Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь (продолжение)

Крест и свастика. Нацистская Германия и Православная Церковь

Глава III.  Религиозное возрождение на оккупированной территории

2. Церковное возрождение в русских областях прифронтовой полосы

Почти все области России, занятые германскими войсками, считались прифронтовой полосой и управлялись военной адми­нистрацией, которая во многих случаях на практике смягчала при­нятую нацистскими ведомствами линию в отношении Русской Церкви. Особенно благоприятная, по сравнению с другими тер­риториями, ситуация существовала на Северо-Западе России, где успешно и очень эффективно действовала так называемая Псков­ская православная Духовная миссия.

Ранее уже говорилось, что возглавлявший Прибалтийский эк­зархат Московской Патриархии митр. Сергий (Воскресенский) смог получить разрешение на деятельность Миссии со стороны вермахта в середине августа 1941 г. Реально же миссионерская работа прибалтийских православных священников на территории СССР в границах 1939 г. началась еще в июле, сразу после прихо­да германских войск. В частности, два таких священника — Сер­гий Ефимов и Иоанн Легкий были арестованы НКВД в июне

1941 г. и перевезены из Латвии в тюрьму г. Острова. Оказавшись на свободе с уходом советской армии, они переехали в Псков и совершили первые богослужения84.

Организуя Миссию, митр. Сергий стремился возродить кано­ническую духовную жизнь там, где она была почти полностью уничтожена большевиками в 1930 гг. Напутствуя первую группу из 14 миссионеров, среди которых было много выпускников Бо­гословского института в Париже, экзарх говорил: «Не забывайте, что вы прибыли в страну, где на протяжении более 20 лет религия самым безжалостным образом отравлялась и преследовалась, где народ был напуган, принижен, угнетен и обезличен. Придется не только налаживать церковную жизнь, но и пробуждать народ к новой жизни от долголетней спячки, объясняя и указывая ему преимущества и достоинства новой, открывающейся для него жизни»85.

Конечно, разрешая деятельность Духовной миссии, германс­кое командование преследовало и свои цели, которые, впрочем, в дальнейшем в основном остались неосуществленными. Эту ситу­ацию образно описал в своих воспоминаниях о. Георгий Бениг­сен. «Наша жизнь и работа при немецкой оккупации были непре­рывной борьбой с немцами за душу русского человека, за наше право служить этой душе, служить нашему родному народу, из- под ига подпавшему под иго другое. Сегодня нашу борьбу хотят изобразить как сотрудничество с фашистами. Бог судья тем, кто хочет запятнать наше святое и светлое дело, за которое одни из наших работников, в том числе священники и епископы, погиба­ли от пуль большевистских агентов, других арестовывало и уби­вало гитлеровское гестапо. Наконец исполнился предел наших чаяний: нам удалось отправить в оккупированные немцами рус­ские области первую группу священников-миссионеров...

Началась работа, полная апостольского подвига, полная труд­ностей и препятствий, постоянно чинимых немцами. Им очень хотелось использовать нас в своих целях порабощения и эксплуа­тации русского народа, очень хотелось через нас, как наиболее близко стоящих к народу и пользующихся в народной толще мак­симальным доверием, проводить все свои преступные мероприя­тия. Они получили от нас жесткий отпор по всему фронту и поня­ли, что просчитались. Но мы уже настолько прочно завоевали свои позиции в народе, так вросли в него, что ликвидация нашего мис­сионерского дела грозила бы для немцев крупными осложнения­ми. Им пришлось смириться с существующим положением и ог­раничиться тщательной слежкой за каждым нашим словом и по­ступком да попытками организации мелких провокационных актов на местах. А мы росли не по дням, а по часам. Мы шли в народ, несли ему слово Христовой любви и правды, слово утеше­ния и надежды»86.

18 августа упомянутая группа прибыла в Псков, где было со­здано управление Миссией, формальное руководство которой принадлежало экзарху Сергию. Территория, входившая в ведение миссии, включала в себя юго-западные районы Ленинградской, часть Калининской, Великолуцкую, Новгородскую и Псковскую области, с населением около 2 млн человек. Прибытие первых миссионеров совпало с началом массового религиозного подъе­ма. Священник Иоанн Легкий позднее вспоминал: «Когда в авгу­сте 1941 г. мы приехали в Псков, на улице прохожие со слезами подходили под благословение. На первом богослужении в соборе все молящиеся исповедовались. Нам казалось, что не священни­ки приехали укреплять народ, а народ укрепляет священников»87. В печатном органе Миссии — журнале «Православный христиа­нин» также отмечалось: «Народ переполнял храмы... Священни­ки не успевали передохнуть от количества треб. Давно не видели стены старых храмов Псковщины и окрестностей таких искрен­них слез, не слышали таких громких молитв»88. Согласно отчету миссионера Владимира Толстоухова, служившего в городах Но- воржев, Опочка, Остров, только с 19 августа по 19 декабря 1941 г. он совершил более 2 тыс. «погребений с заочными проводами». Священник Иоанн Легкий в августе — ноябре крестил 3500 де­тей. Всего за первые месяцы работы Миссии было крещено около 50 ООО несовершеннолетних разного возраста. В январе 1942 г. в крещенском крестном ходе с водосвятием участвовало 40% (10 тыс. из 25 тыс.) оставшегося в Пскове населения89.

Эти сведения подтверждаются и немецкими источниками. Так, в докладе представителя Министерства занятых восточных терри­торий при группе армий «Север» начальнику главного отдела по­литики Лейббрандту от 19 декабря 1941 г. говорилось: «Значение Церкви в народной жизни снова начинает расти. С усердием тру­дятся по восстановлению храмов. Спрятанное от ГПУ церковное имущество снова используется по своему назначению»90. В сооб­щении полиции безопасности и СД от 21 сентября 1942 г. указыва­лось: «Успех миссионерской работы обусловлен главным образом тем, что большие массы русского народа, в особенности крестья­не, несмотря на старания большевиков, остались верны Православ­ной вере и родной Церкви. Факты, свидетельствующие о том, об­щеизвестны: церкви переполнены молящимися, священники так перегружены, что едва с ними справляются, число причастников и детей, которых крестят, поразительно большое... миссионеров по­всюду встречают с почтением и доверием, стараются посильно за­ботиться об их благополучии, родители охотно доверяют своих де­тей священникам для религиозного образования». В подобной сводке от 6 ноября 1942 г. сообщалось, что в трех церквах Пскова имеется 10 000 прихожан, и с августа 1941 по 15 сентября 1942 гг. в них крещено 2000 детей, совершено 600 отпеваний и 20 венчаний91.

Постепенно Миссия смогла развернуть свою издательскую деятельность. В сообщении полиции безопасности и СД от 4 де­кабря 1943 г. говорилось, что она распространяет различные из­дания религиозно-церковного содержания, например журналы, молитвенники, учебники Закона Божия и т.д., которые были напечатаны в Риге, Ревеле и Пскове. В декабре 1942 г. вышел первый, выпущенный Миссией, церковный календарь под ре­дакцией священника Николая Трубецкого. Он был чисто духов­ного содержания, Гитлер, Германия и т.п. нигде не упоминались. В календаре сообщалось также, что на книжном складе в Пско­ве имеются Евангелия, Библии, Псалтири, молитвословы, гото­вится к печати учебник Закона Божия и нотные церковные пес­нопения92.

Миссия издавала с августа 1942 по май 1944 г. ежемесячный журнал «Православный христианин» тиражом 2—3 тыс. экземп­ляров, вела катехизические курсы для взрослых. Большинство же кандидатов в священство посылались на обучение в Ригу и Виль­но. С целью возрождения религиозной жизни с мая 1942 г. в ре­гионе впервые зазвучало в эфире церковное слово. Еженедельные трансляции из Пскова охватывали значительную территорию об­ласти. В сентябре 1942 г. священником Георгием Бенигсеном по радио был прочитан доклад на тему «Религия и наука», второй доклад «Игумен всея Руси» он посвятил 550-летию со дня смерти Сергия Радонежского. Все расходы, связанные с этой деятельно­стью, покрывались в основном добровольными пожертвования­ми населения — 10 % приходского дохода посылалось в Псков. Кроме того, значительные доходы приносил хозяйственный от­дел Миссии, в который входили свечной завод, магазин церков­ных принадлежностей и иконописная мастерская. Чистая при­быль отдела составляла 3—5 тыс. марок в месяц и покрывала рас­ходы на выплату жалованья служащих и сотрудников управления Миссии.

Священники жалованья не получали и существовали на по­жертвования прихожан. До половины дохода пересылалось в эк­зархат, значительная часть из этих сумм шла на содержание Ду­ховной семинарии в Вильно. Попытка добиться летом 1942 г. раз­решения на открытие Духовной семинарии в Пскове оказалась безуспешной93.

Серьезные помехи существовали и в хозяйственной деятельнос­ти Миссии. В сообщении полиции безопасности и СД от 6 ноября 1942 г. говорилось, что с 1 сентября по распоряжению местной ко­мендатуры все члены Миссии должны платить ежемесячный налог с дохода. Кроме того, свечная фабрика Миссии была обложена нало­гом в 30 % с оборота и иконописная мастерская — в размере 10 % с оборота. Миссия «приводит в движение все рычаги, чтобы избавиться от этого груза налогов». При этом германская и местная русская ад­министрации знали, что налогообложение церковных учреждений или удержание налога с их доходов «впервые в русской церковной жизни было введено большевиками». Налогообложение приходов являлось тем более несправедливым, так как в 1942 г. они по-пре- жнему «не обладали недвижимым имуществом, которое можно было бы использовать в хозяйственных целях; имевшаяся ранее собствен­ность “национализирована” большевистским правительством».

В приходах не существовало самообложения, и все их доходы состояли из добровольных пожертвований. Необходимо указать также, что, не желая материально обременять доведенное до край­ней нужды русское население, экзарх издал 1 мая 1942 г. распо­ряжение: «Священник, который требует за совершение служеб­ных действий гонорар или установил определенную плату за эту деятельность, подлежит отстранению». В октябре 1942 г. началь­ник Миссии просил германскую администрацию запретить на­логообложение церковных общин и устроенных для пользы Цер­кви предприятий, но, вероятно, безрезультатно94.

Главную роль в финансово-хозяйственной деятельности иг­рал К.И. Кравченок, с октября 1941 до весны 1944 г. он был каз­начеем и заведующим хозяйством Миссии. В этом качестве он управлял свечным заводом и иконописной мастерской. В его обя­занности входило и восстановление церквей, ремонт жилых и хо­зяйственных церковных построек. Кравченок имел незакончен­ное высшее богословское образование и уехал из Риги в Псков, как и многие светские члены Миссии, стремясь избежать прово­дившейся в Латвии мобилизации в германскую армию. Согласно свидетельствам знавших его людей, Кравченок всегда «действо­вал не в интересах немцев»: устраивал на работу в мастерскую и на свечной завод людей, которым грозил вывоз в Германию, от­правлял собранные в церквах продукты питания в лазарет для ра­неных военнопленных, собирал в храмах обувь, одежду и деньги для нуждающихся, давал в Миссии приют бездомным детям и т.д. Вначале он часто выступал с докладами, особенно перед молоде­жью. Но затем последовал донос в СД об антигерманском выс­туплении Кравченка на учительской конференции в Пскове, где он, приводя пример св. князя Александра Невского, «говорил о великой моральной силе русских людей, о любви к Родине и слу­жении своему народу». После этого случая нацисты запретили Миссии посылать Кравченка с докладами95.

Выполняя директивы Берлина, германская военная админи­страция прямо не содействовала, но и не препятствовала возрож­дению храмов. В то же время известны неоднократные случаи за­нятия церковных зданий под казармы и даже — как в селе Выбо­ры в 1943 г. — размещения воинских частей для проживания в действующих храмах. В сентябре 1941 г. вышло распоряжение гер­манского командования, по которому все материальные затраты по содержанию культовых зданий должно нести местное населе­ние. Военная и гражданская администрация ограничилась демон­стративной передачей верующим некоторых церковных ценнос­тей. Особенное значение имела передача в январе 1942 г. в Тро­ицкий собор Пскова чудотворной Тихвинской иконы Божией Матери, написанной, по преданию, евангелистом Лукой и выве­зенной немцами из Тихвина. А в декабре 1942 г. экзарху были вру­чены 1026 русских Библий, Евангелий и церковных рукописей XVI — XIX веков. Во время торжественного акта передачи пред­ставитель ведомства Розенберга заявил: «Я передаю сегодня спа­сенные Библии и молитвенники Православной Церкви; она — подзащитой германских военных сил — снова может совершать бо­гослужения... Мы ведем одинаковую борьбу! Поэтому разреши­те... вручить вам еще одно духовное оружие борьбы, являющейся также и нашей борьбой»96. Подобные акции были рассчитаны прежде всего на пропагандистский эффект.

С первых дней своего существования Миссия стала вести и большую благотворительную работу. Заметную роль в ней играл Псково-Печерский монастырь. Уже 19 августа 1941 г. его намест­нику игумену Павлу (Горшкову) из Пскова поступила записка: «Отец Павел! Умоляю Вас, посетите богадельню, окажите мило­сердие несчастным, никому не нужным людям. Ведь подумайте, от голода один выбросился из окна, вчера умер, а другие просят отравить их». И вскоре из хранившихся в монастырских кладо­вых и собранных среди паломников и прихожан продуктов был составлен и отправлен в Псков обоз из 4 подвод. Оказывалась по­мощь и советским пленным военнослужащим. Так, 24 августа игу­мен Павел получил еще одну, на этот раз благодарственную за­писку: «Больные, раненые военнопленные и персонал госпиталя лагерного пункта 134 в городе Пскове выносят глубокую благо­дарность за присланные продукты — муку, хлеб, яйца и другие по­жертвования»97. В ноябре 1941 г. Миссия выпустила обращение к населению: «Тронутые любовью к нашим в плену находящимся братьям, мы желаем им помочь и удовлетворить их нужды... Мы знаем, что русский человек не будет стоять в стороне, когда надо помочь своему ближнему... Дайте что можете: одежду, обувь, бе­лье, одеяла и т.д. Все будет принято с благодарностью и будет роз­дано военнопленным: «Рука дающего да не оскудеет». Заботой были окружены и дети-сироты. Так, в Пскове при храме Димит­рия Солунского был создан приют, в котором содержались 137 де­тей 6—15 лет. Только в этом городе благотворительные сборы Миссии составляли 10 000—12 ООО рублей ежемесячно98.

Примечания:

84. Устное свидетельство автору 9 апреля 1996 г. участника Псковской мис­сии архимандрита Кирилла Начиса.
85. Васильева О.Ю. Русская Православная Церковь в 1927—1943 годах // Воп­росы истории. 1994. № 4. С. 44.
86.  Бенигсен Георгий, протоиерей. Указ. соч. С. 134, 136.
87.  Алексеев В., Ставру Ф. Русская Православная Церковь на оккупирован­ной немцами территории. С. 148.
88. Православный христианин. 1942. № 1. С. 4.
89. Балевиц 3. Указ. соч. С. 31; Алексеев В., Ставру Ф. Указ. соч. С. 148—149
90. IfZ, МА 797. В 1.524.
91. BA, R58/225. В1. 164-165; R58/699. В1. 13.
92. ВА-МА, RH23/281. В1. 95: Церковный календарь на 1943. Псков, 1942. С. 63-64.
93. ВА-МА, RH23/281. В1. 79: Васильева О.Ю. Указ. соч. С. 44; Поспеловс- кий Д.В. Русская Православная Церковь в XX веке. С. 207.
94. BA, R58/699. В1. 10-11.
95. Фельдман-Кравченок Н. Не сломить клевете силы духа. Памяти К.И. Крав­ченка (1918—1973) //Вестник русского христианского движения. 1990. № 159. С. 272-273.
96. BA, R5101/22 183. В1. 80: Ковалев Б.Н. Духовно-нравственная сфера — объект противостояния в годы Великой Отечественной войны. Новгород, 1993. С. 8.
97. Дедюхин Б.В. Сердца сокрушенные: Беседы, интервью, очерки о русском православии. Саратов, 1990. С. 193—194.
98. BA, R58/699. В1. 13; Васильева О.Ю. Свои или чужие? (Псковская Пра­вославная Миссия). Москва, 1993. Рукопись. С. 8. 10.

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий