Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь (продолжение)

Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь

Глава II. Русская Церковь в планах нацистов в период войны с СССР, 1941—1945 гг.

3.  Деятельность Православной Церкви на территории Третьего рейха в 1941—1945 гг.

Оказание помощи церковному возрождению в России стало од­ним из важнейших направлений деятельности митрополичьего ок­руга.

В докладе от 16 июля 1946 г. митр. Серафим подчеркивал: «Но зато светлым, радостным фактом является то, что наша православ­ная епархия в Германии оказывала щедрую помощь и поддержку православному населению и православному духовенству в областях, которые в те годы были заняты немецкими войсками. Туда мы по­сылали св. антиминсы, св. миро, церковные сосуды, богослужебные книги, иконы, крестики и т.д. Был установлен даже сбор одежды, но на все собранные вещи государство наложило свою руку; куда попа­ли эти вещи, мы не знаем. Но св. антиминсы, св. миро и т.д. достига­ли места назначения... Благодаря неустанным трудам и энергии о. архимандрита Иоанна и о. прот. А. Киселева нам удалось наладить книжное издательство и устроить склад книг, икон и т.д. Между про­чим, нами были изданы полная Библия на русском языке, св. Еван­гелие от Иоанна, молитвослов и другие книги и брошюры»249. Мит­рополит отмечал, что в отправке богослужебных предметов в Рос­сию ему оказывали помощь другие Православные Церкви.

Действительно, например, в сербской газете «Ново Време» от 6 декабря 1941 г. говорилось, что по общественной инициативе для русских территорий уже собрано 4250 икон и Библий. А 12 ав­густа 1942 г. митр. Серафим в своем письме митр. Анастасию от­мечал, что Болгарский Синод предоставил в его распоряжение 1 кг св. мира и 100 антиминсов, которые уже отправлены на восток. Здесь же говорится, что в Россию было послано несколько тысяч крестиков, изготовленных в Германии и Бельгии. Из выступ­ления бельгийского протопресвитера А. Шабашева на епар­хиальном собрании 29 января 1942 г. также известно, что к это­му времени уже было изготовлено 8000 нательных крестиков с надписью «Боже, спаси Россию». В письме же от 9 ноября 1942 г. митрополит Берлинский сообщал митр. Анастасию, что отправил по назначению около 400 освященных антиминсов и 120 неосвя­щенных (последние — в Киев)230. Посылка антиминсов была осо­бенно важна, так как без них было невозможно освятить возрож­денные храмы.

Митр. Серафим старался как можно более активно использо­вать свое влияние в Православных Церквах союзных с Германией стран — Болгарской и Румынской. Эти контакты служили своеоб­разной защитой от нападок нацистских властей. Но те на помощь церковному возрождению в России все равно смотрели с подозре­нием и нередко налагали различные ограничения и запреты. Из письма митрополита от 12 декабря 1942 г. видно, что церковные принадлежности пересылались в то время главным образом в по­чтовых отправлениях, вес которых не мог превышать 100 г. Помощь фактически носила полулегальный характер, и из гестапо делались по этому поводу неоднократные предупреждения251. Вся перепис­ка митр. Серафима, архим. Иоанна и некоторых других русских свя­щенников негласно изучалась и копировалась гестапо. Значитель­ная часть этих фотокопий уцелела и находится сейчас в Российс­ком государственном военном архиве. Просмотр хранящихся там писем за январь — ноябрь 1942 г. из Николаева, Днепропетровска, Смоленска, Латвии, Эстонии и т.д. показывает, что помощь цер­ковными принадлежностями и литературой оказывалась достаточ­но широко и имела важное значение252.

Особенно энергичную и широкомасштабную деятельность по распространению религиозной литературы развернул монастырь преп. Иова. На его истории следует остановиться более подроб­но. Эта обитель в виде типографского монашеского братства была основана в 1923 г. в восточной части Словакии архимандритом (позднее карловацким архиепископом) Виталием (Максименко). С 1928 г. здесь начала издаваться газета «Православная Русь», ко­торая распространялась в 48 странах, с 1935 г. также начал выпус­каться детский журнал «Детство и юность во Христе», а в 1939—1940 гг. выходил и богословский журнал «Православный путь». С 1937 г. обитель развернула миссионерскую деятельность по рас­пространению православия в крае, ежегодно принимая 2000— 3000 богомольцев. Осенью 1940 г. была предпринята попытка от­крыть двухгодичные пастырско-богословские курсы с целью под­готовки священников и иноков-миссионеров для будущей освобожденной России. Руководителем их Архиерейский Синод назначил настоятеля монастыря, архимандрита Серафима (Ива­нова). Была произведена запись учащихся. Приезду некоторых участников помешала разгоравшаяся война, но курсы все же про­существовали до 1944 г. К 1941 г. братия вместе с послушниками насчитывала 30 человек, которые трудились в трех отделах — ти­пографском, издательском и иконописном. До нападения Герма­нии на Сербию монастырь находился в непосредственном веде­нии карловацкого синода, но затем связь с ним резко осложни­лась. 10 апреля 1941 г. духовный собор обители постановил просить архиеп. Серафима о покровительстве, и в сентябре мона­стырь перешел под управление митрополита, который в апреле 1942 г. оставил ему право ставропигии253.

Активная издательская и миссионерская деятельность брат­ства еще до начала войны с СССР вызывала сильную тревогу у немецких властей. 23 октября 1940 г. Главное управление импер­ской безопасности отправило специальному уполномоченному при немецком посланнике в Братиславе штурмбаннфюреру СС Хану письмо по поводу проводимой монастырем потенциаль­но опасной для Германии панславянской деятельности: «Было установлено, что панславянские круги внутри Православной Цер­кви на территории Генерал-губернаторства поддерживают тесные связи с Владимировским [Ладомировским] монастырем в Слова­кии. Настоятель монастыря архимандрит Серафим руководит ру­софильской православной церковной деятельностью в восточном пространстве... Главным образом миссионерская деятельность направлена на такие районы, как Восточная Словакия, карпатс­кая часть Украины и Лемковщина в Генерал-губернаторстве... Этот центр панславянской православной миссионерской деятель­ности поддерживает связь с Берлинским архиепископом Серафи­мом... Так как возникло подозрение, что эти русофильские тече­ния могут быть каким-либо образом связаны с просоветскими движениями, а, кроме того, поскольку в Краковском округе на­блюдались сильные волнения среди украинского населения, про­сим собрать более точные сведения о Владимировском монасты­ре и объеме его деятельности»254.

Хан исполнил данное ему поручение и 5 декабря посетил брат­ство. В его ответном письме в РСХА 15 декабря 1940 г. отверга­лась версия, что появившиеся в Словакии коммунистические ли­стовки напечатаны в монастыре, который ведет пропаганду не в «московском», а в царском духе: «Теперь становится ясным, что Ладомировский монастырь станет опорным пунктом Российской империи, своего рода подготовительным и сборным пунктом для будущего царской России в том случае, если ситуация начнет раз­виваться таким образом, а также если благодаря чрезвычайно при­тягательному влиянию этого монастыря русские и украинские эмигранты начнут собираться и усмотрят в стремлениях украин­цев к самостийности “жало в собственной плоти”». Хан также отмечал, что если в Словакии и дальше будут применяться терро­ристические методы против украинцев, то монастырь может зна­чительно расширить свое влияние255.

Так как основное направление деятельности братства оце­нивалось негативно, то чинились и всевозможные помехи рас­пространению его периодических изданий на территории Тре­тьего рейха. Поначалу, 29 января 1941 г. отдел прессы при пра­вительстве Германии, а 19 февраля также и Министерство церковных дел, разрешили ввоз этих изданий. Но когда монас­тырь связался с Обществом по торговле иностранными издани­ями, то оно, вероятно по указу РСХА, 4 апреля сообщило изда­телям, что их желания «не могут быть удовлетворены по прин­ципиальным соображениям». На новый запрос последовал повторный отказ от 1 августа 1941 г. Архим. Серафим (Иванов) писал 4 августа в немецкое посольство в Братиславе, что прихо­дится отправлять «Православную Русь» в Словакию по почте, причем газета доходит до получателей только в Берлин и в Вену, и то нерегулярно, а в провинциальные города и на территорию протектората вообще не попадает256. Вскоре после начала войны с СССР от своего разрешения отказался также и отдел прессы. 17 ноября 1941 г. он известил МИД, что начальник полиции бе­зопасности и СД запретил ввоз на территорию рейха и в оккупи­рованные районы религиозных периодических изданий, печа­таемых в Словакии. Эти издания попадали под действие запрета на русскую эмигрантскую литературу, изданного отделом прес­сы с согласия МИД 12 октября 1941 г.257. Наложенный началь­ником полиции безопасности и СД запрет касался и оккупиро­ванных территорий. Начало войны между Германией и СССР было воспринято иноками братства как сигнал для практичес­кой работы по возрождению Русской Церкви. 22 июня духовный собор обители постановил: «...оставить образы русских святых в церкви на все время войны и во все это время совершать перед ними ежедневно молебен Спасителю, Божией Матери и всем русским святым; всем мантийным монахам ежедневно творить по 25 поклонов с молитвой: «Господи Иисусе Христе, спаси Рос­сию и воскреси святую Православную Русь»258.

16 сентября 1941 г. настоятель писал архиеп. Серафиму, что посетивший монастырь барон Каульбарс согласился взять с со­бой в Россию в качестве корреспондента «Православной Руси» своего личного знакомого иеромонаха Иова. Последнего снабди­ли антиминсом и священными сосудами для совершения бого­служений, а также дали для распространения 2 тюка книг, ико­нок и газет. Так как в это время была надежда на возможность перенесения всей деятельности братства в Россию, архимандрит Серафим указывал: «Мы продолжаем спешно готовить для осво­бождающейся Русской Церкви миссионерскую литературу, а по­путно и сами готовим себя для миссионерской работы там. От нашего аввы Владыки Виталия [проживавшего в США] мы име­ем уже благословение при первой возможности перенести нашу миссионерскую работу в Россию». Подобное разрешение было получено и от митр. Анастасия, который при встрече в Белграде в марте 1943 г. с архим. Серафимом указал ему: «При работе в Рос­сии стараться сохранить подчинение Заграничному Синоду, если же это будет не полезно, подчиняться митр. Алексию [главе Ук­раинской автономной Церкви], но ни в коем случае не митр. Сер­гию»259. Однако поездка иеромонаха Иова оказалась одним из не­многих исключений — переселение братства на оккупированные восточные территории допущено не было.

И все же монастырь, резко увеличив объемы своей издательс­кой деятельности, смог существенно помочь церковному возрож­дению на Родине. С 30 октября 1941 г. «Православная Русь» ста­ла выпускаться со специальным приложением, которое определя­лось как «первый дар русских за пределами России освобожденному от большевизма отечеству». По просьбе архиеп. Серафима это при­ложение и брошюры, предназначенные для России, решено было печатать в новой орфографии, уже ставшей привычной для жите­лей бывших советских территорий. Обстановку в монастыре того времени хорошо передает письмо жительницы Словакии Е. Со­мовой в Швейцарию, вскрытое в Вене и пересланное для сведе­ния ОКВ: «Как же это прекрасно! Монахов здесь не так много, всего 12 человек, зато количество помощников, а также послушников гораздо больше. Все они трудятся для России. Проводятся курсы для священников. Типография печатает книги с целью про­поведования Евангелия, а также распространения его в России»260.

Несмотря на запрет, «Православная Русь» «всеми правдами и неправдами» попадала в оккупированные восточные районы, прежде всего при помощи русских переводчиков и солдат-руси­нов, служивших в словацких подразделениях в составе вермахта. В одной из послевоенных кароловацких брошюр об этом говори­лось следующим образом: «Немцы строжайше запрещали отправ­ку какой бы то ни было литературы в занятые ими области. Но благодаря тому, что население России за духовную литературу щедро вознаграждало людей, приносивших ее, многие солдаты словацкой армии перед отъездом на фронт приходили в монас­тырь преп. Иова и, получая там религиозные издания, передава­ли их населению в занятых немцами областях, а монастырь полу­чал трогательные благодарственные отклики даже из-под Сталин­града»261. Стараясь использовать любые возможности для распространения духовной литературы, братство обратилось в апреле 1942 г. с предложением содействия в снабжении ею даже к главе Румынской православной миссии в Транснистрии.

Вторым главным регионом распространения печатной про­дукции обители стала Германская епархия. В середине 1942 г. ар­хиеп. Серафим сумел добиться отмены общего запрета на ввоз изданий монастыря на территорию Третьего рейха, протектора­та, Бельгии, Голландии и Сербии. Вскоре Епархиальный мисси­онерский комитет передал типографии братства два крупных зака­за — на печатание 60 ООО кратких молитвенников и 300 ООО Еван­гелий от Иоанна. Они предназначались для распространения среди восточных рабочих и военнопленных. Кроме того монас­тырь издал и другие Евангелия, 5000 требников в 4 частях, цер­ковные календари и большое количество брошюр религиозно­нравственного содержания. Об объемах типографской дея­тельности можно судить по тому, что в январе 1943 г. настоятель ходатайствовал в Братиславе с получении очередного разрешения на вывоз из Словакии 4,5 тонн литературы. Для осуществления такой работы нужны были большие деньги, и они были получены от Болгарской Православной Церкви. Первый взнос в 300 ООО ле­вов поступил в июле 1942 г. через митрополита Берлинского. В знак благодарности в обители на 1 ООО Евангелий сделали над­пись «Дар освобожденной Русской Церкви от братской Болгар­ской Церкви». В дальнейшем из Болгарии были получены еще два крупных пожертвования в марте и ноябре 1943 г. на общую сумму 960 ООО левов262. Помимо выпуска литературы в монастыре также изготовляли и необходимые для возрожденных российских церк­вей антиминсы. Так, 24 декабря 1941 г. настоятель писал архиеп. Серафиму, что вышлет ему вскоре еще 20 антиминсов для освя­щения и просит 5 из них вернуть обители. Общее количество из­готовленных антиминсов было значительным. Только в августе 1942      г. было закуплено полотно для производства 500. Осенью 1943 г. было изготовлено 400 антиминсов263.

 

Примечания:

248.  Распоряжения Высокопреосвященнейшего Серафима, митрополита Бер­линского и Германского и Среднеевропейского митрополичьего округа. Август 1946. С.З.
249.  Там же. С. 2-3.
250.  СА, д. 17/41, л. 17. 21-22; д. 15/41, д. 1; Haugg W. a.a.O. S. 112.
251. Там же; д. 15/41. л. 21; К 40-летию кончины митрополита Серафима (Ля­де). Правда и ложь// Вестник Германской епархии РПЦЗ. 1990. № 6. С. 22—25.
252.  РГВА, ф. 500, оп. 3, д. 450, л. 15, 160; д. 453, л. 144; д. 454, л. 47. 185.
253.  Русский Православный календарь на 1941 г. Ладомирова. 1940. С. 20—27: АГЕ, д. Книга постановлений духовного собора монастыря преп. Иова 1934— 1948 гг., б/л.
254.  IfZ, МА558. Bl. 381222-381223: Seide G. Geschichte der Russische Orthodoxe Kirche im Ausland. Wiesbaden. 1983. S. 280—283. 298; Он же. Die Kloster der Russische Orthodoxe Kirche im Ausland. Miinchen. 1984. S. 64—71.
255.  IfZ, MA558, Bl. 381 224-381 229.
256.  BA, R901/69 300, В1. 90-95.
257.  Там же. R901/69 301. В1.
258.  АГЕ, д. Книга постановлений духовного собора монастыря преп. Иова 1934—1948 гг., б/л.
259.  АГЕ, д. Книта постановлений духовного собора монастыря преп. Иова 1934—1948 гг. б/л; СА, д. 15/41, л. 16-17.
260.  ВД R5101/22 183. В1. 38-40, R901/69 292. В1. 65.
261.  Православная Русская Зарубежная Церковь. Монреаль? 1960. С. 17.
262.  АГЕ, д. Книга постановлении духовного собора монастыря преп. Иова 1934—1948 гг., б/л; ГАРФ, ф. 6343, on. 1, д. 375, л. 126; Seide G. Verantwortung in der Diaspora S. 120; Никитин A.K. Указ. соч. С. 338.
263.  РГВА, ф. 500, on. 1, д. 456, л. 226; Seide G. Geschichte... S. 282.

Страницы: 1 2

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий