Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь (продолжение)

Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь

Глава III.  Религиозное возрождение на оккупированной территории 

1. Феномен экзархата Московской Патриархии в Прибалтик

Религиозная ситуация в различных регионах оккупированной части СССР, как и германская церковная политика в них, при на­личии основных общих черт все же отличалась определенным своеобразием. Поэтому следует подробно рассмотреть ее на отдельных территориях. По-своему уникальной являлась ситуа­ция в Прибалтике и на Северо-Западе России. Это был единствен­ный регион, где сохранился и даже вырос экзархат Московской Патриархии во главе с митрополитом Сергием (Воскресенским).

Прибалтийские республики Литва, Латвия и Эстония только в июле 1940 г., после занятия их советскими войсками, вошли в состав СССР. На их территории проживало 510 ООО православных, объединенных в 400 приходов (в Латвии 164, Эстонии 164 и Лит­ве 72), имелось 6 монастырей. Но только Литовская Церковь, ко­торой в 1924—1940 гг. управлял митрополит Елевферий (Богояв­ленский) оставалась к 1940 г. в юрисдикции Московской Патри­архии. Эстонская же Православная Церковь в 1923 г., а Латвийская в 1936 г. были приняты в юрисдикцию Константинопольского патриарха. Так как это было сделано без канонического отпуска Московской Патриархии, последняя никогда не признавала за­конность данного акта. В августе 1940 г. Синод, а затем и глава Латвийской Церкви митрополит Августин (Петерсон) под давле­нием значительной части мирян и духовенства ходатайствовали о воссоединении с Русской Церковью. В том же месяце с подобным ходатайством обратился и глава Эстонской Церкви митрополит Александр (Паулус). В конце 1940 г. в Прибалтику в качестве пол­номочного представителя Патриархии выехал архиепископ Сер­гий (Воскресенский). Сначала главой православных приходов Латвии и Эстонии был назначен митрополит Елевферий, но 1 ян­варя 1941 г. он скончался, и новым митрополитом Литовским, а с 24 марта 1941 г. и экзархом всей Прибалтики стал архиеп. Сер­гий. 28 марта 1941 г. митрополиты Августин и Александр в кафед­ральном соборе Москвы публично принесли покаяния в грехе раскола и были приняты в литургическое общение1.

Владыка Сергий не эвакуировался при приближении герман­ских войск, а остался в Риге. Существуют самые различные вер­сии, объясняющие этот поступок. Русский эмигрантский исто­рик В.И. Алексеев полагал, что экзарх вследствие своих антиком­мунистических убеждений накануне вступления немцев в город спрятался в подвале собора и не был найден там секретарем — при­ставленным к нему «агентом НКВД», позднее расстрелянным за эту неудачу2. Согласно гораздо более аргументированному пред­положению профессора Д.В. Поспеловского, митрополит Сергий стремился подготовить почву Местоблюстителю и Московскому церковному управлению на случай, если немцы победят или, по крайней мере, захватят Москву, чтобы сохранить епископат в но­вых условиях, а также предотвратить юрисдикционный хаос3. Нельзя полностью сбрасывать со счетов и свидетельство Э.И. Лисавцева о том, что экзарх специально был оставлен органами НКВД в Риге, но почти сразу же на долгий период утратил связь с советским подпольем4.

Действительно, некоторые священнослужители Русской Церкви, оставшиеся на оккупированной территории, исполь­зовались советской разведкой. Так, один из ее руководителей, П.А. Судоплатов, совсем недавно писал: «Уместно отметить и роль разведки НКВД в противодействии сотрудничеству немец­ких властей с частью деятелей православной церкви на Псков­щине и Украине. При содействии одного из лидеров в 30-х годах “обновленческой” церкви житомирского епископа Ратмирова и блюстителя патриаршего престола митрополита Сергия нам уда­лось внедрить наших оперативных работников В.М. Иванова и И.И. Михеева в круги церковников, сотрудничавших с немцами на оккупированной территории. При этом Михеев успешно ос­воился в профессии священнослужителя». От него поступала информация в основном о «патриотическом настрое церковных кругов»5. Возможно, и экзарх имел определенные контакты с со­ветской разведкой. Во всяком случае, представляется вероятным, что он остался в Риге с санкции Патриаршего Местоблюстите­ля. Это подтверждается их близкими личными отношениями и обдуманным, энергичным характером действий митрополита Сергия (Воскресенского) в первые месяцы после начала окку­пации.

Ему сразу же пришлось столкнуться с серьезными проблема­ми. Вскоре после захвата Риги митрополит Августин (Петерсон) объявил прежний Синод действующим и 20 июля направил гер­манским властям просьбу о разрешении восстановления автоном­ной Латвийской Православной Церкви под юрисдикцией Кон­стантинопольского патриарха и выдворении из Латвии «больше­вистского ставленника», «агента ЧК», экзарха митрополита Сергия. Подобным образом события развивались и в Эстонии.

8 июля германские войска вошли в г. Печоры, а уже 17 июля на­стоятель местного эстонского православного прихода Петр Пяк- хель издал циркуляр, называя себя в нем благочинным Печорс­кого округа, поставленным новыми гражданскими и военными властями и требуя прекратить на богослужениях поминовения экзарха и возносить только имя митрополита Таллинского Алек­сандра (Паулуса) с титулом всея Эстонии. После взятия немцами Таллина, 28 августа он ездил к митр. Александру и узаконил свое благочиние, а позднее был хиротонисан в сан епископа. Митро­полит Таллинский 14 октября 1941 г. также объявил себя «ответ­ственным главой Церкви»6.

В первый же день оккупации Риги, 1 июля 1941 г., митропо­лит Сергий был арестован, но через 4 дня освобожден на поруки. Существуют свидетельства, что уже во время этого ареста он не без успеха убеждал германские власти, что для них политически выгоднее примириться с поминовением главы Московской Пат­риархии, чем содействовать возвращению Латвийской и Эстонс­кой Церквей в юрисдикцию Вселенского патриарха, экзарх кото­рого находился в это время в Лондоне и имел тесные связи с пра­вительством Великобритании. После освобождения экзарх Прибалтики собрал духовенство Риги в Троице-Сергиевом мона­стыре и объявил, что остается «послушником митрополита Сер­гия (Страгородского)»7, т.е. Патриаршего Местоблюстителя в Москве.

В то же время владыка Сергий с самого начала оккупации за­нял антикоммунистическую позицию. Уже в сообщении опера­тивной группы А полиции безопасности и СД от 11 июля 1941 г. говорилось, что он выразил готовность опубликовать воззвание к верующим России, направленное против коммунизма, и соста­вил его проект8. Это способствовало тому, что сначала военная, а затем и гражданская германская администрация в Прибалтике не ликвидировала сразу же экзархат Московской Патриархии, а по­зволила ему временно остаться существовать до окончательного выяснения ситуации.

Избрав наступательную тактику в отношениях с ведомствами Третьего рейха, митрополит Сергий придерживался ее и в даль­нейшем, предлагая один план своей деятельности за другим. Так, в сводке СД от 27 сентября 1941 г. сообщалось, что националис­тические латвийские круги настаивают на обязательном и сроч­ном отстранении экзарха. А тот со своей стороны день ото дня увеличивает активность и пытается привнести в руководящие гер­манские органы свои далекоидущие планы, касающиеся Право­ славных Церквей Балтийских стран и даже всей России и сводя­щиеся, по всей вероятности, «к панславянской идее». При этом СД занималось расследованием прошлой деятельности митр. Сер­гия и имело серьезные подозрения, что он «состоял на службе большевистских политических органов»9.

В архивах сохранился обширный меморандум «Заметки о по­ложении Православной Церкви в Остланде», написанный экзар­хом 12 ноября 1941 г. для германских ведомств с целью доказать, что переход Латвии и Эстонии под церковную власть Константи­нополя не в их интересах. Митрополит Сергий убеждал сохранить каноническое подчинение Православной Церкви в Прибалтике Московской Патриархии и заявлял, что она никогда не примиря­лась с безбожной властью, подчинившись ей только внешне, и поэтому он имеет моральное право призвать русский народ к вос­станию. Экзарх призывал не дробить Церковь на части по нацио­нальному и территориальному признаку и предупреждал, что вся­кое вмешательство немцев в церковное управление будет исполь­зовано советской пропагандой как доказательство порабощения Церкви оккупационными властями:

«В Латвии и Эстонии создались маленькие, но очень актив­ные группы православных политиков, которые прежде как светс­кие члены так называемых синодов играли ведущую роль в соот­ветствующих церквах и которые теперь стремятся снова захватить власть. Также, к сожалению, оба политиканствующих митропо­лита, Августин Рижский и Александр Ревельский, присоедини­лись к этим группам. Остальные епископы и значительно превы­шающее большинство священников и мирян стоят далеко от этих групп, а часто настроены в отношении их и враждебно... С точки зрения церковно-политической было бы правильно положить в основу церковного порядка следующие принципы: 1) Принцип единства. — Было бы странно, если бы в Остланде существовали четыре рядом стоящие православные церкви — Белорусская, Ли­товская, Латвийская и Эстонская. Три последние уже объедине­ны в экзархате. Стоило бы экзархат связать с белорусскими епископствами в более высокую единицу... 2) Принцип канонической законности. — Чтобы избежать теперь и в будущем неизбежно следующих за схизмой ссор, православная церковь в Остланде должна пока оставаться в рамках российской патриархии... 3) Прин­цип автономии... 4) Принцип церковного единоначалия...»10.

В образованный указом Гитлера от 17 июля 1941 г. рейхско­миссариат «Остланд» (РКО) во главе с Хенрихом Лозе вошли 4 ге нерал-бецирка — Литва, Латвия, Эстония, Белоруссия, и митр. Сергий неоднократно пытался непосредственно участвовать в жизнедеятельности Белорусской Церкви. Однако все эти попыт­ки были строжайшим образом пресечены немцами.

Некоторое время будущее экзархата оставалось неопределен­ным. Чиновники центрального аппарата Министерства занятых восточных территорий (РМО), исходя из своей концепции мак­симально возможного раздробления и ослабления Русской Церк­ви, выступали за его ликвидацию. В начале сентября на целый месяц в Прибалтику лично приехал руководитель группы религи­озной политики этого министерства К. Розенфельдер, который посетил Таллин (Ревель), Псков, Ригу, Тарту (Дерпт), Каунас (Ковно), Вильнюс (Вильно) и Псково-Печерский монастырь, где его интересовали древние сокровища, библиотека и архив обите­ли. Розенфельдер встречался с митрополитом Сергием, несколь­кими православными священниками, а также вел переговоры с офицерами СД, курировавшими религиозные вопросы в Прибал­тике. По итогам поездки он написал своему начальству три док­ладные записки с конкретными предложениями относительно проведения церковной политики в «Остланде».

Из них видно, что Розенфельдера, рассчитывавшего увидеть на бывшей советской территории воспитанное в атеизме населе­ние, неприятно удивила высокая религиозность последнего: «Пра­вославная церковь ощущает себя больше чем когда-либо заботя­щейся о народе. Также по моим сегодняшним наблюдениям и впе­чатлениям во время моей поездки в Остланд сформировалось представление, что церковь и христианство на Востоке после ис­чезновения большевизма переживают новый подъем». Относи­тельно РПЦЗ руководитель группы религиозной политики счи­тал, что она должна исчезнуть, по возможности, путем вхождения в сохранившуюся в России Церковь. Его точка зрения отрицатель­ ного отношения к РПЦЗ совпадала с позицией СД: «Прежде все­го, в СД негативно указывают на возможный приход на Восток православного архиерея в Германии — епископа Серафима». Ин­тересен в связи с этим цитируемый отзыв о РПЦЗ экзарха Сер­гия: «Он сказал, что примирение противоречий между эмигрант­ской церковью и церковью митрополита Сергия в Москве явля­ется его задачей, и он уже предпринял некоторые шаги в этом направлении»11.

В докладной записке от 7 октября Розенфельдер высказал сле­дующие предложения: «1) Осторожность по отношению к эмиг­рантской церкви. 2) По возможности препятствовать православ­ной церкви в России воздвигать Московский Патриархат в каче­стве общего церковного центра на Востоке. Поддержка возникновения автокефальных церквей в отдельных рейхскомис­сариатах. 3) Представителя Московской церкви в Остланде экзарха Сергия насколько возможно быстро удалить из Остланда, чтобы совершенно исключить влияние русского народа в Остланде. СД первоначально собирается выслать экзарха в Ковно. Данная точ­ка зрения состоит в том, чтобы хотя и удалить экзарха от главного места событий в Остланде, но не упускать его совершенно из поля зрения из-за очень ценной информации, которую от него полу­чают о Московской церкви...»12

В этом пункте мнение Розенфельдера о необходимости пол­ного удаления митрополита Сергия и ликвидации экзархата от­личалось от точки зрения СД. В записи переговоров руководите­ля группы религиозной политики с оберштурмфюрером СС Либ- рамом, отвечающим в оперативной команде «Остланд» СД за Православную Церковь, 8 сентября в Риге сообщалось мнение последнего о необходимости в какой-нибудь форме оставить Рус­скую Православную Церковь, «чтобы не создавалось опасного вакуума»13.

Негативно относились к экзархату и другие чиновники РМО. Например, его представитель при группе армий «Север» 9 декаб­ря 1941 г. писал руководителю главного отдела политики мини­стерства Лейббрандту: «Назначенный в советский период в Ригу московскими властителями экзарх Сергий был оставлен на своей должности военной администрацией и также пришедшим затем гражданским управлением в результате, по-моему, ошибочного мнения, что эту церковь можно было бы использовать в борьбе против большевизма... Мы скорее должны приветствовать сопро­тивление эстонцев [Сергию]. По-моему, для нас является важным тот факт, что с созданием охватывающих обширные территории церковных организаций в дальнейшем возникает фронт против немцев. Эта опасность существует, если мы допустим или, может быть, даже поддержим церковные организации выше рамок при­хода. Тогда через некоторое время мы окажемся перед фактом, что в различных рейхе- или генерал-комиссариатах существуют утвердившиеся церковные организации, которые имеют есте­ственные намерения расширить свою власть, вспоминая о време­ни, когда православная церковь полностью господствовала во всей частной и общественной жизни народов восточного простран­ства». При этом представитель РМО полагал, что его точка зре­ния согласуется с направляющей линией министерства — «корич­невая папка, страница 29, абзац IV» и «экземпляр № 10, Остланд, страница 2 и З»14.

Экзарху уже в начале июля удалось установить контакт с ко­мандованием группы армий «Север» и сделать предложение на­править миссионеров в занятые российские области. В середине августа со стороны соответствующих служб вермахта было полу­чено разрешение на создание «Православной миссии в освобож­денных областях России». В целом германская военная админис­трация проявляла гораздо более терпимый подход к Русской Цер­кви, чем гражданская.

Организация миссионерской работы на Северо-Западе Рос­сии стала главным в деятельности митрополита Сергия в годы войны. Он взял на себя попечение о религиозных нуждах право­славного населения областей, прилегавших к экзархату, вполне законно, так как митрополит Ленинградский Алексий (Симанс- кий) оказался в блокированном Ленинграде: «Мы почли долгом своим на время принять эту территорию под свое архипастырс­кое покровительство, — писал в 1942 г. экзарх, — чтобы немед­ленно приступить на ней к восстановлению церковной жизни, и для этой цели направили туда миссионеров из экзархата, духовен­ство которого большевики, за короткое время своего владычества в прибалтийских странах, не успели полностью уничтожить»15.

Примечание:

1. ЦГЛ СПб., ф. 9324, on. 1, д. 7, л. 70, 78, 80: Vries W., а аО. S. 193-195; Балевиц 3. Указ. соч. С. 19—20.
2. Alexeew W. Russian Orthodox Bishops in the Soviet Union. 1941 —1953. New York. Research Program on the USSR: Mimeographed Series. 1954. № 61. P. 91
3.  Поспеловский Д.В. Указ. соч. С. 54.
4.  Э.И. Лисавцев — инструктор ЦК КПСС, курировавший религиозные воп­росы в СССР в 1965—1980-е гг., написавший несколько книг и статей по исто­рии Русской Православной Церкви и специально изучавший деятельность При­балтийского экзархата. Устное свидетельство автору в 1993 г.
5.  Судоплатов П. А. «Остаюсь единственным живым свидетелем...» // Моло­дая гвардия. 1995. № 5. С. 40.
6 . ЦГА СПб., ф. 9324, on. 1, д. 7, л. 80. 92—93; Балевиц 3. Указ. соч. С. 22. '
7.  Алексеев В., Ставру Ф. Указ. соч. 1981. №. 14. С. 131.
8.  BA, R58/214. В1. 126.
9.  Там же. R58/217. В1. 399.
10. Алексеев В., Ставру Ф. Указ. соч. С. 133—134, 136.
11. BA, R6/178. В1. 108-109, 104-105
12. BA, R6/178. В1. 109.
13. Там же. R6/177. В1. 11-12.
14. IfZ, МА546. Bl. 531-533.
15. Бовкало А. А., Галкин А К. Новгородская епархия в годы оккупации // София, 1995. №2. С. 4.

Страницы: 1 2 3 4 5

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий