К 70-летию со дня кончины Святейшего Патриарха Сергия. Патриарх Сергий, обновленчество и несостоявшаяся реформация Русской Церкви XX века

 * * *

Дух реформации привел митрополита Сергия в стан врагов Православной Церкви. Выход из этого положения был один — покаяние.

Покаяние у митрополита Сергия принимал сам Святейший Патриарх Тихон, который потребовал от него публичного акта отречения от своего заблуждения. Приведем описание этой сцены, сделанное митрополитом Мануилом (Лемешевским).

«На первый взгляд для знатоков истории обновленческого раскола стало бы непонятным, почему Патриарх Тихон, олицетворение любви безграничной и милости бесконечной, применил такие строгие меры к этому старцу, когда других, отпадавших в обновленчество, принимал в своей келии и келейно прощал содеянный грех. Конечно, он поступил правильно. Ведь недаром говорится, что “большому кораблю — большое плавание”. А он был кормчим большого корабля, он был “ума палата”, он был иерарх выдающийся, а не посредственный...

Поэтому Святейший Тихон и обставил чин покаяния и приема митрополита Сергия в соответствующей величественной обстановке, давившей на его неложное смирение и сокрушение сердечное.

И вот, этот отец всех чаяний русской современной богословской мысли... стоит на амвоне, лишенный моментом покаяния и архиерейской мантии, и клобука, и панагии, и креста... Кланяется низко Святейшему Тихону, восседавшему на кафедре, в сознании своего полного уничижения и признанной им вины просит он дрожащим от волнения, на этот раз негромким голосом свое покаяние. Он припадает до пола и в сопровождении патриарших иподиаконов и архидиаконов тихо сходит с солеи и приближается к вершителю его судьбы, к кроткому и всепрощающему Святейшему Тихону. Снова земной поклон. Постепенно вручаются ему из рук Святейшего панагия с крестом, белый клобук, мантия и посох. Патриарх Тихон в немногих словах, тепло, со слезами приветствует своего собрата во Христе взаимным лобзанием, и, прерванное чином покаяния, чтение часов возобновляется.

Все тяжелые переживания стыда и муки раскаяния остаются отныне позади. Митрополит Сергий соучаствует в сослужении с Патриархом Тихоном за Божественной всепримиряющей литургией» .

Какой же «плод достоин покаяния» сотворил митрополит Сергий? Таких плодов было по крайней мере два.

Во-первых, митрополит Сергий, став в скором времени, после кончины Святителя Тихона, Заместителем Патриаршего Местоблюстителя, явил себя как ревностный защитник Православной Церкви от нападений со стороны деятелей обновленческого раскола. Промысл Божий сохранил нашу Церковь от принятия обновленческой программы модернизма и в качестве Савла поставил Своим орудием того, кого в последний год жизни сделал сосудом избранным Своей благодати, удостоив патриаршего сана. Именно митрополит Сергий, бывший реформатор и обновленец, после кончины Святителя Тихона дал решительный отпор обновленчеству, оградив Русскую Церковь от этого пагубного еретического течения. Это случилось, несмотря на многократные попытки обновленческого руководства налаживать с «тихоновцами» дипломатические отношения. Как и Патриарх Тихон, высокопреосвященный Сергий принимал обновленцев в церковное общение через покаяние. Прот. Владислав Цыпин отмечает, что «оскверненные храмы окроплялись святою водою, что вызывало особое раздражение обновленцев» [ы]. Твердым противостоянием «левому» расколу обновленческому, равно как возникшим расколам «правым», будущий Патриарх Сергий своим возглавлением дал Русской Церкви видимый образ ее единства и сохранения преемства от Святителя Тихона. Это имело важное значение, поскольку многие люди, впавшие в обновленческий раскол, смогли вернуться в церковное лоно. Как отмечается в книге «Патриарх Сергий и его духовное наследие», «за обновленцами, которые пытались модернизировать Православие, пошли только рационалистически настроенные пресвитеры, а верующий народ, как хранитель православной веры, остался с Патриархом Тихоном» и его преемником, митрополитом Сергием, «который осторожной рукой, мудро провел церковный корабль в спокойные воды» (с. 319).

Нравится это или нет нашим недругам, но историческая справедливость требует признать, что сегодня Русская Православная Церковь — это Церковь «никоновская», «синодальная», «тихоновская», «сергианская». Все остальные претенденты на «русское православие» суть раскольники.

Другой плод покаяния Патриарха Сергия, не замеченный и не оцененный многими историками, заключается в том, что он полностью отказался от своего былого намерения проводить богослужебную реформацию в Русской Церкви. Фактически возглавляя нашу Церковь как Заместитель Патриаршего Местоблюстителя в течение девятнадцати лет, облеченный высшей духовной властью, владыка Сергий не дал никакого хода внедрению в богослужебную практику тех реформ, которые долгое время лично подготавливал, возглавляя Комиссию по исправлению богослужебных книг. Очевидно, что он отказался от реформ не по немощи. Должно быть, на него подействовали два фактора: во-первых, неприятие новых «исправленных» книг православным народом, хранителем Священного Предания, и во-вторых — наглядный опыт обновленцев-живоцерковников, показавший, как реформаторская деятельность неизбежно приводит к расколу.

Иногда слышатся попытки объяснить оставление курса на реформацию в «тихоновской» Церкви тем, что было, дескать, трудное время и Церкви было «не до того». Но опыт обновленцев свидетельствует об обратном. В их среде было опубликовано множество переводов литургических текстов на русский язык. Быть может, именно по этой причине всякую реформаторскую деятельность — русификацию, украинизацию, модернизацию богослужения — митрополит Сергий оставил раскольникам-обновленцам. В Патриаршей Церкви богослужебных книг с реформаторской правкой не издавалось.

 * * *

Мученики, претерпевшие за свою веру, равно как за свои политические убеждения, были во всех церковных течениях 20–30-х годов. Однако далеко не всех пострадавших от большевистской власти христиан справедливо считать исповедниками Православия, иже во святых. Откроем книгу иеромонаха Дамаскина (Орловского) «Мученики, исповедники и подвижники благочестия Российской Православной Церкви ХХ столетия» (М., 1996. т. I). Читаем последовательно три имени. Священник Иоанн Ходоровский — «был обвинен в распространении антисоветских листовок... и принадлежности к церкви, возглавляемой митрополитом Иосифом (Петровых)». Священник Порфирий Устинов — «во время гонений на Церковь в начале двадцатых годов он был отвезен в тюрьму села Пильна. Там он заболел и вскоре скончался». Священник Василий Адаменко — «когда появилось обновленческое движение, о. Василий увидел в нем возможность к осуществлению реформ и примкнул к движению». Так из трех подряд стоящих в списке мучеников первый — «правый» раскольник, второй — «тихоновец», третий — убежденный «левый» обновленец (с. 202).

Имя последнего священника, о. Василия Адаменко, имеет особое значение в истории уврачевания митрополитом Сергием обновленческого раскола. Покаяние за участие в обновленческом расколе о. Адаменко приносил самому Заместителю Патриаршего Местоблюстителя. Данный факт порой превратно толкуется некоторыми предвзятыми исследователями. Существует мнение, будто митрополит Сергий поддерживал и разделял его радикальную реформаторскую деятельность. Это недоразумение важно разъяснить, поскольку на нем пытаются спекулировать современные обновленцы (см., например, публикации вышеупоминаемого В. Котта).

Митрополит Сергий на самом деле никак не мог участвовать в трудах о. Адаменко по переводу на русский язык богослужебных текстов. Не мог он и благословить эти труды, поскольку о. Адаменко до 1931 года находился в обновленческом расколе, а митрополит Сергий в 1923 году соединился с Патриаршей Церковью. Не мог владыка Сергий даже сочувствовать литургическому творчеству о. Адаменко, поскольку преосвященный Сергий даже в свою бытность председателем Комиссии по исправлению богослужебных книг считал возможной лишь реформу церковно-славянского языка, а не перевод на современный русский язык, что практиковал священник-модернист Адаменко. Они не были и не могли быть единомышленниками.

Приведем несколько любопытных сведений об о. Василии Адаменко из статьи «Патриарх Сергий как литургист». «Идея перевода богослужения возникла у отца Василия во время миссионерской работы на Кавказе. В 1908 году он писал с просьбой о благословении отцу Иоанну Кронштадтскому. Ответа не получил, но получил молитвенный ответ» (?!). «Затем просил благословения у Патриарха Тихона, но тот сказал: “Разрешить не могу, делай на свой страх и риск”» (!). После двойного отказа в благословении от двух величайших Божиих угодников о. Василий «на свой страх и риск» все же приступил к реформаторской практике в своем храме.

Примкнув сразу к обновленческому расколу, о. Василий Адаменко издал в Нижнем Новгороде «Служебник на русском языке» (1924), содержащий, в частности, чинопоследования трех литургий, «Порядок всенощного богослужения на русском языке» (1925), Требник, «Сборник церковных служб, песнопений главнейших праздников и частных молитвословий Православной Церкви на русском языке» (1926; переиздано в Париже издательством ИМКА, 1989). Имеются сведения о том, что «в рукописях остались переводы большого числа служб (почти целиком была переведена Служебная Минея с апреля по июнь), акафистов, последований архиерейского богослужения».

Помимо обильной печатной обновленческой продукции, о. Адаменко был известен как инициатор полного переложения в своем храме богослужения на русский язык. Деятельность эта его несомненно увлекла, причем настолько, что он не прекратил осуществление своих реформ, даже когда большинство обновленцев вынуждены были отказаться от попыток русификации богослужения4. Он так погрузился в свои модернистские литургические эксперименты, что когда пожелал в 1931 году выйти из обновленческого раскола (вероятно, только лишь в силу того, что к этому времени народ практически повсеместно перестал посещать обновленческие храмы и денежные доходы обновленцев сильно поуменьшились) и присоединиться к Церкви, то предстал взору митрополита Сергия безнадежно прельщенным реформатором, не способным уже вернуться к общепринятой православной традиции богослужения на церковнославянском языке.

Вероятно, именно безнадежной неисправимостью и объясняется получение священником Адаменко специальной справки от митрополита Сергия, текст которой приводит Кравецкий в статье «Проблема богослужебного языка...». К тексту этой справки прилагается любопытное примечание: «Фотокопия этого документа была передана нам З.А. Соколовой. Местонахождение оригинала неизвестно».

Подтверждение подлинности этого странного документа — дело экспертизы. Почему оригинал не сохранился в архиве Московской Патриархии — также вопрос к историкам-архивистам. Мы можем лишь утверждать, что если приводимая ниже справка была действительно составлена и подписана митрополитом Сергием, то это очередной раз свидетельствует о тяжести и болезненности для нашей Церкви обновленческой ереси, не изжитой до конца в 1930-е годы и не изжитой, к сожалению, окончательно поныне.

Страницы: 1 2 3 4 5

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий