году обновленческое настроение оформилось в настоящий церковный раскол. При этом обновленческое движение никогда не было единым и монолитным. Разные группировки выставляли свои требования, в том числе богослужебные, писали свои программы и декларации. Между собою обновленческие группировки нередко находились в прямой конфронтации.

Общей у всех обновленцев была ненависть к Святейшему Патриарху, в котором они видели для себя помеху свободе литургического творчества и общественного самовыражения. Глава обновленческого «Союза церковного возрождения» епископ Антонин (Грановский) выражал свою ненависть словами: «Тихоновцы — обскуранты, реакционеры, черносотенцы, упрямцы, христоненавистники. Тихоновцы — раки, черные насквозь, глаза которых смотрят уповательно назад...» В том же духе выражался А. Введенский: «Тихоновская церковь не желает реформы: косная по психологии, реакционная политически, она реакционна и в религиозной области».

Сам Святитель Тихон, видя такие оголтелые нападки, написал в предсмертном завещании в последний день своей жизни: «Деятельность православных общин должна быть направлена не в сторону политиканства, совершенно чуждого Церкви Божией, а на укрепление веры православной, ибо враги святого Православия — сектанты, католики, протестанты, обновленцы, безбожники и им подобные — стремятся использовать всякий момент в жизни Православной Церкви во вред ей». Поэтому вопрос борьбы за власть в Церкви встал в обновленческой среде на первое место, причем именно как вопрос борьбы с Патриаршей Церковью.

 * * *

А вот что Святейший Патриарх Тихон писал о недопустимости нововведений в церковно-богослужебной практике в своем Послании от 4/17 ноября 1921 года, то есть еще до возникновения обновленческого раскола.

Страницы: 1 2 3 4 5

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий